Детективное агентство Ника Валентайна

— Я умираю, — мрачно сказал Марти, открывая дверь агентства с ноги и драматично заваливаясь на свой стул в углу. Тишина была ему ответом; только Ник прошуршал переворачиваемой страницей газеты. — Вы что, оглохли? — язвительно поинтересовался Марти, разглядывая его продырявленный затылок. Элли спустилась со второго этажа, позевывая и потягиваясь. — Доброе утро, Ник. О, привет, Марти, что ты делаешь на работе? — Никто не слышал, что я сказал? Я умираю! — Элли, о чем говорит это существо? — отозвался Валентайн. — Оно говорит, что умирает, Ник. — Понятно, — протянул Ник. А потом опять уткнулся в свою газету. Когда Элли принялась как ни в чем не бывало расчесывать волосы перед зеркалом, Марти вскипел. — Между прочим, я серьёзно, — прошипел он и развернулся, сверля глазами ни в чём не повинную картину с оленем. Валентайн же, осознав, что спокойствие и тишина утра уже разрушены, тяжело вздохнул и отложил «Общественные события» на стол. — Ну, что на этот раз? — устало спросил он. Периодически у его напарника случались приступы панической ипохондрии, и он изобретал себе разнообразные смертельные болезни, в появлении которых был виноват, разумеется, Валентайн и вся тяжелая работа, которую он сваливал на него, Марти Буллфинча. — На меня перестал действовать алкоголь, — трагическим тоном объявил Марти. — Какой кошмар. Ты и в самом деле умираешь. — Совершенно не смешно, Валентайн. Совершенно не смешно. Представь, что на тебя перестал бы действовать твой хладагент, что тогда? — У меня нет органических частей, Марти, а вероятность развития аддикции пластика к хладагенту нулевая. — Ну ладно, зануда, тогда представь, что на тебя перестали действовать сигареты… Валентайн как-то грустно хмыкнул, воздерживаясь от дальнейшего развития этой темы. — Отстань от Ника, — Элли закончила со своими волосами и теперь пыталась скрутить их в узел на затылке. Это не помешало ей оторвать сосредоточенный взгляд от зеркала и строго посмотреть на Марти, который сидел за своим столом с самым несчастным выражением лица, на которое был способен. — Сделай перерыв в алкоголизме на неделю. А еще лучше — сходи к доктору Крокеру, он тебе скажет… все, что о тебе думает. — Ага, самому Крокеру тоже не помешало бы к кому-нибудь сходить… — пробурчал Марти. — Или сходи в этот научный центр, который рядом, — продолжила секретарша. — Там есть профессор Скара, она, кажется, очень умная. — Профессор Скара? — умирающий детектив слегка оживился. — Что-то я не припоминаю никакой ученой профессорши… — Наверное, потому, что приличные женщины избегают тех мест, где ты предпочитаешь проводить свободное время? — невинно спросила Элли, и Марти посмотрел на неё чуть ли не с сочувствием. — Если ты про бар Бобровых, то что-то я тебя и саму там частенько замечаю… С удовлетворением он заметил, как её левая щека, обращенная к нему, покрылась розовым румянцем. — Я прихожу к Скарлетт! — возразила она. — Чтобы помочь продегустировать новый способ смешивания виски с нюкой, ага… Теперь уже и Ник поднял заинтересованный взгляд от своей газеты. — Виски с нюка-колой? — повторил он. Элли от ужаса выронила шпильки и, чертыхаясь, полезла за ними на пол. — В общем, спасибо за прекрасный совет, — Марти широко улыбнулся и поднялся со стула, оставив бедолагу-секретаршу в одиночестве внимать лекции Валентайна о вреде алкоголизма на его, Марти, примере. Сам он бодро направился в сторону центра «Наука». Хваленая профессор Скара, однако, с ним даже не пожелала разговаривать. — Посетителей встречает доктор Дафф, — крайне сдержанно ответила она на его вопрос о том, надо ли на осмотре полностью раздеваться или штаны можно оставить. В этот момент наверху что-то взорвалось, и вся её сдержанность как рукой снялась. — Кругом одни идиоты, — прошипела она, бросаясь наверх. Оттуда донеслись звуки перепалки, и на первый этаж с лестницы сбежала еще одна женщина в белом медицинской халате. — Простите, профессор, я опять забыла, что в раствор не надо добавлять щелочь! — немного испуганно воскликнула она в