И мир перевернулся рядом с тобой

Никогда ещё в нашей школе не было так шумно и многолюдно. Погода, видимо делая одолжение всем трудящимся, улучшилась за ночь, блистая к утру ослепительной улыбкой солнца и перистыми облаками на светло-голубом небе. Весь школьный двор битком набит лавками со сладостями, выпечкой, сувенирами и прочей лабудой. Самодельные столики, прилавки выстроены в некое подобие цветастых аллей, только продавцы и покупатели, в основном своём, ученики. Иногда сюда заходят взрослые с маленькими детьми, которые, открыв рот от удивления, упускают из виду мороженное, плавно скатывающиеся с вафельных рожков. Гомон, смех, крики — всё так свойственно летнему фестивалю в школе. Его предназначение показать работы учащихся, встретить лето и , в конце концов, просто повеселиться. Входя с шумного двора в здание школы, тише не становиться. Мимо кабинетов проходит такое же количество людей, заглядывая с интересом внутрь и узнающие у зазывал аттракционы. Всем весело, жарко, душно. Вот оно — начало лета. Кто-то его встречает так, веселясь, поэтапно проходя предложенные развлечения школой Миядзаки, а кто-то, возьмём в пример меня, стоит в душном зале за кулисами, нервно обмахиваясь сценарием. Вот такое у меня начало лета. Зал, к моему превеликому удивлению, скоропалительно наполнился, даже мест не хватало и приносили стулья откуда могли. На заднем ряду, не садясь на места, отплясывал клуб фанатов актёрской шайки, громко прославляя местных знаменитостей, в основном Хиросоки, и их творения. Девушки прыгали, еле удерживая в руках плакаты и, задыхаясь, кричали что-то на подобии: «Хиросоки, мы тебя любим!». Я пару раз, ради приличия, выглядывал из-за массивных бархатных занавесей, поглядывая на ополоумевших девушек. Господи, нет, действительно, с кем я связался?! Я даже хотел подойти к ним и культурно «заглушить», но стоял как истукан, боясь даже дёрнуться из-за кулис в толпу незнакомых людей. Вот ещё. Не хочу я туда идти. Тем более я должен проконтролировать своих обормотов, а не заниматься усмирением обезумевших фанаток. Дел у меня как-будто больше нет! Я отмерял шагами расстояние от стены до занавеси, не поднимая задумчивого взгляда от пола. Нервы уже, словно струны, наигрывали заливистую мелодию, а сердце, в предвкушении худшего, составляло оркестр в виде барабанов. На самой сцене ещё бегали актёры, занимаясь последними подготовительными работами, проверяя целостность костюмов, отрабатывая шаги и перемещение, время когда надо выносить новые декорации. Я смог незаметно уйти от этого процесса, будучи поглощённым собственными мыслями, а не работой. Да, знаю, это не тактично с моей стороны, но помочь, в состоянии вечной трясучки, я бы вряд ли смог им. Я резко остановился у навала декораций около стены и, гляну на наручные часы, вздрогнул. Полчаса. Полчаса до начала пьесы. Боже, спаси и сохрани. По телу вновь волнами прошлась дрожь, а пальцы начали перебирать друг друга, изредка срываясь и не попадая по нужным суставам. Я вновь заметался взад-вперёд, изучая взглядом пол. Я не могу в это поверить. Наконец, НАКОНЕЦ, все мои труды найдут своей оценки и не пройдут даром. Я надеюсь. Теперь всё кончится, сбрасывая с моих тощих плеч необъятный груз и тяжесть. Вот и финал. Я вздрогнул, когда кто-то быстро прошмыгнул у меня за спиной, панически оглядываясь. Боже, да я теперь ото всех шугаться буду! Чёрт,чёрт, поскорее бы уже начали. Я снова кинул взгляд на часы. Двадцать девять минут. Прошла всего одна минута! Я ещё быстрее заметался, огибая людей и предметы, вздрагивая от каждого резкого звука. И какого я