Концепция магии и всеобщего блага

      Пятый учебный год Гермионы начался невероятно интересной кадровой перестановки: вместо профессора Снегга, который, как сказал Дамблдор на пиру по случаю начала учебного года, «уволился по собственному желанию», зельеварение теперь вёл профессор Слизнорт, который «любезно согласился вернуться в стены родной школы после долгого отпуска». Он же и стал деканом Слизерина к неудовольствию самих слизеринцев — Слизнорт не выглядел как человек, который будет делать поблажки подопечным.       Как только произошла подобная перестановка, Гермиона выловила Эйлин и отвела её в сторону. Девочка уже догадывалась, зачем она понадобилась своей старшей подруге.       — Мой отец устал работать, — ответила она. — Говорит, что понял, что преподавание — это не его. Моему отцу всегда больше нравилось работать в лаборатории, выполнять заказы, а не учить детей.       — Он действительно ушёл по собственному желанию? — Гермиона не особо любила Снегга, но вот об Эйлин беспокоилась.       — Да, — кивнула Эйлин. — Правда сам. Но всё равно спасибо, что беспокоишься и о моём папе. Я знаю, его не особо здесь любят, но…       Одним словом, начались почти обычные будни. Все учителя пугали детей грядущим СОВ. Даже спокойный и лояльный к студентам профессор Люпин (выглядел он, наверное, счастливее, чем за все прошедшие два года вместе взятые, и Гермиона знала с чем это связано — на каникулах женился, но она не знала, на ком) говорил, что будет всеми силами готовить детей к экзаменам, а уж про профессора Грюма страшно вспоминать!       — Конечно, в реальном бою баллы СОВ не значат ровным счётом ничерта! — гремел на весь класс Грозный Глаз. — Волдеморт и его Пожиратели Смерти не будет смотреть в ваш табель успеваемости, а молча нашлют Непростительное заклинание, после чего вас придётся заново пересобирать!       — Но ведь Сами-Знаете-Кто… — пыталась было что-то сказать одна пуффендуйка, но…       — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — напомнил Грюм. — Нет никакой гарантии, что Волдеморт будет вечно под наблюдением Дамблдора! К тому же, помимо Пожирателей есть множество магических тварей: драконы, дементоры, химеры, акромантолы, нунду и так далее и так далее — они все будут пытаться вас убить! И их тоже не будут волновать ваши оценки, они даже читать не умеют! Волдеморт хотя бы читать умеет, посмотрит в ваш табель, а там одни «Тролли», и пощадит вас, неуча. А если серьёзно, то поймите меня правильно: оценки не играют никакой роли. Главное — то, что у вас в голове. Конечно, министерство думает иначе, поэтому придаёт системе СОВ и ЖАБА очень много значения. Что же, да будет так. Я не возражаю, ведь, надо заметить, оценки более-менее отображают уровень знания в голове, — он сделал паузу. — Иногда. К тому же, если кому-то придёт в голову избрать стезю мракоборца, то я всегда буду рад помочь в этом благородном начинании. Скажу сразу: я готов обучать даже тех, кто наберёт на СОВ «Выше ожидаемого», равно как и профессор Люпин. Но если вы изъявите во время консультации желание стать мракоборцем, я буду во все глаза наблюдать за вашими попытками.       Похоже, что Грюм искренне переживал за мракоборцев и действительно желал прибавления в полку, поэтому предъявлял к претендентам высшие требования.       Фред и Джордж, тем временем, не без помощи Сириуса (о чём Блэк сам обмолвился), заимели стартовый капитал, и теперь они не просто делали свои Забастовочные Завтраки, но ещё и проводили эксперименты. Гермиона и Невилл, новые старосты Гриффиндора, пытались их как-то остановить и образумить, однако они никак не могли поймать близнецов на горячем. Каждый день первокурсники и второкурсники ходили с болячками всех сортов и расцветок, все знали, что это дела близнецов Уизли, однако улик нет, поймать с поличным их невозможно.       Но пока что самым главным событием были первые уроки зельеварения у нового преподавателя. Оказалось, что его методы коренным образом отличаются от методов Снегга. Северус обычно давал инструкции на доске, а затем лишь следил за выполнением процесса. До поступления Эйлин он ещё и отпускал едкие комментарии, во времена своей дочурки же он просто флегматично осматривал своих студентов, не мешая процессу (если, конечно, дело не доходило до угрозы взрыва). Слизнорт же старался объяснять, зачем и как что надо делать. Так же Слизнорт не боялся объяснять, что где и как надо делать. И когда Гермиона на первом задании безукоризненно выполнила задание, то учитель оказался в восторге и не погнушался наградить Гриффиндор парой-другой десятков баллов.       Но по прошествии времени у него выявился незначительный грешок — Гораций не стеснялся заводить себе любимчиков. Если быть точнее, то он просто определил для себя самых влиятельных, перспективных и интересных для него самого учеников, в число которых угодила и Гермиона. Как потом узнала Грейнджер, в "Клуб слизней" попадали те, кто в будущем должен был приносить пользу Слизнорту. Полагалось, что те, кто был на этом "Клубе" и добился успеха, зачастую, не без помощи Горация, не забывали преподавателя, от чего тот имел различные дивиденды. Словом, членов "Клуба" ждало хорошее будущее… Если, конечно, они оказывались полезными Слизнорту.       Короче говоря, он оказался достаточно скользким типом, но кто в этом мире не безгрешен?       В любом случае, Гермиона не возражал время от времени ходить к Горацию на эти встречи. На них Слизнорт с восторгом отзывался о способностях Гермионы и пророчил ей большое будущее. Однажды егопробило на ностальгию, и он решил познакомить Гермиону с фотографиями его бывших учеников. Дело было на очередном собрании клуба Слизней, когда всех учеников Слизнорт «приставил» к нужным, по его мнению, гостям, а сам оказался в компании мисс Грейнджер. Среди бывших учеников оказалась юная Лили Эванс.       — Это же мать Гарри! — тут Гермиона поняла, что она кого-то ей напоминает… Джинни, что ли?       — Да-да, она самая, — при упоминании Гарри, Слизнорт помрачнел. — Ужасная, конечно, трагедия. Вы же слышали, что ребёнок родился сквибом? — и, не дождавшись ответа, продолжил: — Нет-нет, не подумайте, я вовсе не имею никаких предрассудков, но вы просто сами должны понимать, какое это горе для любой уважающей семьи, особенно Поттеров… — Гермиона уже слышала подобные речи. — А потом на них напал Сами-Знаете-Кто… Ужасная, скажу я вам, участь. Ужасная, но великая! Ведь они вдвоём вместе с Джеймсом Поттером одолели величайшего тёмного мага нашего времени!       — А вы разве не слышали теорию, что это всё сделал Гарри? — спросила Гермиона.       — Конечно, слышал, — сказал Слизнорт. — Но это же ведь сказки, вроде, например, той, что про Дары Смерти. Чепуха же! Конечно, я не сомневаюсь, что сила любви невероятно сильна, но не настолько же, чтобы годовалый мальчик остановил Сами-Знаете-Кого! И даже если и каким-то чудом выжил, что делать сквибу в мире магов? Не подумайте ничего такого, никаких предрассудков я не испытываю, но в мире магов сквибу будет в разы хуже, чем у маглов. В лучшем случае, можно надеяться, что уже дети Гарри будут… смогут учиться в Хогвартсе. Печальная участь! — снова воскликнул он. — Джеймс Поттер был, конечно, отличным учеником…       Но, как заметила Гермиона, среди «Слизней» ему места не нашлось. Похоже, именно это и подразумевалось под кратковременным молчанием Слизнорта.       — И из благородной семьи, попрошу заметить! — заговорил Гораций. — Вы слышали, мисс Грейнджер, что род Поттеров был таким же благородным, как, скажем, Блэки? Конечно, они находились по разные стороны баррикад в таком глупом вопросе как чистокровность, но всё равно удивительно, что отпрыски этих семей смогли найти общий язык! Не подумайте ничего такого, для меня всегда глупостью была идея о том, что количество магической крови что-то решает! Вот возьмём, в пример… да хотя бы вас, чего я за примерами далеко иду?       Следующие полчаса Гермиона выслушивала похвалы в свой адрес. Конечно, это хорошо, но порой утомляет. А ведь, самое обидное, что при всех проблемах своего характера и несколько преувеличенном эго, Слизнорт действительно мастер своего дела.       Так же на заседание Клуба Слизней ходила Джинни Уизли. Гермиона поражалась, за какие это заслуги, но оказалось, что Гораций был впечатлён её навыками в сглазах. Но через пару-другую собраний Джинни исчезла. Гермиону это опечалило, но пока что на собрания ходила и Эйлин. Среди старшеклассников хрупкая третьекурсница совершенно терялась, поэтому Гермиона как обычно решила взвалить на себя роль «мудрой старшей сестрёнки». Получалось успешно. Гермиона, конечно, догадывалась, почему она здесь, ведь Эйлин была великим зельеваром. Как и её отец. Ну почему один учитель зелий — крайне сложный в общении человек, а другой — тщеславный толстяк? Гермиона надеялась, что когда Эйлин вырастет, она станет доброй учительницей зелий, ведь все задатки у неё есть. Так же на таких собраниях она познакомилась с Кормаком МакЛаггеном. Точнее, это он с ней познакомился. Вернее говоря, он к ней подкатывал, причём так неумело, что Рон Уизли показался бы верхом изящества. Про себя Гермиона подумала, что если ей предложат выбор между тщеславным, самодовольным МакЛагенном и тем же Драко Малфоем (Гермиона тут со злорадством поняла, что его Слизнорт не записал в «слизни»), она будет скорее склоняться в сторону слизеринца нежели старшекурсника-гриффиндорца, а это уже о чём-то говорит! Через некоторое время Гермиона смогла достаточно чётко дать знать Кормаку, что она, мягко говоря, не желает его видеть рядом с собой. В итоге, к счастью, он отстал.       Но не одними лишь заседаниями Клуба Слизней жила Гермиона. Пятый курс же, а это значит, что она начала усердно готовиться к сдаче СОВ, и хотя Рон, которого она неустанно пыталась заставить учиться, ворчал, что до него ещё далеко «как до Луны пешком», девушка пыталась вбить в его голову, что надо начинать как можно раньше. В итоге Рон смирился, а когда вместе с ним у Гермионы начал учиться и Невилл, то и вовсе приободрился — страдать вместе веселее!       Но ближе к Рождеству, в жизни Гермионы произошло два события, которые коренным образом изменили её жизнь. Первое из них связано с собраниями «слизней», а другое — с Дамблдором.       В начале декабря Гораций объявил, что перед каникулами устраивает вечеринку для «своих», но так же сказал, что если участники Клуба пригласят своих друзей, то будет только рад. Повторялась история со Святочным Балом, но меньшего масштаба. Ничего удивительного, на самом деле, и Гермиона уже знала, кого она пригласит.       На следующий же день после объявления Слизнорта о вечеринке, Гермиона выволокла Полумну из-за стола Когтеврана во время завтрака для приватного разговора.       — Не могла бы ты пойти со мной на вечеринку Слизнорта? — привычно спросила у Полумны Гермиона, когда они оказались подальше от любопытствующих ушей.       — Конечно, почему бы и нет? — снова на лице Полумны появилась счастливая улыбка, которая так нравилась Гермионе. Девушка решила, что ради этой улыбки она будет готова на любые безумства. Если надо будет ловить кизляков? всегда пожалуйста! Отбить нападение капп? легко! Наложить чары против нарглов? разумеется! Ходить по школе в спектрально-астральных очках и искать мозгошмыгов? — только кликни! Всё, что попросишь, Полумна! Я с радостью исполню любой твой каприз!       И тут Гермиона к своему ужасу поняла, что последние несколько фраз (похоже, где-то начиная с «готова на любые безумства») сказала вслух, и теперь на лице Полумны была ошарашенная улыбка. Надо сказать, Полумну редко вообще когда удавалось удивить, но, похоже, Гермионе это удалось. Теперь ей смело можно поставить памятник.       — Я… ну… — Полумна покраснела и отвела взгляд. — Спасибо… ты… ты очень добра ко мне… Я этого не заслужила.       — Ещё как заслужила! — возмутилась Гермиона. — Хватит себя уже принижать! Я ведь прекрасно знаю, что ты лучше, чем кажешься! В конце концов, Полумна, я не призываю тебя измениться! Я тебя… Ты хороша такой, какая ты есть! Это твоя… Короче, будь самой собой и не принижайся из-за того, что это кого-то не устраивает! И не обращай внимания на насмешки!       — Говоришь как Джинни, — заметила Полумна, и Гермиона почувствовала лёгкий укол ревности. — Но… всё равно спасибо тебе… — Полумна обняла Гермиону. — Что ценишь меня.       Гермиона не была к такому повороту. Нет, конечно Полумна всегда была её любимой подругой, но до таких нежностей… Хотя Полумна же чмокнула её в щёчку перед Балом?.. Но всё равно…       — Кстати, Гермиона, — обратилась Полумна, не выпуская подругу, — если хочешь, я бы хотела тогда после вечеринки Слизнорта показать тебе кое-что интересное.       В итоге на вечеринку Полумна пришла в милом серебряном платье с блёстками. Конечно, не такое экстравагантное одеяние, как год назад, но, как подумала Гермиона, сильнее всего Полумна может шокировать, лишь придя голой. К счастью, когтевранка до такого никогда не додумается — она была чудаковатой, но не сумасшедшей, а это две существенно отличающиеся вещи. Вечеринка оказалась достаточно занятной: Гермиона увидела живьём самого настоящего вампира, полупьяная профессор Трелони разбавила обстановку своими безумными «пророчествами», выбравшийся в свет профессор Люпин (у него как раз закончились "пушистые дни") не позволил Гермионе и Полумне увязнуть в пучине общения с дружками Слизнорта и рассказывал о своей семейной жизни с Нимфадорой Тонкс.       В какой-то момент времени Гермиона улизнула вместе с Полумной, и теперь шла по пустым коридорам Хогвартса. В итоге Полумна отвела подругу к так называемой Выручай-Комнате — месту, которое появляется, если в нём очень сильно нуждаться. Например, сейчас это место представляло собой милую уютную комнатку с диванчиком.       — Люблю здесь медитировать, когда надоедает шум школы, — улыбнулась Полумна. — Можно назвать это место моим личным гнёздышком.       Гермиона не удержалась от улыбки — всё-таки некоторая детскость в поступках очень красила Полумну. Девушки присели на диван.       — Вот, собственно, и всё, что я хотела показать, — Полумна очень смутилась. — Глупо, наверное, да?       — Да нет, и вообще, это же очень полезное место, ведь так? — спросила Гермиона, а Полумна кивнула, соглашаясь с этим утверждением. — Ей же можно найти нужное применение…       — Например, бывать вдали ото всех, — предложила Полумна. Девочка села чуть поближе к Гермионе.       — И это в том числе, — согласилась Гермиона. Всё-таки в компании когтевранки так спокойно и хорошо…       — Омела, — невинным тоном сказала Полумна, посмотрев наверх. И действительно, над диваном висела гроздь этого растения. Неужели Полумна захотела, чтобы здесь цвела омела?       — Да… — согласилась Гермиона. — Наверное, кишит нарглами.       — Этот куст — нет, так что всё в порядке, — улыбнулась Полумна. Её лицо было так близко… Казалось, Гермиона сможет увидеть своё отражение в её печальных глазах…       Полумна, что тебе пришлось пережить, что ты теперь веришь в каждую глупую сказочку?..       И почему у твоих губ такой приятный вкус?..

***

      Когда Гермиона вернулась в гостиную Гриффиндора, она была морально раздавлена. События в Выручай-Комнате подкосила веру Гермиону в саму себя, а когда она осознала, ЧТО произошло, на неё навалилось невероятное чувство стыда. Ведь…       — Ведь это же неправильно!.. — бормотала Гермиона, не заметив, что в гостиной кто-то всё ещё был несмотря на столь поздний час.       — Да, ходить на вечеринки Слизнорта — та ещё глупость, — фыркнул сидевший у камина Рон. Когда Гермиона заметила, что помимо Рона у камина сидели Джинни и Невилл, Грейнджер покраснела и молча уселась на свободное место.       — Ну, и как всё прошло? — спросила Джинни. — Опять, небось, всю дорогу пророчил великое будущее? С кем он решил тебя познакомить на этот раз?       — А, не-не, всё в порядке, — невпопад ответила Гермиона, погружённая в свои мысли. Рассказывать или нет?.. Нет, Джинни точно должна знать… Но не при всех же!       — Опять этот Кормак? — сочувственно спросила Джинни. — Да, он ужасен, уж поверь мне — я ведь в одной с ним команде по квиддичу! Рон! — набросилась она на брата, будто он был виноват во всех бедах Гермионы и не только её. — Почему ты такой дурак и не смог пройти отборочные на вратаря? Нам теперь приходится терпеть советы МакЛагенна по поводу и без! Хорошо, что Фред и Джордж во время матча со слизеринцами врезали ему бладжером достаточно больно, чтобы он понял, как себя вести, хоть какие-то мозги ему вправили, а если их не окажется рядом?       — Ты отлично сыграла тогда! — немного невпопад ввернул Невилл.       — Спасибо, Невилл, — Джинни одарила горе-старосту благосклонной улыбкой, но затем вернулась к третированию братца. — И хорошо, что я успела поймать снитч достаточно быстро, чтобы у нас было прекрасное преимущество! Соберись, Рон! Научись играть, в конце концов, а затем я уж сделаю так, чтобы МакЛагенн до конца своей жизни в школе не смог даже на метлу сесть, я уж молчу про «играть»!       — Нет-нет, Джинни, всё в порядке, — Гермиона витала в облаках, поэтому тоже, как и Невилл, не могла попасть в такт разговора.       — Слушай, подруга, почему бы тебе не пойти поспать? — спросила Джинни. — Вид у тебя нездоровый… Простыла? — предположила она. — Может, в больничное крыло?.. — Джинни положила руку на лоб Гермионы, и от прикосновения другой девушки, Грейнджер покраснела пуще прежнего. — Реально жар…       — Не надо меня в крыло, — Гермиона убрала руку подруги. — Просто устала… СОВ и все дела… — она нервно хихикнула, после чего быстрым шагом направилась в спальню.       Джинни проводила её задумчивым взглядом, после чего решила оставить Рона и Невилла наедине, а сама поднялась наверх и пошла в спальню пятикурсниц, где обнаружила Гермиону, закутавшуюся в одеяло.       — Пожалуйста, скажи мне честно, что стряслось? — ласковым тоном поинтересовалась Джинни.       — Я… поцеловалась… — в итоге выдавила Гермиона.       — И с кем же? — Джинни впервые выступала психологом Гермионы — обычно старшая подруга успокаивала её.       — С… П-полумной… — призналась Гермиона.       