Детективное агентство Ника Валентайна

В первый месяц работы Элли уже освоилась на новом месте — шеф Макдонах перестал кидать в её стороны уничижительные взгляды и даже частенько посылал ей одобрительные улыбки из тех, которыми он обменивался с остальным персоналом — вежливые и ничего не значащие. Детектив Буллфинч, как и грозила Шарлотта, и в самом деле несколько раз приставал к ней на тему «зачем пить кофе, если в мире существует множество альтернатив», и пытался убедить в том, что для полного раскрытия его детективных способностей требуется допинг — но, конечно, получил решительный отпор (особенной решительности Элли прибавляло воспоминание о том, что случилось в архиве в её первый рабочий день). Детектив Валентайн регулярно опаздывал на восьмичасовые брифинги и, кажется, был не в лучших отношениях с шефом — один раз Элли слышала, как после очередного собрания Макдонах велел ему остаться, а когда через полчаса Ник вышел из кабинета, то тихо ругнулся. Заметил, что секретарша посмотрела на него, извинился и пошел в курилку. В курилке он пропадал так часто, что возникало чувство, будто он облюбовал её в качестве своего кабинета — его напарник занимался этим где попало, причём табак он предпочитал какой-то особенно противный. Один раз Марти важно прошелся по коридору с испускающей клубы дыма толстенной сигарой, от которой пахло костром, и даже шеф выскочил из кабинета, чтобы заворчать: «Кто здесь курит сигары с латакией?» Элли несколько раз совалась в курилку, зная, что это — лучшее место, чтобы наладить дружеский контакт с остальными сотрудниками. К тому же, так было принято. Но курить она так и не привыкла, а дым казался ей едким и неприятным, и вдобавок надолго сохранялся на одежде и даже на волосах. Она чувствовала этот дым, когда вечером засыпала в своей маленькой съемной комнате, со временем научившись различать сквозь многочисленные слои запахов тот, который предпочитал Ник Валентайн. Когда детектив с металлической рукой заходил в курилку, она сразу прекращала разговаривать с другими секретаршами — чаще всего, с Шарлоттой, которую остальные девушки здесь почему-то недолюбливали (это она определила лишь по смешкам, с которыми те встречали её появление или провожали её уход; они так и не взяли её в свой маленький круг, чтобы делиться с ней сплетнями, а Элли и не рвалась, просто желая сохранять хорошие отношения со всеми) — и, внезапно вспомнив, что ей нужно что-то напечатать, или что Макдонах просил сделать несколько звонков, поспешно удалялась. Почему-то ей не хотелось, чтобы Валентайн слушал, как она разговаривает с ними — с его появлением все разговоры казались ей глупыми и пустыми, и она сама — тоже. Девушка по имени Скарлетт, с которой Элли вместе снимала квартиру, работала в баре рядом с их полицейским департаментом (про двух его управляющих, братьев Бобровых, ходили слухи, что они нелегально производят и продают из-под полы самогон — довольно странные слухи, учитывая то, что они были прямо под носом у полиции), и всегда с интересом слушала рассказы Элли про работу детективов, которые частенько заходили к ним в бар перекинуть стаканчик-другой. Ей почти всегда находилось, что сказать по поводу того или другого: — Дэнни — отличный парень, заходит сюда по пятницам. Надо же, такой молодой, а уже сделал хорошую карьеру. Мне кажется, он симпатичный, как ты думаешь? — О-о, Буллфинч. Даже не говори мне про него, он ужасен. Правда, Вадим тебе так не скажет, он его обожает — еще бы, он же нам всю кассу делает. — Хм, Валентайн? С жуткими ожогами и протезом, говоришь? Нет, не знаю такого… Этот выходной выдался необычайно теплым для начала марта: солнце весело блестело в