Детективное агентство Ника Валентайна

— Работы здесь не сказать, чтобы особенно много, — рассказывала рыжеволосая молодая женщина в строгом темно-бордовом платье, за которой Элли шла по длинному, тускло освещенному коридору. Бостонский полицейский департамент еще не охватила привычная будничная суматоха; на часах — двадцать минут до открытия, а за окнами зима, и поэтому в коридорах так темно, и так ужасно хочется спать. Вернее, хотелось бы, но сегодня — её первый рабочий день, и в ней столько всего перемешано — и чувство причастности к чему-то важному, и волнение, и предвкушение того, как она вольется в этот коллектив и станет частью его отлаженного ритма, и беспокойство о том, что вдруг кому-то здесь она придется не по душе… — Мисс Перкинс, — строго окликнула женщина, и Элли перевела на неё свой взгляд, оторвав его от двери с табличкой «Отдел убийств». — Да, миссис Чамли, я вас слушаю, — она смотрела на неё с таким преувеличенным вниманием, которое, должно быть отразилось на лице, потому что губы женщины, покрытые помадой в цвет её платья, дрогнули в улыбке, и Элли сразу перестала так сильно волноваться. — Как я и говорила, ничего сложного, и ничего страшного, — продолжала миссис Чамли, включая свет на письменном столе в закутке около лестницы. От этого мягкого света вдруг стало так ужасно уютно, особенно при мысли о том, что за окном — холод и снегопад. — Быть на работе надо в половину восьмого. В восемь начинается брифинг, сварить кофе и приготовить его к этому времени — тоже ваша забота. Шеф его пьет просто ведрами. Если кто-то явится к шефу, пользуйтесь этим телефоном, чтобы сообщить ему об этом. В личных целях пользоваться телефоном запрещено… но, думаю, вам не надо это объяснять. Все посетители записываются в этот журнал… А перерыв на обед у всех с часу до двух. Но в нашей столовой лучше не есть, если вам только не нравятся шуточки всяких экспертов-патологоанатомов на тему «Ненужные физические улики мы кидаем в суп». Которые, возможно, не так далеки от шуточек… В общем, советую ходить в этот китайский ресторанчик напротив, «Энергетическая лапша». Вы, должно быть, видели, там очень яркая вывеска. Элли покивала, разглядывая свой пока что пустой письменный стол, прикидывая, куда она поставит рамку с фотографией отца, а куда — маленький горшочек с цветком. — И да, эта печатная машинка иногда заедает, если такое случится, то не выдергивайте бумагу, а постучите машинку с правой стороны… Всё ясно? — Да, спасибо, миссис Чамли, — отозвалась Элли и вдруг снова заволновалась. — Значит, мне надо сейчас приготовить кофе? А где… — Дальше по коридору кофейный автомат, но шеф любит свежесваренный. Так что придется спускаться вниз, на первый этаж… но пойдемте, я вам покажу. Элли поспешила за миссис Чамли, которая продолжала деловито рассказывать: — Личные просьбы тоже желательно выполнять, и лучше сразу постараться запомнить, кто что любит. Шеф, кстати, обожает пончики, так что, если вы как-нибудь принесете их на брифинг, он будет в восторге… Она прошла за ней в дверь с надписью «Только для персонала», где обосновалась маленькая импровизированная кухня — в уголке там была электрическая плита и небольшой холодильник. Миссис Чамли показала ей, где брать кофе («В этот ящик не стоит лезть — это запасы Мирны, а ей всегда кажется, что у неё вечно что-то крадут. Так что лучше даже и не притрагивайтесь, чтобы не давать ей лишний повод для закатывания сцены»), а, прощаясь, с усмешкой в голосе добавила: — Кстати, о личных просьбах: если один детектив из отдела убийств будет требовать у вас раздобыть ему виски — можете смело его игнорировать. Элли пообещала, что обязательно так и сделает; миссис Чамли велела в случае чего обращаться к ней в архив.