Наступила неловкая пауза.       — Ясно… — после продолжительного молчания изрекла Джинни. — Ну… Да, такое бывает. Не бойся, такое… ну… такое, короче, бывает… Но вообще, я очень за тебя рада! Полумна же отличная девушка, согласись! И я рада, что она нашла себе человека, который её любит! А то, что это девушка… ну… почему бы и нет, собственно?.. Ты ведь, надеюсь, не бросишь её?       Гермиона тихонько что-то прошептала из-под одеяла.       — Не бросишь, — Джинни решила так трактовать ответ Гермионы. — Но я догадываюсь, что ты чувствуешь. Слушай, я предлагаю тебе расслабиться! Просто будь лучшей подругой Полумны! Это же просто! Но не забывай, что лучше её не обманывать и вообще… Наверное, она в тебе увидела свою мать.       После такого неожиданного заявления Гермиона вылезла из-под одеяла и с нескрываемым шоком посмотрела на Джинни.       — Я?.. — нет, Полумну Гермиона любила, но не до такой же степени!       — Ну, думаю, что так оно и было, — пожала плечами Джинни. — Короче говоря, советую тебе завтра-послезавтра поговорить с ней. Думаю, разговор по душам многое прояснит. И… не рассказывай парням. Ты же знаешь, они все такие дураки и пошляки, — и Джинни неуверенно хихикнула.

***

      Последний день перед каникулами и одновременно следующий же день после вечеринки Слизнорта, начался с того, что какой-то второкурсник передал Гермионе сообщение от самого директора Хогвартса с просьбой сегодня не раньше полуночи (почему бы не сказать, что просто после уроков?) прийти в кабинет Дамблдора для обсуждения чего-то архиважного. Естественно, Гермиона не могла ему отказать, но сначала она хотела поговорить с Полумной наедине, и для этого пригласила её прогуляться после уроков на прогулку, а Лавгуд решила погулять не вдоль озера, а на опушке Запретного Леса. Гермиона ничего против такой местности не имела.       — Вижу, ты очень задумчива, — изрекла Полумна, когда они проходили мимо избушки Хагрида. Падал снежок. — Возможно, ты всё ещё хочешь понять, что вчера произошло?       Гермиона поняла, что способность говорить правду, какой бы она ни была, ей в Полумне всегда нравилась и всегда её ценила.       — Не бойся, я прекрасно пойму тебя, если ты откажешься, — спокойным тоном говорила Полумна. — Ведь это было так неожиданно. Возможно, я должна была предупредить… Похоже, в той омеле действительно водились нарглы…       Гермиона не выдержала и рассмеялась. Они тут пытаются разговаривать о серьёзных вещах, а она о своих нарглах!       — Боже, Полумна, я ещё никогда не встречала девушку, которая может так спокойно разговаривать во время столь серьёзных обсуждений! И… — Гермиона перевела дух. — И именно поэтому я тебя и люблю, чего уж там!       Полумна улыбнулась в ответ. Похоже, кризис разрешился малой кровью, если, конечно, кризис имел место быть. Тогда Полумна просто познакомила Гермиону с фестралами, объяснила, что их видят лишь те, кто видел смерть. К счастью, Гермиона не видела крылатых коней, а вот Полумна поведала о гибели своей матери, и тогда гриффиндорка сразу вспомнила о вчерашнем с Джинни разговоре.       «Видит во мне мать, да?.. — рассеянно думала Гермиона, пока Полумна осторожно, но нежно гладила воздух. — Но я ведь не такая, как она. Я ведь почти полная её противоположность. А вряд ли её мать была унылой занудой-всезнайкой, как я…»       — Нет, Гермиона, моя мама была такой же, как я, — неожиданно изрекла Полумна, словно всё это время она читала мысли своей подруги. — Но всё равно я тебя невероятно ценю… Думаю, если бы ты была моей матерью, я всё равно стала бы тем, кем я есть.       Похоже, Полумна всё-таки смогла принять себя такой, какой она есть, что не могло не порадовать Гермиону.       В итоге они погуляли по опушке, после чего вернулись к ужину в замок, а после этого Гермиона всё-таки направилась к директору. Перечитала письмо, нашла там упоминание сладостей (шоколадные батончики) — как известно, паролем к кабинету Дамблдора служит что-нибудь сладкое…       Однако когда Гермиона поднялась по винтовой лестнице к кабинету. то она услышала, что кто-то в кабинете уже был: за закрытой дверью раздавались голоса.       — … Я ещё раз повторю, мисс Амбридж, я безоговорочно доверяю профессору Люпину, и не вижу никаких причин для его увольнения, — Гермионе ещё не доводилось слышать, чтобы директор разговаривал с кем-либо таким раздражённым тоном.       — Однако позвольте напомнить, господин Дамблдор, — голос мисс Амбридж был приторно-сладким, словно у старухи, которая пыталась кого-то задобрить, но получалось это паршиво, — что согласно недавно принятой директиве касательно оборотней…       — Боюсь, что некоторое директивы не касаются Хогвартса, — оборвал её Дамблдор. — А если министерство будет вмешиваться в дела Хогвартса… Что же, боюсь, тогда мне придётся напомнить Корнелиусу о некоторых старинных договорах.       — «Господину Фаджу», раз уж на то пошло, соблюдайте субординацию, пожалуйста, — голос Амбридж источал яд. — Тогда, боюсь, я буду вынуждена черкнуть письмецо господину министру магии о том, что в школе под крылом у профессора Дамблдора спокойно существует потенциально опасный оборотень… И если эта история всплывёт…       — Я готов поклясться перед Визенгамотом, что Ремус Люпин не представляет абсолютно никакой угрозы для окружающих! — заявил Дамблдор.       — Боюсь, господин директор, вы немного не понимаете сути проблемы, — сказала Амбридж. — Я не имею ничего против господина Люпина, я лишь следую букве закона, и ежели закон мне предписывает ужесточить меры контроля над оборотнями, то да будет так!       — Я уж промолчу про то, что этот закон против оборотней пропихнули именно вы, — заявил Дамблдор.       — Фи, директор, что за грубость? — Амбридж рассмеялась, а затем постаралась говорить ласково, но жёстко, хотя на выходе получилась интонация в духе вредной тётки из какого-нибудь госучреждения: — Боюсь, что я извлекла печальный урок из общения с вами, директор. Похоже, ваша, прошу меня простить за прямоту, узколобость препятствует обеспечению безопасности наших детей и всего магического сообщества Британии. Боюсь, что я буду вынуждена обратиться в совет попечителей о, скажем так, вашей компетентности. Всего хорошего, — и после этих слов раздался лёгкий хлопок, и Гермиона догадалась, что разговор состоялся через сеть летучего пороха. Выждав, некоторое время, Гермиона собиралась войти, но тут к ней обратился Дамблдор:       — Мисс Грейнджер, заходите, не стесняйтесь, — и девушка была вынуждена подчиниться.       Впервые увидев Дамблдора вблизи за долгое время, девушка поняла, что он выглядит уже не таким бодрым стариком, как прежде. Теперь на его лице появились глубокие морщины, и казалось, что он постарел на пару лет. Гермиона решила, что разговор с этой самой Амбридж явно не был причиной столь фатального старения директора.       — Я должен извиниться за разговор, свидетельницей которого вы стали, — начал говорить Дамблдор. — Как бы мне не хотелось это признавать, но близятся опасные времена, мисс Грейнджер. Министерство начало считать, что в нашей школе готовят антиправительственный переворот, что, надеюсь, полнейшая глупость от и до. — он сделал паузу. — Однако не об этом я должен с вами говорить, мисс Грейнджер. — на его лице появилась улыбка, и на стол приземлился чайный сервиз с плюшками. — Угощайтесь. Разговор, думаю, предстоит очень долгий и обстоятельный.       Гермиона не могла отказать директору, поэтому сделала один глоток, а затем сказала:       — Извините, я не хотела подслушивать этот разговор. Но… Неужели вы уволите профессора Люпина лишь за то, что в министерстве не любят оборотней, а… — она задумалась — а кто же такая Амбридж?       — Ни в коем разе, Гермиона, — в глазах Дамблдора появилась искорка хитрости. — До тех пор, пока я — директор Хогвартса, сумасбродство сильных мира сего не будет нас касаться. Поэтому можете не беспокоиться, профессор спокойно будет работать совместно с профессором Грюмом, а что касается так называемой «пушистой проблемы», как мне точно подсказал мистер Блэк, то профессор Слизнорт умеет делать зелье от ликантропии так же хорошо, как и мистер Снегг. Однако речь не о них, мисс Грейнджер. Боюсь, я должен буду испортить вам предпраздничное настроение тем, что поведаю вам о лорде Волдеморте.       Гермиона посмотрела на директора, и в его глазах появилась самая настоящая тревога.       — Чтобы начать рассказ о лорде Волдеморте, известном в миру как Том Реддл, я должен начать с событий четырёхлетней давности, когда ты была на первом курсе, если я ничего не путаю. Может, ты уже забыла, но тогда в коридор на третьем этаже нельзя было ходить.       — Там был философский камень, да? — Гермиона слышала от Сириуса рассказ о том, как на его четвёртом году обучения в школе были те же события, что и в девяносто первом году.       — Именно, — кивнул Дамблдор, — и тогда же в школе защиту от тёмных сил преподавал профессор Квиррелл, который в конце года умер. На самом деле, он умер не просто так. Весь тот год он делил своё тело с остатками души Волдеморта.       Гермиона охнула от ужаса.       — Н-но ведь… Он ведь целый год был с нами! — в голосе Гермионы было самое настоящее возмущение. — Он мог столько всего наделать! Как вы…       — "Допустил, чтобы Тёмный Лорд находился в Хогвартсе"? — закончил фразу за неё Дамблдор. — Я сам себя неоднократно корю себя за это, однако в итоге всё сложилось лучше некуда: никто не пострадал, а Волдеморт теперь находится под моей стражей, заточён и заключён в Хогвартсе да так, что теперь он не сбежит ни при каких обстоятельствах.       — Это… Замечательно, — сказала Гермиона. — Но вы сильно рисковали, профессор.       — Я знаю, Гермиона. Но как бы там ни было, после того дня я долго думал о том, как же Тому Реддлу удалось спастись. Несомненно, имело место быть некая ужасная тёмная магия, но недавно я получил доказательства правдивости версии об этой тёмной магии. Конечно, остался всего один крохотный кусочек паззла… Но, надеюсь, что ты, Гермиона, его без труда достанешь, — он улыбнулся.       — Но почему именно я? — задала Гермиона вопрос, мучавший её с самого момента, когда она получила послание от директора. — В школе наверняка очень много учеников, которые умнее меня, сильнее, способнее, взрослее…       — Ты слишком принижаешь свои достоинства, Гермиона, — с мягкой улыбкой ответил Дамблдор. — Ты — одна из самых лучших учениц на моей памяти. Я прекрасно осведомлён о тебе и твоих достижениях, не только академических! Ты смогла понять суть Еиналежа, разгадала загадку Тайной Комнаты…       — Но ведь это вы разгадали! — возразила Гермиона. — Я даже не успела ничего сделать!       — Честно говоря, если бы ты не начала волноваться о здоровье Джинни, я бы и усом не повёл, — ответил Дамблдор. — Прошу у тебя прощения за то, что я столь нерадивый директор… Однако, Гермиона, ответом на твой первый вопрос, почему именно ты, будет следующее заявление: в тебе огромный потенциал, и я желаю его раскрыть на все сто процентов. А теперь, если ты не возражаешь, я познакомлю тебя с омутом памяти. Полезная в хозяйстве вещь, настоятельно рекомендую тебе его как-нибудь завести. Помогает убирать лишние мысли, когда голова начинает идти кругом.       В первую очередь Дамблдор познакомил Гермиону с предками Тома Реддла — семейством Мраксов, а затем объяснил, что, по существу, будущий Тёмный Лорд был нежеланным ребёнком для всех, кроме своей матери. Затем он продемонстрировал Гермионе своё первое знакомство с юным Томом, и уже тогда будущий злодей выглядел жутковатым. Так же во время «встречи» с Мраксами Гермиона заметила перстень со знаком Даров Смерти, но решила, что, может, этот знак и без того достаточно популярный среди древних магов. По окончании сеанса памяти, Дамблдор попросил Гермиону обмозговать пару мыслей касательно характера Волдеморта.       — Он кичится своими силами, — начала суммировать Гермиона. — И несколько не стесняется своей особенности. Он даже вас тогда не боялся! И делает всё самостоятельно! Тогда зачем ему вообще нужны Пожиратели, если он сам всё решил делать? И ещё эта коробка с трофеями… Я же буду права, если предположу, что эта сорочья привычка у него останется и во взрослой жизни?       — Совершенно верно, Гермиона! — обрадовался Дамблдор. — Так же, думаю, ты, как хороший ученик профессора Вектор, сделаешь предположение о том, сколько у него может быть этих артефактов?       — Три или семь, — сказала Гермиона. — Самый очевидный вариант. Склоняюсь к семи, ведь три — мало, а сил на семь артефактов может не хватить.       — Вот и я думаю, что Том не смог так сильно исказить свою душу… — кивнул Дамблдор. — А теперь у нас найдётся время на то, чтобы ты, Гермиона, могла бы мне задать пару вопросов. Спрашивай что угодно, я отвечу на любой вопрос!       Гермиона растерялась, когда ей был предоставлен такая свобода действий, и поэтому задала первый пришедший на ум вопрос:       — А кто мне подарил мантию-невидимку? — хотя она уже знала ответ.       — Мистер Джеймс Поттер оставил мне её незадолго до своей трагической кончины, — ответил Дамблдор. Судя по довольному выражению лица, вопрос ему понравился. — Меня заинтересовали её исключительные свойства. Думаю, ты уже поняла, что это не просто очень хорошая мантия, а настоящее произведение искусства?       — Неужели это действительно один из Даров Смерти? — в памяти Гермионы всплыла сказка, рассказанная Полумной этим летом, когда Гермиона гостила в доме семейства Лавгудов.       После упоминания Даров Смерти улыбка сошла с лица директора, но замешательство Дамблдора продолжалось несколько мгновений, после чего он снова стал самим собой.       — Думаю, что так и есть, — деликатно ответил профессор. — Надеюсь, что легенда об артефактах, могущих победить Смерть, не вскружила вам голову? Это было бы крайне… досадно, я полагаю. Надеюсь, что ты заметила, какое у Марволо Мракса было интересное кольцо? Особенно его камень?       — Неужели?..       — Скорее всего, да, — подтвердил предположения Гермионы Дамблдор. — Я как раз собирался на каникулах навестить тот домик и проверить свои догадки… Боюсь, что мне это будет проще всего сделать в одиночку, — директор вздохнул. — Что же, спасибо, что решила выслушать старика, а теперь, счастливого Рождества! Надеюсь, у вас с мисс Лавгуд всё сложится хорошо, — он заговорчески подмигнул, а Гермиона растерялась, не зная, смущаться ей или же злиться на профессора.

***

      Альбус Персиваль Вульфирк Брайан Дамблдор мировому сообществу известен не столько как директор Хогвартса, сколько как один из величайших волшебников современности, великий учёный, а так же как глава Международной Конференции Магов. Многие считают, что именно благодаря его стараниям магловская Холодная война обогнула стороной магическое сообщество, не разрушив многочисленные связи, незримо связывающие всех магов. Конечно, представители министерства магии СССР вели себя достаточно агрессивно и недружелюбно по отношению с остальными представителями, но Дамблдор всеми силами старался смягчить эти углы. Разумеется, речь шла не об уступках, а о вежливом, почти дружеском напоминании коллегам из России, что сообщество магов после войны с Гриндевальдов, которая, к слову, нанесла всем тяжёлый урон, должно как никогда быть единым, несмотря на различные противоречия, которые могут возникнуть в ходе развития событий.       Зарубежные представители ставят в заслугу Дамблдора то, что во время первой магической войны с лордом Волдемортом он старался избежать помощи из других держав, мотивируя тем, что война с Тёмным Лордом — исключительное дело Великобритании, что нельзя допустить лишних жертв. Некоторые считаю, что это не благородный шаг, а глупость, помноженная на самолюбие и самоуверенность, но многие всё же сходятся во мнении, что это всё же было крайне благородным решением, ведь, в конце концов, Волдеморт, терроризировавший Британию, был побеждён. Заграничных магов мало волновало как, ведь главное, что потенциальная угроза для мирового магического порядка устранена, ведь в случае победы Тёмного Лорда, Великобритания превратилась бы в оплот зла, что привело бы к настоящей дестабилизации устоявшегося баланса. Конечно, есть ещё и СССР, но пока их удаётся держать на коротком поводке…       Шаткий мир был нарушен, когда распался Советский Союз. Как многие (даже сам Дамблдор) признают, сложившегося кризиса можно было бы избежать, не будь министерство магии СССР в таких тесных отношениях с магловским правительством, ведь принятие Статута о Секретности позволило отделить проблемы маглов от проблем магов, а тесная интеграция на примере СССР показала, что в некоторых случаях это может привести к катастрофическим последствиям. Проблема могла бы решиться просто: на базе министерства магии СССР создалось бы ещё четырнадцать дополнительных для каждого нового государства, а министерство магии России стал бы правопреемником СССР. Всё как в ООН, однако тут и начались проблемы, потому что через представительство России новое магловское правительство начало продвигать свои требования.       Во-первых, они требовали разрешить перевод волшебных денег в магловские самим маглам, которым «повезло иметь на руках галлеон-другой». О том, откуда у маглов оказывались волшебные деньги, никто не уточнял, хотя слухи, доходившие от гоблинов, были самые мрачные. Во-вторых, требовалось «обнародовать принципы набора детей в магические учебные центры, так как секретность в этом вопросе приводит к дискриминации и, следовательно, нарушению прав человека». Попытки втолковать, что магия либо есть в человеке, либо её нет, ни к чему не привели. Тогда представители России обратились с вопросом, почему в мире не практикуется использование секретных подразделений магов на службе у магловского правительства. Ведь, по их мнению, практика Второй мировой показала о том, что подобная формация крайне эффективна. Позицию магов по данному вопросу хорошо высказал представитель Германии:       — Как мы знаем, маглы очень любят использовать различные приспособления для убийства себе подобных. Как показала история, стоит им заполучить более могущественное оружие, чем они имели