Концепция магии и всеобщего блага

A drop in the ocean A significant motion Nothing melts in this cold But Russia on ice is burning a hole Porcupine Tree — Russia on Ice

      Леонид Колдунов сидел в военкомате. Апрель в этом году выдался особенно тёплым, но главной особенностью весны 1997-ого года было то, что началась она буквально две недели назад, а уже, по существу, закончилась, уступив место самому настоящему лету. Ещё в конце марта бушевали метели, а первого апреля столбик термометра так и вовсе упал до минус десяти, а к четырнадцатому апреля уже растаял весь снег и установилась ясная и солнечная погода с температурой около двадцати градусов выше нуля. Однако в данный момент Колдунова мало волновали особенности русской весны, ведь он сидел в военкомате, месте, которого боится любой половозрелый мужчина (ну, или не любой, а может, что даже и не любой мужчина).       Леонид Колдунов, естественно, почти по всем статьям был годен в армию: проблем со здоровьем у него не было, психических заболеваний не наблюдалось, ум у него незаурядный — одним словом, идеальный пехотинец. Да и с внешностью парню повезло: высокий, волосы короткие, светло-русого цвета, глаза серые, не красавец, но и не урод. Среднестатистический парень, коих пол-России.       И сейчас парень сидел напротив кабинета, на котором была табличка с такой надписью: «ПРИЗЫВНАЯ КОМИССИЯ Форма обращения призывника: Товарищ председатель призывной комиссии, призывник Иванов Иван Иванович (называйте своё ФИО) на заседание призывной комиссии прибыл!»       Глядя на эту табличку, Леониду приходили на ум исключительно ругательные слова. Нет, конечно, он знал, что в армии жёсткая дисциплина и субординация, что там и слова не вякнешь без приказа командира или хотя бы его разрешения, но это пока ещё военкомат, пока ещё парни здесь не солдаты, не служат, к чему всё это демонстративное уничтожение человеческой самостоятельности и уважения к самому себе?       Леонид Колдунов не знал, как это объяснить, а лишь ждал своей очереди, задумчиво осматривая прочих собравшихся. Многие призывники сидели со своими родителями, а некоторые уже с вещами. Вид тех, кто уже завтра будет сидеть в поезде на пути в военную часть, вгонял парня в беспробудную тоску. Единственной мыслью, которой он тешил, заключалась в том, что как только он окончит свою школу и получит справку о том, что он окончил именно свою школу, то его ни при каких обстоятельствах не заберут в армию, только если не начнётся Третья мировая, и ядерные снаряды будут взрываться за каждым окном.       Ну а пока ему приходится сидеть здесь и получать унизительную отсрочку. Унизительного в ней то, что она одним своим фактом будто говорит о всём отношении государства и армии к парням: «Ладно, так уж и быть, мы вам дозволяем таки доучиться в школе, но если тебе в школе исполнилось восемнадцать, то даже не думай о том, чтобы поступать в университет, ты будешь служить в армии два года, парниша, ибо это твои трудности, что ты родился не в то время, это твои трудности, что родители отдали тебя в полные семь, а не в полные шесть, так что страдай». И это искренне возмущало Леонида. Конечно, для него сейчас всё разрешится тем, что он достанет нужную бумажку, но остальные-то? Получается, что если у тебя день рождения до июля и в школу ты пошёл в полные семь лет, то ты всё равно летишь в армию, несмотря на то, что ты даже не выучился?! Разве государство не обязано в таком случае давать какую-то отсрочку или типа того? Что тогда, ломать себе кости, отрезать конечности? Инвалидов не берут в армию, причём не берут откровенных инвалидов, то есть, без конечностей или душевнобольных (в этот момент Леонид поморщился, вспомнив, что де-юре он числится «лицом с особенностями ментального развития», так у него в справке написано!). И ладно бы инвалидов без конечностей оставляли в покое, но нет! Леонид знал, что они обязаны регулярно появляться в военкомате и доказывать, что у них всё ещё, пёс их дери, не отросла рука! Ага, а вдруг отросла новая рука или нога! Конечно, у людей же всегда новые конечности отрастают! И ладно инвалиды и душевнобольные, просто неприспособленных к армии ведь тоже берут. Он сам видел, как нескольких парней с явным ожирением или пробелами со зрением забирали в армию. И какие из них, чёрт его дери, будут солдаты?! Они и километра-то пробежать не смогут!       