***

— Он остыл, милочка, — недовольно сказал шеф Макдонах, отпив первый глоток; Элли, уже собравшаяся уходить, застыла у порога, неудержимо краснея. Один из детективов, сидевших поближе к двери, с зализанными назад черными волосами и тонкими усами, хохотнул, безо всякого стеснения разглядывая её. — Простите, я сейчас же сделаю ещё, — протараторила Элли, глядя в пол. А потом взялась за ручку двери, собираясь бежать на первый этаж варить новую порцию кофе, но дверь уже дернулась с другой стороны, и, не ожидав такого внезапного поворота, и вдобавок будучи изрядно взволнованной неодобрением Макдонаха, она потеряла равновесие и чуть не грохнулась на пол. И грохнулась бы, если бы в неё не врезался и не подхватил тот тип, который открывал дверь и тоже слегка зазевался, не заметив, что там уже кто-то есть. Они оба одновременно автоматически извинились; Элли подняла испуганные глаза вверх и испугалась еще сильнее. Потому что на правой щеке входящего был огромный шрам от чудовищного ожога, переходящий на шею, а вместо одной руки был металлический протез. — Извините, я не думала… — Не стоит, это моя вина. Он убрал свою металлическую руку, заметив, как она посмотрела на неё, и Элли почувствовала укол вины, подумав, что он, должно быть, решил, что ей неприятно его прикосновение. — Валентайн. Опоздал, как всегда, — недовольно сказал шеф. — Надо было попросить, чтобы эти волшебники из Института будильник в тебя встроили, который каждый день звенел бы на пять минут раньше. — Они хотели, но у них закончился металлолом, — отозвался он и прошел мимо Элли, спокойно опустившись за стол позади того самого усатого детектива, который пристально её разглядывал. — Ну, чего вы ждете, дорогая? — сказал шеф теперь уже с раздражением. — Я понимаю, первый день работы, но… Она оторвала вгляд от того, кого он назвал Валентайном (теперь он обменивался короткими фразами с этим детективом, который развернулся к нему, не вставая из-за своего стола) и на этот раз уже удачно вышла из кабинета, чувствуя себя полной идиоткой.

***

— Первый рабочий день, а я уже всё делаю неправильно, — посетовала Элли своей утренней знакомой (которая при повторной встрече представилась Шарлоттой и предложила перейти на менее официальный стиль общения), сидя за столиком в китайской забегаловке напротив. — Шеф опоздал, а я уже сделала кофе, и потом еще врезалась в… Она вспомнила того детектива с ожогом на лице, и ей стало ужасно стыдно. — Ну, что случилось? — спросила заинтригованная миссис Чамли, и вдруг ухмыльнулась: — Дай-ка угадаю — тут замешан Марти Буллфинч? Страшный сон всех новеньких девушек. — Нет, — грустно протянула Элли, которая всё равно ещё не поняла, кто такой Буллфинч — может, тот тип с наглым лицом и тонкими усами? — Я побежала делать кофе и наткнулась прямо на одного детектива, который входил в кабинет… у него огромный шрам на лице, и рука… — А-а, — протянула женщина и отправила в рот ложку острого супа. — Это Ник Валентайн. Не волнуйся, он на тебя не в обиде. — Ник Валентайн, — задумчиво повторила Элли; почему-то ей это имя показалось знакомым, как будто она знала его раньше. — Нет, я знаю, что он не в обиде, просто так неловко получилось. — Брось, — посоветовала Шарлотта, увлеченная своим обедом. — Ничего такого уж страшного. — Просто я так испугалась, когда увидела его близко… а он, кажется, понял. — И что? Нормальная реакция. «В самом деле, и что?» — подумала Элли и попыталась взяться за свою лапшу. И, хотя Шарлотта с явным удовольствием поедала суп, и от лапши шел ароматный пар, вкуса она совершенно не почувствовала. — А что с ним произошло? — этот вопрос крутился у неё в голове всё то время, что прошло от начала брифинга до