лужах, образовавшихся после растаявшего снега, и Элли скинула свое теплое, но страшное черное пальто, заменив его на весенний плащ. Сегодня Скарлетт составила ей компанию на прогулке — её поразило то, что Элли так давно живет в Бостоне, целых полгода, но так ничего толком и не видела. — Мы обязательно должны зайти в магазинчик Феллон, там чудесная новая весенняя коллекция… Слушай! Мы можем купить себе одинаковые платья, правда, здорово будет? — жизнерадостно болтала Скарлетт, аккуратно переступая через лужи. — И, может, потом зайдем к Артуро, у него столько милых безделушек… О, а потом, может, к Бобровым? В кои-то веки приду туда не для того, чтобы бегать туда-сюда с подносом… — У меня следующая зарплата только через две недели, — хмыкнула Элли, поспевая за поспешным шагом подруги. — Мне кажется, не стоит так всё тратить. — Да ладно тебе, жизнь-то одна, верно? — Ага, как и печень… Элли, которая обычно была не прочь поболтать, сегодня была какой-то молчаливой — не потому, что было плохое настроение, совсем наоборот. Слушать Скарлетт было приятно и необременительно; иногда Элли ловила себя на мысли, что раздумывает, чем в такой день занимаются детективы из их департамента — например, Ник Валентайн… Они ещё долго гуляли по городу, так никуда и не зайдя — слишком уж хороший был день, чтобы тратить его на походы по магазинам. Прошли они и мимо музея, где недавно открылась выставка нового модного художника по фамилии Пикман, и мимо мрачной полуразрушенной церкви («Говорят, что там водятся привидения… а мне кажется, там просто ночуют бездомные»). Ноги у Элли, все еще не привыкшей так долго расхаживать на каблуках, немного болели, и она уже хотела предложить посидеть на какой-нибудь скамейке, как вдруг Скарлетт воскликнула: — О, новый торговый центр, зайдем? Съедим там что-нибудь. Она с облегчением согласилась. В одном из местных кафе очень нервный официант, натянув на лицо улыбку, со стеклянным взглядом зачитал им список фирменных блюд. — Можно мне мороженое? — попросила Элли. — Два шарика, шоколадное, пожалуйста. — А мне, Бо-об, — протянула Скарлет, прочитав имя на бирке официанта (он при этом как-то странно дернулся, словно его никто так никогда не называл), — пожалуйста, салат из свежих овощей… Беспокойный Боб записал всё на листочке и ушел; Элли уткнулась взглядом в окно, за которым проходили люди. Кафе было, несмотря на все старания официанта, довольно уютным — в глубине урчало радио, сидения и столики были ярких красных цветов, а солнце приятно грело правую щеку Элли. Она опять задумалась, чем мог бы сейчас заниматься Ник Валентайн — и ей совершенно ничего не приходило в голову. Может, он сейчас занят какой-нибудь сверхурочной работой, которой его заваливает Макдонах. — Интересно, почему он не стал новым шефом, он ведь проработал в отделе убийств больше, чем двадцать лет, почему его не повысили? — вслух сказала Элли. Скарлетт, занятая своим салатом, подняла на неё удивленный взгляд, и пришлось дополнить: — Ник, я про Ника. Про Ника Валентайна. — А, опять про него. Не знаю, некоторым нравится работать на одном месте. Мне вот тоже нравится работать у Бобровых… когда рядом не торчит Ефим. Но ведь официант — это не такая работа, чтобы заниматься ею до старости, да? Надо уже думать о будущем. — Я даже боюсь о нем думать, — фыркнула Элли. — Ты что, газет начиталась? Да брось, коммунисты не будут скидывать на нас бомбу, они же не дураки. Никто в мире не хочет ядерного армаггедона. Никому это не выгодно, — поучительно сказала Скарлетт. Элли задумчиво опустила в рот ложечку мороженого, которое так приятно холодило язык, медленно тая на нём. — Не знаю, как объяснить… ты когда-нибудь думала о