до этого, так они непременно попробуют использовать его в деле. И хотя история маглов показала, что изобретение ядрёной… простите, ядерной бомбы, создало условия, когда весь мир маглов оказался на пороге взаимного уничтожения, что создало интересную систему: они боятся применить это страшное оружие, ведь знают, что если один начнёт войну, то тогда в войну невольно вступит весь мир, что приведёт к концу света. Хотя нет смысла беспокоиться — если кто-то решится развязать ядрё… ядерную войну, маги этой державы будут обязаны моментально обезвредить магловских солдат, — тут представитель Германии покосился на представителей США и России. — Однако вернёмся к теме. Если маглы заполучат в своё распоряжение магов, а так же различных магических существ, то тут уже будет крайне сложно остановить то, что может начаться…       Однако проблема была не только в России. Министерства магии новых держав никак не могли справиться с теми проблемами, с какими обычно сталкиваются все другие министерства: различные инциденты с маглами, контроль над магическими существами и так далее — поэтому приходилось так же откликаться на их просьбы разрешить тот или иной конфликт.       Конечно, Альбус Дамблдор понимал, что многие одиозные требования России связаны с тем, что правительство маглов такими методами пытается разрешить тяжёлый кризис, в котором находится в данный момент государство. Разумеется, цель благородная, но вот методы… Хотя некоторые полагают, что правительство маглов просто набивает себе карманы деньгами. Такой вариант событий Альбус так же вполне допускает.       Однако на этом заседании совета, который имел место быть в начале декабря 1995-ого года, инициатором головной боли для Международной Конференции Магов стала Япония, которая доселе никогда о своём существовании не напоминала.       Как мог увидеть Альбус, делегация от министерства Японии очень сильно изменилась, а если быть точным, так и вовсе кардинально поменялась. Среди магов в традиционных японских одеждах не было ни одного знакомого Альбусу лица. Конечно, новая кровь всегда нужна, но предыдущие представители, помнится, были толковыми магами. С чем же связаны столь радикальные перемены?       И когда представитель Японии начал говорить свою речь, Альбус Дамблбор понял причины.       — Как вы знаете, в данный момент времени мы находимся на пороге новой эпохи. Развитие технологий маглов, кто бы что ни говорил, уже достигли таких высот, такого темпа развития, что они догонят и перегонят магию. Как сказал один магловский писатель, «достаточно высокая технология неотличима от магии», и, думаю, многие согласятся с этим утверждением, если поближе взглянут на те вещи, которые мы по глупости называем «попытками маглов заменить магию». У маглов появилась такая вещь как «Интернет», которая позволяет пересылать информацию через весь земной шар за доли секунды, предоставляет доступ к неограниченным знаниям, даёт возможность любому человеку, имеющему доступ к Интернету, связаться с любым другим человеком за доли секунды, независимо от того, как далеко они находятся друг от друга! Маглы создали портативные устройства, «мобильные телефоны», которые позволяют им связываться друг с другом на больших расстояниях! У них есть «телевидение», которое служит и для развлечения, и для обучения, и для обмена новостей. Так же стоит сказать, что маглы научились исцелять почти все болезни, и пускай магические болезни они не в состоянии исцелить, в вопросе магловских болезней они шагнули далеко вперёд! Разумеется, тут нужно сказать, что мы, маги, пока ещё находимся впереди в вопросах, скажем, исцеления ран, восстановления костей и так далее, но простецы уже умеют делать протезы, которые не просто повторяют форму конечностей, но могут так же двигаться одним лишь усилием мысли! Это ли не самая настоящая магия технологии? Но самое поразительное — это темпы развития. Ещё век назад простецы не умели и трети того, что они умеют сейчас, а наши предсказатели заявляют, что всего лишь через двадцать лет мир маглов изменится до неузнаваемости. Грядёт глобализация, которая затронет все слои магловского общества, и как бы мы ни кичились своей обособленностью, независимостью от магловского мира, нам её не избежать. Шутка ли, первый Колдовстворец был уничтожен магловским оружием уже семьдесят лет назад! Сейчас же простецы могут сравнять с землёй любое из наших поселений, а в схватке один на один против солдата, вооружённого огнестрельным оружием, любой маг пасует. Защитные заклинания способны выдержать несколько попаданий, а автомат изрыгает пули с бешеной скоростью. Таким образом, вывод очевиден: надо начать объединение магического и магловского. Пора выйти из тени. На дворе уже не Средние Века, когда простецы боялись нас и могли попросту сжечь нас на костре, теперь настала новая эра, в которой лишь совместными усилиями можно построить мир. Конечно, у нас есть печальный пример того, что объединение может пойти во вред и лишь усугубить ситуацию. Но мы искренне верим, что горький опыт Советского Союза позволит нам учесть все ошибки, и создать ту утопию, о которой мы говорим. Объединение магического и простецкого миров должно носить характер истинной гармонии и симбиоза: все величайшие достижения магической и технической мысли должны быть доведены до совершенства, дополнять друг друга, и этот синтез породит эпоху процветания. Наше министерство магии уже разработало план по подготовке ко Дню Откровения, когда маги Японии явят себя всему миру. Вы можете сколько угодно говорить о том, что необходимо соблюдать Статут о Секретности, однако этот Статут безнадёжно устарел. Он подобен средневековым законам морали и этики, ведь то, что было эффективно века назад, в настоящее время являет собой настоящий атавизм, мешающий прогрессу. Наш план подготовки ко Дню Откровения рассчитан на несколько лет. Мы не собираемся завтра выходить на улицы и рассказывать о магии, но мы начнём подготавливать общество Японии к Откровению. Возможно, если удастся, то подготовленными окажутся и жители других стран. Это будет самый хороший вариант развития событий. Так вот, господа, скажите нам, в чём мы, по-вашему, неправы? Я прекрасно вижу в ваших глазах абсолютное недоверие к нам. Я вижу в ваших глазах страх, что многовековые порядки находятся под угрозой уничтожения. Объясните нам, почему простецы не готовы к Откровению, а маги не должны вмешиваться в дела простецов? Ведь если раньше мы были наделены такой силой, что опережала технологии и мировоззрение простецов на века, то теперь это они обгоняют нас. Все перевернулось с ног на ногу, и теперь глупо это отрицать.       