обеденного перерыва. Ей стало немного легче, когда удалось его озвучить. — Не слышала про Эдди Уинтера? Он вел его дело… кажется, лет двадцать назад… давно, в общем это было. Элли уставилась на неё с огромным интересом, приготовившись внимать дальше; поняв, что короткой историей тут не отделаешься, миссис Чамли вздохнула. — Это что-то вроде нашей местной легенды. Ник — герой, вывел его на чистую воду… вот только игра была с самого начала проигрышная. Эдди тогда держал всю местную мафию под своей лапой, и в полиции у него тоже были связи, и среди политиков… говорят, — она понизила голос. — Говорят, он до сих пор жив. И более того — что шеф Макдонах на него работает. Она рассмеялась, увидев, как вытянулось лицо Элли. — Про Макдонаха придумал наш не менее легендарный Буллфинч, так что это всё полная чушь, не волнуйся. Я думаю, что Эдди давно уже склеил ласты. Всё равно это не прояснило историю с ожогами и протезированной рукой, и Шарлотта уже с гораздо меньшим удовольствием поведала продолжение, морщась и сопровождая это репликами про то, что за столом о таких вещах не говорят, — о том, как Эдди убил девушку Валентайна, а потом пытался грохнуть и его самого, но тот чудом выжил. — Если бы не наша чудесная американская медицина, то Нику бы кранты, — буднично заключила она. — Но ничего, как видишь, даже из полиции не уволился, так и работает. — Бедный мистер Валентайн, — выдавила Элли, на которую история произвела большое впечатление. — Он, наверное, до сих пор хочет найти этого Эдди… — Деточка, Эдди уже никто не найдет, потому что он мёртв, — Шарлотта вдруг окинула её хитрым взглядом и едва уловимо улыбнулась: — А, понимаю, — сказала она всё с той же улыбкой. — У нас тут острый случай лихорадки имени Валентайна. — Что за лихорадка? — нахмурилась Элли, и та посмотрела на неё с видом родителя, который нашел под кроватью у своего ребенка пачку сигарет и вместо оправдания получил совершенно неубедительное «Это не моё». — Всем новеньким девочкам нравится Валентайн, — доверительным тоном сообщила Шарлотта, и Элли хотела уже возмутиться и сказать, что не было ничего такого, но почему-то промолчала. — Ну, не волнуйся, пройдет. Всем поначалу кажется, что Ник крутой, но на самом деле он очень занудный. Правильный такой, прямо не человек, а автомат. Ну, у каждого свои недостатки, верно? Элли с большим сомнением приняла идею о том, что у Ника Валентайна могут быть какие-то недостатки, но тут Шарлотта, снова напустив на себя серьёзный вид, посмотрела на наручные часы. — Десять минут до конца перерыва, и через пять минут мы должны быть на своих местах, — строго объявила она, и Элли поспешно бросила палочки в недоеденную лапшу. Первый рабочий день подходил к концу, пока что обходясь без неловких приключений. Элли допечатывала на машинке отчет, поданный Буллфинчем (как она и думала, им оказался именно тот тип с тонкими усами) — почерк у него был отвратительный, но она уже приноровилась разбирать его каракули. Ника Валентайна она больше не видела — и хорошо, иначе наверняка бросилась бы извиняться еще раз, или сделала бы еще что-нибудь глупое. Разговор с Шарлоттой её насторожил. «Что за дурацкая история с лихорадкой имени Валентайна, — думала она, слишком быстро сдвигая в сторону каретку. — Он же старый. И страшный.» Шеф Макдонах выполз из своего кабинета и посмотрел на неё как-то недовольно. — Принесите мне, пожалуйста, дело Салливана из архива, — каждое слово он говорил так четко, словно общался с умственно отсталыми. — Милочка. Из-за его тона Элли даже не посмела задавать какие-то уточняющие вопросы, только поспешно кивнула и, бросив печатать второй экземпляр отчета Буллфинча, быстрым шагом направилась в подвальные