Но зато это предпоследний раз, когда Леонид находится в военкомате. Через полтора месяца он сдаст последний экзамен, получит справку об окончании своей школы, и будет свободен. Хотя даже сейчас у него на руках есть справка о том, что у него есть определённые «особенности ментального развития», но в нынешних реалиях эта справка нужна исключительно для лишнего напоминания военкомату, что этот призывник не так прост, как кажется.       — Леонид Евгеньевич Колдунов! — из кабинета призывной комиссии раздался женский голос.       Парень моментально поднялся со стула, поправил сумку на плече и, на пару секунд замявшись у входа, вошёл в крупный кабинет, где за длинным столом сидело несколько человек, и повсюду лежали папки. Тётка села за единственное свободное место за столом, которое было с правого края. Тут Леонид вспомнил, что видел её в одном из кабинетов врачей. Солнце слепило Колдунову в глаза, но тот терпел. Тут парень заметил, что на окнах были решётки, а стула перед столом не было. Предполагалось, что призывник должен стоять, словно обвиняемый в чём-то нехорошем.       — Товарищ начальник призывной комиссии, — сквозь зубы начал чеканить Леонид, — призывник Колдунов Леонид Евгеньевич на призывную комиссию прибыл! — и хохмы ради даже козырнул.       — Оставьте шуточки, молодой человек, вы не в цирке, — попросил сидевший в центре стола грузный мужчина в военном мундире. Как решил Леонид, он был тем самым «товарищем начальником». — А теперь назовите полное название своего учебного заведения и дату окончания обучения.       Леонид расплылся в зловещей улыбке.       — Всероссийская школа чародейства и волшебства Колдовстворец, дата окончания — июнь сего года.       Леонид был одет как самый обычный простец, то есть, рубашка в клеточку и чёрные джинсы, поэтому ни у кого не вызвал бы никаких подозрений, если, конечно, кому-нибудь не взбрело бы в голову порыться в его сумке, где мигом нашлась бы волшебная палочка, а так же общая тетрадь, в которой велись лекции по магическим дисциплинами.       В кабинете повисло гробовое молчание, после чего один старичок слева от товарища начальника рассмеялся противным смешком.       — Молодой человек, отбросьте эти шуточки, иначе уже завтра вы будете маршировать на плацу, а я не посмотрю, что вы даже школу не окончили! — рявкнул товарищ начальник, стукнув кулаком по столу. — Тоже мне, шутник херов.       — Я так и знал, что всё этим закончится, — разочарованно вздохнул Леонид. Он надеялся на более весёлую реакцию, но в итоге решил, что даже такая клоунада не нужна, так что достал из кармана волшебную палочку, которой до этого наложил на входную дверь заклинание Тишины (именно поэтому он и замялся при входе в кабинет), которая не позволила бы никому в рекреации услышать переговоры в кабинете. — Обливиэйт, — он махнул палочкой, и на секунду у всех собравшихся простецов глаза приобрели такой вид, будто были сделаны из мутного стекла, а затем члены комиссии пришли в норму, и товарищ начальник как ни в чем не бывало сказал:       — Назовите полное название своего учебного заведения и дату окончания обучения.       — Всероссийская школа для детей с особенностями ментального развития «Енисей», — процедил сквозь зубы Леонид ту формулировку, которую ему в Колдовстворце сказали говорить, — дата окончания — июнь сего года.       