том, чтобы уехать отсюда? — Уехать? — теперь Скарлетт посмотрела на неё, как на ненормальную. — Ты же только что сюда приехала. — Но я ведь не издалека приехала… В общем, уехать куда-нибудь, в другой штат… — И что тебя там ждет? — с сарказмом поинтересовалась Скарлетт. — В том-то и дело, что ничего… как будто там ничего и нет, понимаешь? — Так и знала, что мороженое в марте есть вредно. При охлаждении первыми страдают мозги, — заключила Скарлетт после паузы. Элли ухмыльнулась и отправила в рот очередную ложку, специально положив на неё побольше. — В общем, мне нравится работать секретаршей в полицейском управлении, — заключила Элли. — Конечно, детективом быть интереснее… но я вряд ли бы смогла. — Ага, тем более, женщин туда не берут… кстати, о женщинах. Слушай, ты говоришь, у этого твоего Валентайна ожог и железная рука? — вдруг спросила Скарлетт, понизив голос, Элли наклонилась к ней, почему-то немного взволнованная этой фразой. — А что? — А посмотри назад… да не оборачивайся ты так сразу, осторожно посмотри… это не он там сидит? Элли слегка повернула голову в сторону и скосила глаза. — К нему какая-то девушка села, — добавила Скарлетт. — О, я и не думала, что он такой страшный, ты об этом не говорила. И туда же, сумел кого-то подцепить… Иногда я удивляюсь, как мужчинам удается себе найти симпатичных подруг, когда они сами, мягко говоря… Элли повернулась обратно, сглатывая сладкую шоколадную слюну. Когда она думала о том, чем Ник Валентайн может заниматься в такой хороший день, то ни разу ей не пришло в голову, что он может так же, как и она сама, сидеть в кафе, спокойно гулять, наслаждаясь погодой, да ещё и не один, а с красивой девушкой… Скарлетт несколько раз моргнула, посмотрев на её лицо. — Ну, если тебе не нравится твоё мороженое, то я сама могу его доесть, — предложила она, когда Элли плюхнула ложку в бокал. — Ага, — тускло отозвалась она. Солнечный свет теперь казался ей каким-то навязчивым, а красные столики кафе — просто безвкусными. А еще на столе у Ника Валентайна тоже было мороженое — наверное, заказал для своей девушки… — О, нет, — вдруг простонала Скарлетт. — Не смотри туда. — Куда? — автоматически она посмотрела в сторону входа, и Скарлетт пнула её под столом. — Перкинс! Наша новенькая секретарша! — радостно объявил детектив Буллфинч, проходя мимо их столика. — Какая неожиданная встреча… Чёрт возьми, Скарлетт, и ты тоже здесь? У вас тут что, шабаш? — Ага, придумываем заклятия, которые нашлем на тебя на следующей неделе, — мрачно пробормотала Скарлетт, и Марти усмехнулся, проходя мимо, вглубь кафе: — Они и так уже все на мне, детка. Все на мне. — Может, пойдем? — взмолилась Элли спустя пару минут; сидеть здесь дальше казалось ей невыносимым. — Погоди, там у них что-то происходит, — Скарлетт сидела лицом к дальнему углу, а Элли не хотела оборачиваться, чтобы не видеть Ника Валентайна и его девушку. — Что там? — спросила она, тем не менее заинтригованная. — Кажется, Марти ругается с этой, которая там с ним сидит… О, она уходит. Элли пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не обернуться — она даже снова принялась за своё мороженое, которое уже растаяло. — Черт тебя подери, ведь Ник уже почти согласился дать мне интервью! — донеслось до них. — Я могу дать тебе интервью, детка. Записывай адрес… — Спасибо, Буллфинч, у тебя я уже брала интервью, и успеха оно не имело, — пробурчала девушка, а потом вылетела из кафе, хлопнув дверью. — Смотри-ка, твоего Валентайна осаждает пресса, — хмыкнула Скарлетт. — Ну, думаю, теперь можно и уходить. — Ага, — согласилась Элли и аккуратно промокнула губы салфеткой. Но уйти просто так не получилось: детектив Буллфинч снова