помещения. Почему-то картотека была рядом с мед. лаботаторией; при мысли о том, что через стенку, возможно, лежат трупы или что-нибудь в этом роде, ей стало немного не по себе; ещё она вспомнила шутку Шарлотты про суп и патологоанатомов, которая, возможно, не такая уж и шутка. Свет в коридоре неприятно мерцал, словно лампочка была готова в любую секунду перегореть, и запах был какой-то странный, сырой и пропитанный химикатами. В картотеке же свет и вовсе не горел, что опечалило её — она надеялась, что Шарлотта поможет ей найти этот отчет для Макдонаха, но она, вероятно, уже ушла. «Только почему-то дверь не закрыла — может, здесь так и принято?» — думала Элли, включив освещение и стремительно просматривая буквы на полках. Под меткой «С» было целых несколько ящиков; но вторая буква фамилии была «А», так что Элли почти сразу наткнулась на старую толстую папку с делом об убийстве некоего Рэймонда Салливана. Других Салливанов там не было, и Элли уже собиралась выйти из картотеки и отправиться наверх, к шефу, но её взгляд случайно зацепил другой ящик, на котором было налеплена буква «У». Прижимая к груди увесистое дело Салливана, Элли приоткрыла его с таким чувством, как будто совершает преступление, равноценное убийству этого несчастного. И поразилась — папка за папкой в ящике под буквой «У» была исписана одним и тем же незнакомым размашистым почерком. В одной из них была целая куча заполненных бланков с печатью отказа. «Запрос на ордер на обыск» — «Отказано». «Просьба предоставить группу захвата» — «Отказано». «Повторный запрос на обыск. P.S. Макдонах, я серьёзно, считай это личной просьбой» — «Отказано». Элли собиралась прямо сейчас же пойти к шефу, отдать ему дело Салливана и, возможно, потом вернуться сюда и покопаться подробнее, как в дверь кто-то вошел — и не один, судя по звукам. Она моментально захлопнула ящик — этот звук совпал с захлопнувшейся дверью. В глубине архива она осталась незамеченной, что её поначалу обрадовало, потому что на полу она увидела белеющий лист, выпавший из папки с Уинтером, и подумала, что может попробовать как-нибудь незаметно запихнуть его обратно. — Тут слишком ярко, не считаешь? — протянул мужской голос, а потом послышался знакомый смех, и щелкающий звук выключателя, и зал погрузился во тьму. В женщине Элли узнала Шарлотту, коря себя за то, что вообще полезла в эту папку с Уинтером. Она осторожно, стараясь не наделать шороху, потянулась за листом и в темноте начала нащупывать нужный ящик. — Что, у тебя глаза устали? — ехидно поинтересовалась Шарлотта. — Зато всё другое готово к бою. — Марти, ты неисправим. «Марти?! Она же замужем!» — Подожди, сейчас закрою дверь на ключ… «НА КЛЮЧ?!» Звуки, которые последовали далее, заставили её волосы зашевелиться на голове от ужаса. Она собиралась немедленно сообщить о своем присутствии, чтобы прекратить этот кошмар из стонов Шарлотты и звуков сшибаемых предметов, но мысль о том, что теперь её не просто застигнут за тем, что она читала дело Уинтера, но еще и придется увидеть… всё это… заставляла её столбенеть и сжиматься от ужаса в своем дальнем углу. «Пожалуйста, хоть бы они не продолжили…» — молила она про себя. А еще она думала о Макдонахе, который и так о ней не лучшего мнения после холодного утреннего кофе, а теперь он, должно быть, просто её убьет… или уволит, что даже хуже. И она больше никогда не увидит Ника Валентайна и не скажет ему, что… «О господи, Перкинс, глупая секретарша, думай о том, как отсюда выбираться!» Звуки поцелуев становились всё конкретнее, и в голосе Шарлотты даже послышалось неодобрение. — Не так быстро, — хрипло шептала она, повторяя это, как заклинание. Элли подошла поближе, прижимаясь к