пришёл так рано?! Нет, я вообще обязан здесь находиться с самого утра, но такое положение дел не тяготило, в отличии от последнего часа, проведённого в активных подготовительных работах. Со стороны эта суматоха выглядела такой ненужной и смешной... Да только смеяться мне можно было только от ломящего чувства ожидания и неотъемлемой горечи. А что потом-то? Что дальше, ну пройдёт пьеса и? Я не знаю что будет дальше! Я правда не знаю, как бы смешно это не звучало! Интуиция давно меня покинула, оставила вдовца одного со скупым наследством. Так же мне изменила и пунктуальность, уйдя на пару с бдительностью. Все мои вышеназванные качества, которые и отличали меня от основной массы неандертальцев, просто ушли, меняя меня на что-то другое. А что взамен? Глупая человечность, страх, переживания и.... Вот именно, и «и»! Не знаю я что ещё, но это тоже меня пугает. И гораздо хуже остальных. Гораздо хуже. Я осел на стул, продолжая перебирать пальцами и отстранёно уставясь в пол. Реальность передвинулась на минимум, а вечные проблемы и личные дилеммы в панике кинулись на первый план, напоминая о невыгодном и устрашающем положении дел. Хах, я могу сказать, что предпочёл бы так ещё сидеть, даже эти растянутые полчаса, неотрывно разглядывая старые доски покрытия, но нет, кто бы дал мне такой роскошный шанс. — Здравствуй, Рё-кун... — Я вскинул голову, улавливая в воздухе до боли знакомые интонации. Оторопев, я изумлённо уставился на светловолосую девушку, которая всё так же мило улыбалась, как губами, так и шоколадными глазами. — А-акира-сан?... — Я поднялся с места, всё ещё не веря этому. Хах, я так давно не видел этой девушки, да с тех самых пор, после нашего разговора в клубе. Если честно у меня сердце не на месте от того, что я ей сказал. Воспоминания нахлынули с новой силой, воспламеняя тревогу и горечь до отметки выше пятисот градусов. — Извини что так внезапно! — Она поспешно замахала белыми ручками, волнительно смотря на меня из-под тонких стёклышек очков. Почему она здесь? — Да ничего. — Я всматриваюсь в тонкие черты лица, улавливая едва заметный румянец. Сегодня, день когда мой мир окончательно потеряет смысл и вот, словно в библии, ко мне, на последнем издыхании, прилетает ангел, который отпустит все мои грехи. Который терпел их и мучался из-за них. Неужели она меня не ненавидит?... Она аккуратно кашлянула в кулачок и, опуская в привычной манере руки к подолу юбки, робко начала. — Я пришла тебя поздравить. — Девушка поднимает взгляд на меня, но потом опять опускает к полу, не решаясь смотреть в глаза. — Ты очень трудился над этой пьесой, я знаю, ты вложил туда частичку своей души. — Тонкие пальчики быстро перебирают тонкую плиссированную юбку, а на щеках пылает лёгкий румянец. … Она до сих пор?... Затаилось молчание, которое никто не решается нарушить. Лишь на заднем плане, словно аккомпанемент, раздаются голоса актёров. — Поэтому я просто обязана тебя поздравить с премьерой! — По розоватым губам проскальзывает нежная улыбка, а шоколадные глаза, будто перестав бояться встречи с моими, уверенно воззрились на меня. — Я уверена, что всё пройдёт успешно! И х-хочу пожелать тебе и всему актёрскому клубу удачи! — Её глаза счастливо сияют, заставляя моё сердце трепетать от облегчения. Она и правда ангел. Такой чистый, наивный и не очернённый гадким миром. Да, мне до сих пор будет сложно представлять своё существование без такого чудного и ранимого существа как Акира-сан. — Огромное спасибо. — Я пожимаю плечами, ответно улыбаясь. Рёдзука вскидывает обнадёжено брови, ловя каждое моё слово. — Мне правда очень