В этот момент представитель Японии замолчал. Обычно после выступлений раздавались вежливые аплодисменты, но теперь в огромном зале, где собрались представители всех магов мира, наступила гробовая тишина. До этого всем казалось очевидным, что обсуждение отмены Статута о Секретности — одно из самых глупых времяпрепровождений, однако теперь, когда об этом впервые заговорили, многие начали находить доводы японцев отчасти разумными. Практически никто не мог полностью разделить мнение японской делегации, но те, кто более-менее имеет дело с маглами, признавали, что здравое зерно есть.       — Боюсь, господа, я не могу с вами согласиться, — после долгого молчания изрёк Альбус Дамблдор. — Возможно, вы думаете, что Статут о Секретности был создан исключительно для того, чтобы отделить нас от маглов, будто маглы — это некий балласт. Но вы забыли, что главной целью Статута является помощь маглам. На протяжении уже без малого трёх веков мы оберегаем маглов из тени, защищаем их от самых страшных проявлений магической стороны мира, самоотверженно трудимся во имя их процветания. Разумеется, достижения магловских технологий поразительны, и нам, несомненно, нужно у них кое-что перенять, однако для этого совершенно необязательно уничтожать те незримые узы, которые связывают нас и маглов. Вы говорите об Откровении, но вы уверены, что это самое Откровение пройдёт так, как надо? Вы уверены, что после этого не начнутся гонения на волшебников? Разве вам не приходило в голову, что сами маглы решат, что мы паразитировали на них всё это время, и решат отказаться и от нашей помощи, и от нас самих? Не приходило ли вам в голову, что Откровение вызовет самое настоящее потрясение среди маглов? То самое Откровение, о котором вы говорите, это палка о двух концах. И я считаю, что маглы ещё не готовы к нему. Хотя, хочу признать, похвальна идея подготовиться к Откровению, создать почву для восприятия совершенно нового мировоззрения.       — Боюсь, мистер Дамблдор, мы пришли сюда не для совещания по этому вопроса, а для констатации факта того, что маги Японии избрали подобную модель поведения, — улыбнулся оратор от японцев. — Если нам надо для поставленной задачи предстоит пережить изгнание из международного сообщества, то мы готовы будем уплатить подобную цену. Наше решение окончательно, сомнений у нас больше нет, и мы будем готовы идти к намеченной цели с гордо поднятой головой, — и делегация Японии уже направилась было к выходу, но их окликнул Альбус:       — Неужели вы не собираетесь никого слушать? Я ценю вашу решимость, которая столь необходима в наше время, но почему вы настолько уверены, что избранный вами путь абсолютно верный и приведёт вас туда, куда вы хотите прийти?       Однако японцы уже никого не слушали. Они вышли из зала собрания конференции и удалились прочь. Тогда заговорил делегат от США:       — Таким образом, нашей первостепенной задаче для сохранения Статута о Секретности является подавление подобных настроений в Японии, — делегат, высокий седоволосый маг в тёмно-синей мантии, осмотрел окружающих, которые мигом моментально закивали. Альбус Дамблдор медлил с ответом, хотя понимал, что нет смысла возражать против такого предложения, осталось лишь понять, каким именно будут "подавляться подобные настроения".       И в момент, когда началось обсуждения этих мер, начала говорить Долорес Амбридж, входящая в состав английской делегации в качестве наблюдателя от министерства магии наряду с другими именитыми магами Великобритании:       — Разумеется, выступление наших друзей из Японии взбудоражило наши умы, однако нашей первостепенной угрозой для безопасности являются не они, а Тот-Кого-Нельзя-Называть. Возможно, вы считаете, что он был побеждён, однако у нас есть подтверждённая информация, что в настоящий момент он не просто скрывается, а надёжно упрятан никем иным, как Альбусом Дамблдором, в стенах школы чародейства и волшебства Хогвартс! Несмотря на клятвенные заверения директора, никто не может гарантировать стопроцентную вероятность того, что Тот-Кого-Нельзя-Называть сможет быть удержан в стенах школы. Так же можно смело поставить под сомнение компетентность Альбуса Дамблдора как директора, если он позволяет существовать великому злу в стенах школы. Таким образом, я выдвигаю вотум недоверия нынешнему Верховному Чародею Международной Конференции Магов.       Альбус Дамблдор был готов к подобным обвинениям, поэтому он терпеливо выслушал Долорес, дождался, пока в зале заседаний все замолчат, а затем спокойно ответил:       — Да, позволяю, однако если позволить ему находиться вне Хогвартса, никому неизвестно, сколько бед он способен был бы причинить. Хотя, если уж на то дело пошло, то я, Альбус Персиваль Вульфирк Брайан Дамблдор, добровольно складываю с себя полномочия Верхновного Чародея, — по залу прошлось удивлённое роптание. — К тому же, я уже слишком стар для подобных заседаний. Мне теперь достаточно одного Хогвартса. Единственное, что теперь может меня расстроить, так это если меня уберут с карточек шоколадных лягушек.       Альбус Дамблдор всем поклонился, а затем под аплодисменты покинул зал собрания — маги всего мира прощались с величайшим волшебником своей эпохи. Сам он думал, что теперь у него появится гораздо больше свободного времени, которое он потратит с пользой для дела, разыскивая крестражи. Ну а раз такое дело, то теперь просто необходимо начать готовить Гермиону к уничтожению крестражей. Хотя… пятый курс, разве уже пора?