Когда Леонид Колдунов узнал, что ему придётся возвращаться в свой родной город в военкомат, он очень сильно удивился и даже возмутился. Во-первых, он знал, что в других странах магов даже нет ни в каких документах. Но он знал, что в России всё не как у остального мира, и с этим уже ничего не поделаешь, так сложилась история. Во-вторых, Леонид знал, что до развала Советского Союза, на территории Колдовстворца было отделение военного комиссариата, где работали маги. Фактически, военкомат при Колдовстворце нужен был для пустой формальности, ведь маги освобождены от службы в армии. Однако когда Советский Союз развалился, а Колдовстворец начал умирать, отделение военкомата при школе магии первым пошёл под нож, и тогда для усложнения и без того запутанного бюрократического аппарата России была создана справка особой формы для «лиц с особенностями ментального развития». Естественно, из-за Статута Секретности маги не могли просто дать справку о том, что они маги и поэтому идите к чёрту со своей армией, так что приходится пользоваться такими обходными путями. Таким нехитрым способом новая власть записала всех магов в психически больных. Слава богу, что это опять же для пустой формальности, но приятного всё равно мало.       — А справка об обучении в этой школе формы 62-422М, подтверждающая то, что у вас действительно есть особенности ментального развития, у вас есть, товарищ призывник? — елейным голосом попросил старичок с козлиной бородкой, который минуту назад смеялся над заявлением Леонида о том, что он маг.       — А, да, сейчас, — Колдунов достал из сумки нужную справку, которая подтверждала у него «особенности ментального развития», что освобождало его от армии. Конечно, столь важную справку он сдал ещё в самый первый день посещения военкомата год назад, однако он знал, что военкомат может не только чудесно исцелять все болезни, но и магическим образом терять те справки, которые даже в теории могут позволить призывнику откосить.       Товарищ начальник забрал бумажку и презрительно её осмотрел а затем стал во все глаза рассматривать Леонида, будто надеясь увидеть проявления «особенностей ментального развития» на лице. Ничего не нашёл. Он снова вернулся к разглядыванию бумажки. Смотрел он очень долго, и казалось, что вот-вот начнёт носом проверять её на подлинность. Однако всё было чин чинарём, поэтому он… потянул трубку к телефону. Колдунов не дёрнулся: ему объяснили, что по внутренним инструкциям, когда в военкомат заявляется обладатель справки формы 62-442-М, необходимо отзвониться в вышестоящие инстанции. Конечно, как рассказывали старшеклассники, многие в приёмной комиссии забывали про это, но, к счастью, этот солдафон вспомнил инструкции. Когда товарищ начальник начал звонить, другие члены комиссии начали так же по очереди изучать справку, время от времени бросая презрительные взгляды на Колдунова. Маг чувствовал мрачное удовлетворение от того, что эти простецы ничего с ним не могут поделать.       И вот, товарищ начальник дозвонился куда надо, представился, сказал, из военкомата какого города обращается, а затем задал вопрос:       — У нас тут нарисовался призывник с правкой формы 62-442-М, зовут его Колдунов Леонид Евгеньевич, можете проверить, действительно ли у него имеются умственные противопоказния?       Леонид терпеливо ждал, когда этот солдафон наконец его отпустит. К тому же… «Нарисовался»? «Умственные противопоказания»? За кого они его вообще тут держат?.. Ладно, чёрт с ними, его предупреждали, что в военкомате здравомыслящие люди не работают.       А что до проверки, то так оно и есть. С развалом Советского Союза и появлением этой справки, некоторые простецы прознали о лёгком пути откосить от армии, поэтому начали повально их подделывать. Тогда-то и возникла эта процедура проверки, где члены призывной комиссии рапортуют о человеке со справкой наверх, а уже там отправляют запрос ещё выше… И только пройдя несколько кругов бюрократического ада, запрос достигает Колдовстворца, где проверяют, учится или учился ли у них такой призывник.       Когда Леонид впервые узнал о такой волоките, у него возник резонный вопрос: «Зачем?» Ведь раньше всё было так просто, зачем нужно было усложнять жизнь, ведь от этого не выигрывал ровным счётом никто. Военкомату не сдались все эти перепроверки, они только усложняют и без того сложный процесс набора подростков в армию. А уж про магов тем более страшно вспоминать… Зачем нужна эта бюрократия ради бюрократии?       — Уже третий за сегодня с такой справкой… — выдал всё тот же старичок с козлиной бородкой, и тут у Леонида замёрзли все внутренности от страха. Нет, конечно, предыдущие двое были с ненастоящими справками, он бы узнал кого-нибудь… Всё обойдётся. А если нет? Военкомату хватит ума просто схватить его прямо тут, замотать в наручники, и уже завтра он будет трястись в вагоне и ехать на Кавказ защищать родину.       Но как только этот старик напомнил, что тут уже заявлялись всякие там, все прочие, включая товарища начальник, который терпеливо ждал ответа по запросу, посмотрели на Колдунова не с презрением, но с жалостью. Типа, ещё один дурачок решил откостить… Но ничего, дружок, ничего, в армии тебя научат порядку…       — Да, я обращаюсь насчёт призывника Колдунова Леонида Евгеньевича, — заговорил товарищ начальникпосле долгой паузы. — Да, у него спра… Что? То есть, он действительно проходит по этой справке?.. Х-хорошо, спасибо, до свидания… — он положил трубку, а затем члены комиссии растерянно переглянулись. Сорвался призывник!       Следующие несколько минут комиссия в гробовом молчании заполняла различные бумаги об острочки для Колдунова, и его отпустили через несколько минут, напомнив ему, что, цитата, «каким бы дауном не был бы, ты всё равно должен сначала окончить свою школу, затем подать в военкомат документы об успешном окончании, а только потом считать себя негодным». Когда он уходил, с ним никто не попрощались, лишь тот старик, что сказал про «очередного с такой справкой». Леонид слышал лишь обрывочно: «идиоты», «мажоры», «дибилы», «психи», «что за поколение». Но несмотря на всё это, Леонид Колдунов вышел из кабинета призывной комиссии в прекраснейшем расположении духа. Когда он подходил к выходу и снимал заклинание тишины, сзади него тётка уже звала очередного призывника. Леонид, выйдя в рекреацию, бросил прощальный взгляд на неё и увидел, что в кабинет зашёл грузный парень в очках с огромным рюкзаком в сопровождении матери.       — Удачи тебе, парень, — обратился к нему Леонид, и хотя он знал, что его никто не услышит, он надеялся, что этот горемыка сможет избежать армии, а если нет… То тогда надо надеяться, что следующие несколько лет он проведёт в какой-нибудь спокойной военной части, а не в Чечне.       Но удача отвернулась от очкарика ровно в тот момент, когда вместе с ним зашла мать, так как товарищ начальник громко гаркнул, чтобы «всякие посторонние не мешались и немедленно покинули кабинет комиссии».       Выйдя на улицу, Леонид ушёл во дворы, чтобы трансгрессировать в месте, где его не увидят простецы. И уже через десять секунд трансгрессии он оказался на дороге, ведущей к зданию Колдовстворца.       Это было построенное в лучших традициях сталинского ампира здание, в точности повторяющее стиль московских «сталинских высоток», но на их фоне это здание выделялось скромной высотой: «всего» сто пятьдесят с чем-то метров, центральный корпус, самый высокий, в котором без малого двадцать этажей, отводился под учебные здания, а «правый» и «левый» корпусы, этажей пятнадцать, являлись общежитиями для мальчиков и девочек соответственно. Находилось оно на берегу Енисея, и, в целом, не особо вписывалось в общий живописный вид нетронутой природы России: леса и поля, а ближайший город, Верхнеенисейск, расположен в десяти километрах от Колдовстворца, да и тот создавался и задумывался как город, в котором должны проживать лишь маги, но на деле, большая часть выпускников Колдовстворца жила в простецких городах, а Верхнеенисейск пустовал.       Во времена Советского Союза это здание выглядело величественно, теперь же, несмотря на все старания учителей, оно начало приобретать заброшенный и запущенный вид, будто чувствуя, в каком положении находится сейчас страна. Несмотря на то, что Колдунов отбыл из военкомата утром, здесь, в Колдовстворце, уже был день. Часовые пояса, что поделаешь…       Колдунов пошёл по широкой асфальтовой дороге, в которой начали появляться трещины, через которые пробивалась зелёная трава. Ещё один элемент запустения, с которым никто ничего не может поделать — простецкие технологии асфальтоукладывания не дают нужных результатов, а магия никак не может справиться