приятно, что именно ты меня поздравляешь. — Я тихо засмеялся, стараясь утихомирить волнение и не в коем случае его не выдать, дабы не задеть чувства девушки. — Надеюсь, всем понравится наша пьеса! — Поправляю очки и застываю с улыбкой на лице. Да, чего и говорить, я волнуюсь, не хочу волновать её зря. Я ведь... Я ведь не забыл то, что она мне говорила... Но не стоит касаться этой темы, тем более когда она так счастлива. Я вздрагиваю, когда плечи девушки начинают слегка подрагивать, а глаза, счастливо смотря, чуть ли не наполняются слезами. — А-акира-сан... — Я пытаюсь коснуться её плеча, не понимая и не выдерживая такой реакции. Светловолосая отдёргивается, что ещё больше заставляет меня насторожиться. — П-прости... — Она медленно проговаривает слово. Тонкие стёклышки очков отсвечивают от ярких ламп, заливаясь белым светом и застилая девичье глаза пеленой. — Я рада за тебя, правда. Я смотрю на неё, трясясь от ранее пережитого ощущения. Избегает? Не хочет что бы я прикасался? Почему она..? — Прости, Рё-кун. — Она опять поднимает слезившиеся глаза, стараясь убрать хрустальные капли с длинных ресниц. — Просто мне до сих пор тяжело находиться рядом с тобой. — Сердце замирает. Она не... разлюбила?... Медовые глаза, всё ещё поблёскивая от слёз, встречаются с моими, заставляя по телу бегать ледяные мурашки и сотрясаться от холода. Знаете как ужасно себя чувствовать, когда разбиваешь чьё-то сердце? Это эгоистично и самодовольно, этому способен научиться каждый человек. Гораздо сложнее научиться его не разбивать, а отвечать взаимностью. Любовью на любовь. К сожалению, видимо, я никогда не смогу склеить сердце и ответить Акире-сан. Никогда? Ха, нет... Я просто чувствую другое, поэтому сложно думать о её чувствах, так... Прямо и понимающе. Я не могу их воспринимать в серьёз, даже понимая всё серьёзность, в отличии от чувств Хиросоки. Я... Я не знаю как объяснить то, что меня толкнуло ей отказать. Не могу. Моя занятость — пустые отговорки. А всё почему? Потому, что сердце гораздо честнее людей. В том числе и меня. Оно просто нашло хилое оправдание чему-то большему. Но чему?... — Я... — Ничего не лезет в голову, а язык неохотно поворачивается, всё ещё не чувствуя команд мозга. — Прости меня. — Я смог выдавить лишь то малое, что она никогда не сможет воспринять, а уж тем более простить. Рёдзука поспешно улыбается, вновь взмахивая руками. — Ч-что ты! Я сама виновата! — Она опускает взгляд, в очередной раз изучая пыльную половицу. — Я надеюсь на тебя. — Хрупкое тело переломляется по полам, после чего, со скоростью метеора, выбегает из-за кулис, чуть ли не столкнувшись с очередными посетителями лицом. Проводив девушку взглядом, я вздыхаю, прикладывая ладонь ко лбу. Тяжело. Ещё тяжелее чем раньше. Сил нет, что бы ещё что-то переосмысливать. Я не хотел её ранить, не хотел! Но и она, и я, прекрасно понимаем что ничего не будет! Пускай она ещё не признала того, что не хочет смириться, но я... Я смирился? Я просто взял и смирился с тем, что никогда не отвечу? Хэй, где же тот Рё, который в отрез не хотел соглашаться с чем-либо?! Где же он?! Где потерялся, в каких мирах и запылённых помещениях?! Почему я просто не готов кому-то отвечать взаимностью!? Я знаю почему. Но моим сказкам осталось длиться двадцать две минуты. Всего ничего, после они рухнут, оставляя небылицы позади. Признаться себе — я точно это знаю. Но в чём?! И почему мне так тяжело это даётся?! Опрокинувшись обратно на сиротливый стул среди хламья, я снял очки и, положив их на колени, потёр переносицу, вновь устало вздыхая. — Это случаем на Акира была? — Знакомый