сторону бушующей Скары. Скоро та затихла, очевидно, занятая осмотром той части имущества, которую еще можно было спасти. Марти прекрасно знал это молчание, которое не предвещало ничего хорошего, но эта вторая женщина, кажется, ни о чём таком не задумывалась. — Уф. Взрывы — это всегда так нервно, правда? — бойко сказала она, мелькнув быстрой улыбкой в уголке рта. Волосы у неё торчали в разные стороны, словно она только что поднялась с кровати или просто не утруждала себя расчесыванием (Марти решил, что скорее уж второе), на лице красовались темные следы от гари, а в глазах светилось просветленное безумие. — Ага, — согласился впечатленный детектив. — Итак, я доктор Дафф. У нас не так-то много посетителей сегодня, только пара школьников была, но они так быстро убежали, так ничего толком и не узнали… Не хотите ли поговорить о радиации? И, кстати, первый вопрос — что является источником радиоактивного излучения? — Всё, — язвительно отозвался Марти, который в этот момент подумал, что от этой докторши тоже вполне может идти какое-нибудь излучение, влияющее на мозги, но она внезапно широко улыбнулась, едва не подпрыгивая от радости: — Совершенно верно! Даже в самом человеке имеются элементы, который создают персональный радиационный фон — например, рубидий-87 и калий-40. Вы просто молодец! Не хотите стать нашим лаборантом? Предыдущий куда-то делся, бедняжка, наверное, мы перестарались с излучением… — Вообще-то я хотел попросить об обследовании… — удалось вставить Марти. — О, обследования — это прекрасно, я обожаю обследования! Обследования, исследования… — У меня возникли некоторые проблемы со здоровьем… — сказал он уже несколько раздраженно. — О, проблемы со здоровьем — это ужасно, — сказала она с неподдельным сочувствием. — Как же вы будете нашим лаборантом, если у вас проблемы? — Для этого я сюда и пришел. Решать их, — сказал он, подумав, что он уже почти согласен на дока Крокета, но тут со второго этажа явилась профессор Скара. — Мы проведем обследование, но не за бесплатно, — мрачно сказала она. — Сто крышек… новый биометрический сканер, горелку Бунзена и микроскоп. — О! Профессор посылает вас на полевые исследования! Это так здорово! Кстати, мне для экспериментов ужасно нужен Коготь Смерти. Ну, не живой, конечно же, а просто чешуя…

***

Док Крокер сказал, что ничем не сможет ему помочь и предложил воспользоваться усовершенствованным аддиктолом, чтобы посмотреть, что будет. После его фразы «Маленькая деталь: после укола нельзя пить девять месяцев» Марти стремительно и позорно бежал, размышляя, где бы можно было раздобыть маленького, полудохлого и слабого Когтя Смерти, а в идеале — мертвого. Со стучащей в голове мыслью «Зачем жить, если нельзя пить» он забрел за пределы городских кварталов и разжился куском шкуры ящера-мутанта, на которого набрел в поисках биометрического сканера. Эта же мысль поддержала его во многих других опасных и неприятных событиях того дня, и, когда к вечеру он добрел до Даймонд-сити, сгибаясь под тяжестью найденных предметов для двух полоумных учёных, он чувствовал, что уже почти исцелен. Доктор Дафф с интересом покрутила кусок шкуры в руках, посмотрела сквозь неё на свет, погладила и аккуратно отложила в сторону. — Это мне? Спасибо! А зачем? — жизнерадостно протараторила она, и у Марти задергался глаз. — Вы сказали. Что вам нужно. Для экспериментов. — Ох, да, точно, для экспериментов! Совсем забыла, наверное, опять надышалась вредными испарениями, надо бы проветрить… Она замолкла; Марти вздохнул. — А где профессор… как её… — О, профессор Скала ушла, как она сказала, на конференцию, до завтра… хотя я не очень понимаю, что это за конференция может быть, мы же живём в мире, разрушенном атомными бомбами, правда? У нас сейчас, к сожалению, не очень хорошо обстоят дела в научных кругах, хотя, казалось бы, столько простора для исследований, столько разных новых, интересных тем, только особенности мутации дутней могут послужить не одной научной работе… Марти закатил глаза. — Обследование. Он вкратце изложил свою проблему; доктор