стенке, невидимая в темноте, пытаясь определить, в какой стороне находится дверь. Несмотря на эту темноту, она все-таки разглядела два силуэта у письменного стола. С очередным стоном Шарлотты и её повторившимся «Не так быстро» она стремительно провернула ключ в замке и пулей вылетела в открытую дверь, не слыша, что в это время происходило у письменного стола, только понадеявшись, что её никто не заметил. На следующий день Элли в обеденном перерыве села с Шарлоттой только потому, что больше свободных столиков не было. Получив заказ, она сначала застыла со своим подносом у стойки, думая, куда ей деться, но Шарлотта её уже заметила и приветственно кивнула, как бы сообщая, что она может сесть с ней. Элли прошла к её столику и послушно села, стараясь не смотреть на неё. Некоторое время та говорила о чем-то постороннем, но, так и не добившись более внятного ответа, чем «м-м», или «да, в самом деле неплохо», вздохнула и поставила локоть на стол, положив голову на ладонь. — Это ты была вчера в архиве после девяти вечера? — напрямик спросила она; у Элли дрогнула рука, и большой кальмар упал обратно в коробку с лапшой. Смысла отнекиваться не было, и Элли сказала: — Макдонах послал меня за папкой, и я… Простите, я хотела сразу уйти, но… Шарлотта покопалась в сумке и извлекла из неё сложенный вдвое листок. — Это ты уронила? «Валентайн отстраняется от расследования» — вот что там было написано, с печатью и двумя разными росписями. Тот самый, который она вчера так и не подняла с пола. Элли покраснела до корней волос. — Я же говорила, острый случай, — невесело усмехнулась Шарлотта и поймала взгляд Элли, направленный на её правую руку. — Я знаю, что лезу не в своё дело, но, мне кажется, так поступать нехорошо, — тихо сказала Элли, уставившись в свою лапшу. Её рыжеволосая собеседница подняла тонкие брови и приоткрыла рот, как будто не ожидая такого нахального заявление от человека, вломившегося в архив и без спросу читающего чужие закрытые дела. Однако, она не стала сердиться. — Знаю, что ты видишь кольцо на моем пальце, — сказала Шарлотта и вдруг слегка задрала длинный рукав своей рубашки. — Но от мужа мне достается ещё кое-что. — Любовь — это не всегда пончики в глазури и сладкая ядер-кола, — поучительно сказала она, показывая темные синяки и ссадины, покрывающие внутреннюю сторону руки до самой кисти. А потом поправила рукав, скрывая всё это. — А почему просто не уйти? — тихо спросила Элли. — О, уйти, — хмыкнула миссис Чамли, вытаскивая сигарету из изящного портсигара. — Какая ты еще маленькая, Перкинс. «Не такая я уж и маленькая», — хотела возразить она, но вместо этого только вздохнула. Оправдываться не хотелось, и на душе было неприятное, липкое чувство стыда — и ещё непонятно чего, смешанного с ним. Она автоматически положила в карман этот лист, который протянула ей Шарлотта, и, только выйдя из закусочной, определила это другое чувство. Элли ей завидовала. И в самом деле она и сама тоже хотела бы, чтобы её целовали так, чтобы ей пришлось шептать «Не так быстро», что на самом деле означает «Пожалуйста, быстрее». (А в случае Шарлотты — «Пожалуйста, быстрее, меня ведь ждут дома, меня ведь убьют, если я не приду в нужное время, ведь это из-за этого я стала такой пунктуальной, поэтому всегда смотрю на часы и всегда прихожу на рабочее место на пять минут до окончания перерыва, пожалуйста, быстрее».) Вот только чтобы целовал её, конечно, не Марти Буллфинч. «Кажется, она права, — подумала Элли, выйдя на улицу и подставляя лицо холодному морозному воздуху, когда ей в голову пришел только один человек, с которым она не отказалась бы встретиться в архиве после девяти вечера. — У меня и правда лихорадка имени Валентайна».