хрипловатый голос, раздаются со всем близко, с такими же непринуждёнными и ленивыми нотками, что заставляет меня улыбнуться. — Да это была она. — Я привычно одеваю очки, разворачиваясь в сторону Дзоку. Шатен, заключив во рту очередную сладость с разноцветных аллей школьного двора, важно перекатывал с одного края губ на другой «палочку-папироску». — Надо же, какая шустрая, меня чуть не сбила. — Он подходит и останавливается рядом, оглядываясь на недавнее место происшествий. Да, кажется Рёдзука, убегая, столкнулась именно с ним, хотя внимание моё было сконцентрировано далеко не на друге. Изумрудные глаза странно покосились на меня. — Что ты ей сказал? — Не твои проблемы. — Я поспешно огрызаюсь, отворачиваясь и поправляя съехавшие очки. Не горю желанием ему разъяснять, что здесь произошло. Вряд ли кто, кроме меня, сможет понять данную ситуацию, так что объяснять ему что-то — мёртвый номер. — Как скажешь, мастер разбивать сердца невинных дев. — Парень театрально закатил глаза, одновременно присаживаясь и пододвигая меня на край стула. Я успел лишь всплеснуть руками, но, выдворить со своего личного трона шута не успел. Теперь Шиосоки в наглую сидел около меня, с детским интересом провожая взглядом мимо проходящих. Я, скрестив руки на груди, фыркнул. — Заткнись. Мне не ответили, по сему молчание затянулось ещё на долго. Я изредка косился на него, не решая встать с места и освободить «трон», замечая как дёргается палочка-папироска. Вот кто король придурков и обыденности, дак это Дзоку. Его совершенно не волнуют проблемы внутреннего мира, даже кажется наружного, поэтому он так редко поддаётся стрессам, в отличии от меня. — Кстати пятнадцать минут до начала. — Шатен, продолжал «раскуривать» конфету, смотря в далёкое никуда. Я лишь передёрнул плечами и, решив что сам проверю, кинул взгляд на часы. — Знаю. — Мы опять замолчали, наслаждаясь дружественной тишиной. Конечно же, помимо криков и оров на заднем плане. — Я что пришёл-то... — Приятель прикрыл глаза, сгорбливаясь и потирая уставшую шею. — Поздравить хотел начинающего тирана. — Тирана?! Чёрт, Дзоку, ты даже нормально приятные слова сказать не можешь! — Ведь именно под твоим чутким руководством стадо баранов превратилось в фей. — Он всплеснул руками, выражая все слова в жестах и традиционно-картинно закатывая глаза. — Боже, как это мило... — С издёвкой протянув фразу, я махнул рукой. — Ты меня поздравляешь... — Хах, но я и вправду думаю что выйдет неплохо. — Я приподнял одну из бровей, вновь косясь на парня. Что-то все, кроме меня самого, уверенны что будет не плохо. Почему же я не перестаю трястись от одного взгляда на часы? Или это уже рефлекс? — Спасибо, я тоже на то надеюсь. — Я хмыкнул, опираясь спиной на плечо Шиосоки и начал меланхолично следить за процессом на сцене. Кажется, все уже закончили и просто развлекались, скорее всего у них хватает самонадеянности не переживать. Спасибо вам ребята, что возложили именно на меня все переживания! Словно я со всех его собрал и сейчас один по этому поводу паникую. Молча, но паникую. Шатен ответно хмыкнул и мы замолчали. Как-то с Дзоку я мог молчать, прекрасно зная всё, что он хочет мне сказать. Я прекрасно знаю, что он верит в меня и уж тем более не сомневается в пьесе. Я прекрасно знаю, что он не умеет толково говорить тосты, поэтому ограничивается парой жалких слов, передавая всё в молчании. И я прекрасно знаю, что сейчас он пытается поделить со мной все мои сомнения и взгляды, желая разгрузить меня. Дзоку, ей богу ты... Гораздо красноречивей философов и дипломатов, которым требуется миллионы слов