Дафф наконец-то приняла подобающе серьезный вид и внимательно изучила его зрачки, сердцебиение и, зачем-то, количество зубов. — У вас точно не волчанка, — с уверенностью сказала она. — Мне кажется, ваша проблема — это что-то психосоматическое. Хотя, как говорится, все болезни от нервов, но это ведь так не по-научному… Её руки так бережно касались его, ощупывая пульс, что Марти невольно начал заглядываться в её декольте, когда она наклонялась. Судя по декольте, не только манера прикасаться, но и сама она была ничего (когда не открывала рот, конечно). — Кстати, я придумал вам новую тему для исследований, — промурлыкал Марти, когда она своими длинными прохладными пальцами нежно ощупывала его лимфатические узлы. — Какую же? — обрадовалась она, мгновенно позабыв про осмотр. Он недовольно поймал её руки и снова положил их на себя. — О, у вас учащенное сердцебиение! — воскликнула доктор Дафф, прижимая ладонь к левой стороне его груди под расстегнутой рубашкой. — И часто у вас такое бывает? «Последний раз — месяца три назад», — уныло подумал Марти. Но, отогнав от себя эту мрачную статистику, он послал ей ослепительную улыбку (хотя, конечно, это было немного странно делать для женщины, которая только что осмотрела его челюсть, еще и лампой туда посветив при этом). — Довольно-таки часто, — сказал он, пошло пошевелив бровью. Она не обратила внимания на его мимический маневр и сокрушенно покачала головой, снова перемещая проворные прохладные пальцы на его шею. — А головокружения не бывает? Слабости? Тошноты? — Нет. Только бесконечный ужас одиночества, дет… доктор. — Я так и думала, что это что-то психосоматическое! — просияла она. Марти в жизни не встречал человека, который так бы не понимал намеков (разве что супермутантов). С другой стороны, было даже интересно, до какой степени может зайти любовь к науке. — На самом деле я и сам практикую биологические исследования. У меня даже есть один метод лечения. Правда, он экспериментальный… — рискнул он. — Практикуете?.. Экспериментальный?! — глаза доктора округлились в восторге. — Абсолютно, — подтвердил Марти. А потом встал со стула, оказываясь на одном уровне с ней. — Что это вы делаете? — прошептала она, когда он опустил голову и мягко прикоснулся губами к её шее. Пахло от неё гарью и какими-то химикатами, но его это не смутило. — Тестирую, хм, тактильные рецепторы. — О-о… Марти представил себе её проворные деловитые пальцы на своём самом дорогом и расплылся в коварной улыбке предвкушения. Впрочем, доктор инициативу проявлять не собиралась, совершенно очевидно ожидая, что он сейчас посвятит её в подробности своего экспериментального лечения. — Для начала, — сообщил он, расстегивая молнию на брюках. — Необходим более тщательный осмотр. Доктор Дафф опустилась на колени, излучая радиационный фон энтузиазма. Прохладные пальцы деловито ощупали то, что было извлечено из трехмесячного заточения, и Марти едва сдержался, чтобы не издать стон, когда она подключила вторую руку. — Я не вижу здесь никаких аномалий, — в конце концов растерянно сказала она, собираясь подняться, но он мягко придержал её за плечи. — Доктор, — коварно сказал он. — Осмотр должен проводиться более… полноценно. — Вы хотите, чтобы я взяла образец крови или кожи? — Нет!.. — нервно отозвался он, подумав, что это докторше и в самом деле взбредет в голову это сделать, причем не спрашивая у него дальнейших советов. — Нет, этого можно избежать. Скорее, я имел в виду проверить… вкус. Доктор Дафф подняла на него изумленные глаза, кажется, становясь все более заинтересованной. — Практическим путем? — прошептала она. — Нет, на бумажке высчитать… Это просто шутка, док. Уберите свой карандаш… подальше. Вот так. А теперь представьте себе, что перед вами, скажем, шашлык из игуаны… Она открыла рот, но не для того, чего хотел добиться от неё Марти, а чтобы воскликнуть: — Вам нужно, чтобы я… Но это же… негигиенично! — Ну, если вы не готовы рискнуть собой ради науки… — горестно вздохнул Марти, делая вид, что сейчас собирается застегнуть ширинку и уйти, но она