заинтересовался их присутствием и подошел, наклонившись над их столиком. Скарлетт посмотрела на него взглядом, отображающим высшую степень неудовольствия. — Между прочим, мы тут на очень важном задании, — объявил он, усмехаясь. — У нас внутреннее наблюдение. Вы, кстати, под подозрением. Элли хотела сказать ему какую-нибудь колкость в стиле Скарлетт, но за Буллфинчем возник его напарник, положив ему свою здоровую руку на плечо, и она промолчала, опустив взгляд. — Не беспокойтесь, мисс, я немедленно лишу вас его общества, — пообещал он и вдруг тоже заметил Элли — его брови удивленно приподнялись, и он слегка наклонил голову в знак приветствия: — Мисс Перкинс? Добрый день, не ожидал вас здесь… встретить. — Здравствуйте, мистер Валентайн, — кашлянув, отозвалась она, так и не решившись поднять взгляд от пола. В воздухе сразу повисла какая-то неловкость, которую Марти Буллфинч разорвал фразой: — Господи, Валентайн, обязательно было сюда подходить? Кончай пугать людей своей облезлой физиономией, — пробурчал он, разворачиваясь, чтобы пойти к выходу. Фраза «Я совершенно не испугалась» застряла у неё в горле; Элли наконец смогла поднять глаза и увидеть, что Валентайн смотрит на неё и улыбается, и тоже слабо улыбнулась ему. — До понедельника, мисс Перкинс, — сказал он перед тем, как направиться следом за своим напарником. — До сви… до понедельника, мистер Валентайн.

***

В машине Марти плюхнулся на сидение сбоку от водительского. — Поведешь ты. Я уже утомился торчать за этой баранкой. — Я же предлагал пойти со мной, — хмыкнул Валентайн, садясь на водительское сидение. — Кстати… надо же, Марти Буллфинч предлагает мне водить машину. Так у нас снова снегопад начнется, а ведь только-только всё растаяло. — Это не отменяет того факта, что водить ты не умеешь. — Конечно, конечно. Перед тем, как завести мотор, Ник зажег сигарету. — Зачем ты наврал девушкам, что мы на задании? Марти поднял глаза к небу. — Я твою честь спасал, между прочим. Что, надо было им поведать историю про то, как Нику Валентайну внезапно пришло в голову сожрать шоколадного мороженого? Да еще и выбрал такое отличное место, напротив этих «Общественных событий», просто гений, Валентайн. Мне скоро Пайпер в кошмарах начнет сниться, как она душит меня шнуром своего микрофона… — Учитывая то, как ты с ней общаешься, этот кошмар вполне может стать явью, — сказал Валентайн. — Но всё равно спасибо, что отвлёк её на себя. Все-таки ты очень полезный напарник, Марти, можешь отогнать кого хочешь. — Пожалуйста, Ник. Обращайся, когда к тебе заглянет налоговая, — ответил польщенный Марти. — Даже странно, что тебе самому это хуже получается, учитывая твой прекрасный внешний вид. Ха-ха, видел, кстати, как на тебя эта наша новая секретарша посмотрела? Ник сделал длинную затяжку, сквозь боковое стекло наблюдая за тем, как из кафе выходят две девушки — и одна из них смеется, а другая молчит и идет как-то очень осторожно, словно устала, или у неё болят ноги от туфель. — По-моему, она меня боится, — выдохнул он вместе с дымом. — Вот это открытие! Ты в зеркало-то давно смотрел? — фыркнул Марти. — Думаешь, отчего я столько пью? Не каждый выдержит такое наблюдать каждый день, знаешь ли. — Я тебя понял, Буллфинч, можешь не продолжать. Металлической рукой переключать передачи не слишком-то удобно; Ник загасил недокуренную сигарету, чтобы не отвлекаться от вождения. К тому же, сладкий шоколадный вкус в его рту всё равно перебивал даже этот горький, тяжелый дым. Ник вдруг подумал, что эта новенькая секретарша, наверное, чувствует сейчас то же, что и он — ту же сладость, всё еще оставшуюся на губах. Она ведь тоже зашла сюда съесть этого шоколадного мороженого.