и сотни выступлений, чтобы убедить публику. А этот ученик старшей школы, всего лишь грызёт конфету и молчит, беспристрастно рассматривая бархатные складки занавесей. Я вздыхаю и мягко улыбаюсь, чувствуя всё это спиной. Кто бы знал, а кто гадал. *** — Ладно, я пойду в зал. — Шатен приподнимается, с хрустом в суставах потягиваясь. — Желаю тебе меньше сраться по поводу представления. — Едва слышимые шаги, больше похожие на отступление и привычная сгорбленная фигура с палочкой-папироской отходит к краю кулис. — Давай, счастья-благ. — Дзоку салютует, разворачивается и скрывается за массивными складками из бархата. На моих губах до сих пор расслабленная улыбка. Давай-давай, как бы ты там сам не обделался, перебирая у меня основную часть волнующих эмоций. Ха, по крайней мере мне самому стало легче. Сегодня день идёт скачками, как на диаграмме, то резко заставляя меня кипишить, суетиться на месте, то расслабляться, как сейчас, наслаждаясь говором и шумом, сливаясь с ним в одно целое. Не знаю плохо ли это, но по статистике сейчас должен произойти резкий скачок энергии выбивающий пробки и разогревающий до боле тысячи градусов. И как вы думали Кто мог послужить подобным скачком? — О, Рё! — Я вздрагиваю, уже готовясь рвать и метать, слыша знакомый голос. Статистика говорит только правду. Рыжеволосый, отделяясь от компании актёров, подходит ко мне, солнечно и ясно улыбаясь, хотя для меня это как затишье перед бурей. Не верю, что после нашего разговора случиться чудо и всё будет прекрасно. Пока что такого не было, да и вряд ли будет. — Чего? — Я передёргиваю плечами, вставая со стула. Интуиция, которая уже развелась со мной, всё ещё по старой памяти велит бежать, не оглядываясь и, самое главное, не задумываясь. Ни о чём не задумываясь. Хиросоки встаёт напротив, не сменяя улыбку, даже в ней проскальзывают плутовские нотки. Выскочки все этим блещут. — А поговорить с тобой можно? — Он смеётся, расплываясь в ещё большей улыбке. — Или ты не хочешь дать мне последних наставлений, господин режиссёр? — Я краснею, вздрагивая от колкостей. С Дзоку вот два сапога пара! Ненавижу! — Я сам уже разберусь кому давать наставления, а кому нет! — Я вскидываю голову, но вновь ловлю осточертелый мягкий взгляд, который сковывает по рукам и ногам. — Ахах, хорошо-хорошо. Тогда мне можно сказать напутственные слова? — Актёр суёт руки в карманы, внимательно приглядываясь ко мне. — И обещай, что бить не будешь. — Чего?! Хах, как будто я тебя постоянно и избиваю, просто проходу не даю! Тоже мне! И вообще, что же он сказать такого хочет, раз ожидает такую реакцию. Я отворачиваюсь, по деловому поправляя очки. — С-смотря что именно хочешь сказать! — Ну вот опять! Чёртова дрожь! Всякий раз, когда он рядом, эта бездельница начинает отбивать канкан, заставляя всё тело ослабевать, а коленки подкашиваться. Через плечо ко мне наклоняется рыжеволосая голова, всё ещё с издёвкой улыбаясь. Я отшатнулся от неожиданности, но меня сразу поддержали знакомые руки не давая сдвинуться с места. Непосредственная близость между нашими лицами отливает кровью к щекам. До чего ненавижу то, когда он так делает! — Ну ты сейчас это узнаешь. — Серые глаза с насмешкой заглядывают в мои. — Значит можно и бить не будешь? — Чёрт,чёрт! Да у меня уже конвульсии какие-то от его взгляда!!! Аааа, я даже его дыхание чувствую, чёрт подери!!! — Я же сказал з-зависимо от т-того, что хочешь с-сказать! — Я опуская глаза к полу, лишь бы не встретиться с серыми омутами. Да почему я успокоиться то не могу? Какого чёрта? Кто он такой, что меня и в жар, и в дрожь бросает от его близости??? Это ведь не... — Ох, ну... — Он вздыхает, огибая меня и аккуратно обхватывая мои руки за запястья, приподнимая их. Я всё так же упёрто смотрю в пол, трясясь даже от чувства его взгляда. Того самого взгляда, который донимает меня с самого начала!! Да почему я...? — Тогда рискну и всё-таки скажу. Я кратко киваю, боясь оторвать взгляда от пола. Никто, вы слышите, никто на меня так не действует! Милая Акира-сан, Дзоку, Саджи-сан(который поздравил меня ещё на собрании студ.