залилась румянцем негодования. — Я? Да нет такой вещи, которую я не сделаю ради науки, — возмутилась доктор Дафф, и, набрав в себя воздуха, словно собиралась прыгнуть в реку, коснулась языком самого кончика. А потом сообщила, что еще не получила всех необходимых данных, и заглотила целиком, скользя по самой восхитительной в мире траектории. Марти властно схватил её за растрепанные волосы, задавая ритм. В этот момент он уже совершенно позабыл про то, зачем сюда пришел, и вообще про все свои проблемы. — Так, полегче, полегче, без зубов, дет… доктор, — он с некоторым усилием отстранил от себя увлекшуюся экспериментаторшу, и она закопалась в карманах в поисках блокнота. — Подождите, я же должна немедленно всё записать, — протараторила она, но он мягко отвел её руки в стороны, и медленно оттеснил её в стене, уткнув коленку ей между ног. — Поз-же, — мелодично произнес он. — А теперь посмотрим, что под вашим симпатичным халатиком… — Не уверена, что это необходимо… — начала доктор, но он посмотрел на неё таким укоряющим взглядом, что она моментально принялась расстегивать пуговицы. «И в таком роскошном теле такой безумный мозг», — подумал он с тоской, оценив величину и изгибы представившихся перед ним просторов, а также всю бессмысленность, с которой они расходуются. Зато доктор Дафф буквально сгорала от интереса — это он почувствовал, заменив коленку своей широкой ладонью. — Повернитесь спиной и упритесь руками об стенку… чуть ниже… — инструктировал Марти. А потом поднял её расстегнутый халат, сминая его на её спине, бесцеремонно развел её ноги пошире и устроился между ними, двигаясь сначала предельно медленно и аккуратно, а потом вдруг разогнавшись так, что короткие стоны доктора Дафф, которые она издавала каждый раз, когда он вгонялся в неё до конца, слились в один безостановочный: — О-оооо… — Я же сказал… что практикую… исследования в биологии… — не преминул похвастаться Марти. — О-о… я еще никогда… не становилась… объектом биологических исследований… — в экстазе простонала доктор Дафф. — Это так… ново, так волнующе… «Еще бы», — самодовольно подумал Марти. От стенки они перешли к столу, на котором дымились реактивы (их вид придал доктору Дафф какой-то особенный пыл и энтузиазм), а потом на второй этаж, где стояла одна-единственная кровать. — Но здесь спит профессор Скара… — доктор сделала слабую попытку сопротивления, которая моментально была подавлена еще одним аргументом в пользу науки. В конечном итоге Марти утомился и уснул, крепко обхватив и прижав к себе роскошное тело безумной докторши Дафф. Обычно он так не делал — предпочитал сразу сваливать, если еще был в сознании и в состоянии двигаться, но доктор была уютной и мягкой, как плюшевый медвежонок, с которым он спал в детстве, и он решил рискнуть еще раз. «В конечном итоге, — подумал он, — интерес к эспериментам — довольно заразная штука, почти как радиация».

***

Марти проснулся от того, что кто-то очень пристально его разглядывал. — Ух ты! Я вас знаю? — приветствовал его полный удивления голос доктора Дафф, на которую он во сне закидывал ногу и прижимал к себе, не давая подняться. Классическое «Доброе утро, солнышко» застряло у него в горле, и он только что-то неразборчиво прохрипел. Обычно это он сам не помнил подробностей ночных событий, но сейчас, кажется, получилась обратная ситуация. При мысли о том, что на этот раз не придется утомительно выяснять, что же случилось вчера, и не нужно успокаивать или утешать свою коллегу по биологическим исследованиям (эти женщины ведь вечно чем-то бывали недовольны, особенно по утрам, особенно когда просыпались вместе с ним) Марти просиял. — Док… детка, ты просто чудо, — сказал он всё еще ничего не понимающей Дафф, и, стремительно одевшись, вымелся за дверь исследовательского центра, не собираясь заглядывать сюда по крайней мере в ближайшие три месяца. Вечером он узнал, что его экспериментальный способ лечения всё-таки помог и отметил это, благополучно напившись в кабаке Бобровых. Если бы ему довелось поднимать тост, то, безусловно, он был бы за науку.