совета), никто из них не заставляет меня краснеть и валиться с ног, чувствовать их непосредственные взгляды и ощущать их дыхание. Они не могут меня вгонять в ступор, постоянно смущать, опекать и прочие невзгоды. Они не ОН. Н-но в чём разница?.... В отношении?... — Я счастлив, что именно ты вёл постановку. — Его голос играет искрами радости и плесневелого счастья, заставляя измотанное сердце реагировать даже на звуки. Всего лишь звуки, которые он произносит. Такая малость заставляет сердце бешено стучать, а лёгкие усердно работать. — Ты отлично со всем справился и мы все готовы выкладываться по полной, чтобы порадовать не только себя и окружающих, но и в первую очередь тебя. — М-меня? Я аккуратно поднимаю взгляд, выглядывая из-под очков и смотря на серые глаза. ЕГО серые глаза, которые всегда смотрят с неподдельной тревогой и... любовью. Серые, с лёгкими переливами и озорными отблесками, томный взгляд, сводящий с ума. Я не... — Мы все хотим оправдать твои надежды. В особенности я. — Рыжеволосый расплывается в улыбке, слегка наклоняя голову набок, от чего пара более длинных локонов падают ему на лицо. С каких пор я начинаю обращать на такую чушь внимание? — Рё, я... — его руки отпускают мои запястья, хотя держать меня и не надо. Я не убегу же. Хотя бы потому, что просто утопаю глазами в его, с трепетом ожидая последующих его слов. Это странно, страшно, но приятно. — Я люблю тебя и ты прекрасно это знаешь. — Моё сердце обмирает, томно вслушиваясь в каждый слог этой фразы. Простой, заезженной, надоедливой... Но я хочу её слышать. Именно от него и именно адресованную мне. Только мне. Я не понимаю зачем и мне страшно это понимать. — Хиро-куууун! — Мы оба вздрагиваем, отрывая взгляды друг от друга и устремляясь ими в сторону зовущего. Это один из актёров, стоящий на сцене среди группы основного состава. — Давай торопиться! Уже скоро всё начнётся! — Ааа... Да, хорошо! — Он улыбается парню, после чего переводит взгляд на меня. — Мне пора. — Сердце ухнуло куда-то в небытиё, забирая все волнения, эмоции и переживания с собой. Просто какая-то досада и обречённость. Я отвожу по привычке взгляд, отходя на шаг и пытаюсь сделать независимое лицо. Мне неважно. Но ты ведь в это не веришь,так?... — Рё, я хочу посвятить всю свою игру тебе, если это возможно. — Я опять резко вскидываю взгляд, чувствуя серьёзную настроенность актёра. О чём это он?... Рыжеволосый серьёзно смотрит, после чего, словно и не было этих слов, опять расплывается в улыбке и, быстрым шагом направляясь к остальным, салютует мне. — Желаю приятного просмотра! Актёры наконец все сгруппировываются, что-то живо обсуждая и кивая друг другу. Я продолжал стоять и смотреть на высокую стройную фигуру, не слыша посторонних звуков. Самый честный человек, это тот, кто слушает своё сердце. А я его слушал? Я слышал его крики, упрёки и издёвки? Я не слышал. Но всем сказкам рано или поздно приходит конец. Так же, как и моей головоломке, включающей в себя массу вопросов, на которые я не мог найти ответы. Конец, приносит новоположенное начало. Возможно не радикально отличающееся от старого, всё ещё построенное на каких-то условностях и личных принципах, но новое. Отличное от прошлого. Сейчас без одной минуты. Через эту минуту начнётся спектакль, который отнял у меня последние силы месяца. Месяца? Я даже не заметил как он пролетел, забирая с собой пережитки давних времён и стараясь приучить меня к новому. Двадцать девять минут назад я ещё жил сказками. Пустыми надеждами, которые нарочно лгали мне самому, считаю что так будет лучше. А лучше ли? Лучше ли лгать самому себе, чем понять всего один факт? Взять и принять его. Из-за этих небылиц, вводящих меня в заблуждение, я окончательно запутывался в паутине событий жизни, её эмоций и сюрпризов, усложняя своё обыденное существование. Я всегда говорил, что именно судьба распоряжается нашей жизнью и только от её желаний мы можем зависеть. А не от себя ли самих? Разница лишь в том, как мы обогнём эти трудности. Сделаем сложнее или упростим, принимая правду и не затыкая уши сладкой ложью. Я всё это время лгал. И не кому-то, а самому себе. Я стоял напротив зеркала школьного туалета, поглощаемый шумом журчащей воды из крана и ощущением прохлады на коже. Пальцы впивались в камень, обхватывая края раковины. Очки лежали около холодного железа главной составляющей сантехники, забрызганные редкими каплями. Лицо приятно холодило, а с подбородка и с носа падали капли. Я неотрывно следил за утеканием воды. Вода и время. Схожие понятия, да? Всегда кажется, что их много, но их быстротечность заставляет нас опомниться и перестать надеяться на нескончаемые запасы. Мой мир развалился именно из-за этого. Я всегда считал, что у меня полно времени и при случае я могу всё изменить. А изменил ли? Изменила скорость, которая даже не дала мне опомниться. Но, как я уже говорил, всё далеко зависит не от судьбы. Всё зависит и от человека. Значит ли это то, что я и сам не хотел останавливать этот поток? Именно это и значит. Я подсознательно знал, что это кончится, но из-за нескончаемой лжи, просто забыл о существовании правды и... сердца. Ха, вы думаете к чему я это всё веду? Я веду только к одному неизбежному факту свой монолог. Других назначений он и не имеет. Я влюбился в этого чёртого выскочку из актёрского клуба. Просто взял и втюрился! Как идиот, который не знает, куда деться! Вы хотите, что бы я это сказал? Сказал дотошно те слова, которые уже давно должны были отпечататься на всех сторонах моего мозга? Да, я нарочно не останавливал поток времени, что бы просто неизбежно остаться рядом. Я всегда старался избежать этого, считая что сама судьба преподносит мне такие сюрпризы. Ан, нет! Когда я понял это, стоя за кулисами и смотря на широкую спину одного из популярных учеников Миядзаки, я понял что специально подворачивался под эти условия, ища шанса и возможности. Я специально, словно капризная девчонка, морщился и отворачивался, боясь найти этой правды в его глазах. Наше существенное различие в чувствах, состояло лишь в одном — он не врал себе никогда, поэтому и не запутался в самом себе. А что сделал я? Я начал мучить себя, остальных, рушить всё что было, спирая вину на коварство судьбы. Эгоистично. Но я не мог по другому. А теперь могу. Существование в актёрском клубе, дало мне толчок, что бы открыться, как минимум, самому себе. И что теперь? Теперь-то что? Да, я люблю его и я, как не стыдно это говорить, с ума схожу, когда он стоит близко со мной, а его слова, вроде бы пустые речи, проникают в самое сердце. Но признание этого не даёт мне полную свободу действий. Я всё ещё скован и терплю убытки от своей лжи. А что я должен ещё-то сделать?!???! Не признаться же!