с этим. Как однажды посетовал директор, это всё признаки умирания магии в России. Когда до ворот Колдовстворца оставалось сотня метров, началась «аллея дружбы народов»: тридцать статуй по пятнадцать с каждой стороны от дороги, символизирующие то, что магия сплотила пятнадцать советских республик. Справа от дороги стояли статуи мужчин, а слева — женщин. Маги были в традиционных нарядах своей родной республики. Каждая статуя была пропитана магией, устроенная так, чтобы они примерно изображали то, в каком состоянии сейчас находятся бывшие республики Советского Союза. Статуи вполне легко могли менять форму, но они никогда этого не делали на людях — это тоже было одной из особенностей того, как они были зачарованы.       Первыми стояли статуи, представлявшие Россию. Из всех статуй, это были единственные, на чьих лицах остались блаженные улыбки людей, верящих в построение светлого коммунистического будущего. Таким взглядом обычно смотрят телеведущие с экрана. Но самое жуткое было то, что улыбка статуй России соседствовала с зияющей раной поперёк живота, из которой в любой момент могли посыпаться органы. Следующая за Россией Украина смотрела куда-то в никуда; Беларусь надежной поглядывала на Россию, Молдова скрючилась от боли, отчаянно держась за левый бок, из которого хлестала мраморная кровь. Грузия припала на колени, пытаясь руками прикрыть раны на груди, а на лице была боль. Статуи а Азербайджан и Армения буравили друг друга ненавистными взглядами. Казахстан, как и Беларусь, смотрел на Россию как на равного себе, а на статуи прочих стран Средней Азии было страшно смотреть: они все стояли на коленях, их одежды были изорваны, изодраны, по всему телу были раны, ноги Узбекистана и Таджикистана были выгнуты под неестественными углами, и все они тянули руку вперёд, желая, чтобы им хоть кто-то помог. Эстония, Латвия и Литва же, гордо задрав головы, отвернулись от прочих республик и застыли в позе, будто ещё шаг, и они сойдут с постаментов и уйдут прочь, на запад.       Как вспоминал Колдунов, на старых фотографиях все статуи были счастливыми, и в глазах была искренняя вера в будущее, а не эта маска, которую нацепили на себя статуи России. Леонид остановился, чтобы рассмотреть Россию-Девушку. Ему всегда нравилась эта грациозная мраморная статуя. Скульптор изобразил Россию-Девушку как кроткую особу с аккуратными, округлыми чертами лица. У неё была массивная коса, перекинутая через плечо, которую во времена оные эта статуя иногда нежно поглаживала. Обычно руки девушки заняты волшебной палочкой в правой и серпом — в левой (у России-Мужчины в левой руке молот), но раньше она могла их повесить на пояс и, например, погладить свою косу, протянуть руки навстречу будущему. Но больше всего Леониду нравились глаза статуи. Он не понимал, как можно камнем передать ту или иную эмоцию, но он прекрасно помнил, как на старых колдографиях глаза России-Девушки светились радостью, а сейчас в них нет ничего, кроме бессмысленной надежды и скорби. Хоть она и улыбалась, но, смотря в завтрашний день, она не видела ничего хорошего.       Леонид посмотрел на часы, которые показывали местное время — уже четыре часа дня, а значит, все разошлись по общежитиям. Уроки закончились час назад, а сам Леонид на уроках не появлялся, чтобы в нужное время явиться в военкомат — встречу ему назначили в восемь утра, но с учётом поясов, нужно было выходить в двенадцать. Однако ещё несколько часов он проторчал в очереди, и вот, он вернулся.       Закончив разглядывать Россию, Леонид пошёл дальше по дороге и дошёл до ворот. Те послушно перед ним распахнулись, впуская парня во двор. Ничего особенного: в одной стороне теплицы, с другой — поле для квиддича (Леонид никогда не любил этот спорт — было в нём что-то «буржуйское»), построенное пару лет назад, а прямо по дороге — здание Колдовстворца.       История российских магов до начала двадцатого века шла тем же путём, что и история магов любой другой страны: маги скрывали своё присутствие от простецов, жили либо в глухих лесах, либо среди простых смертных, скрывая свою истинную натуру, а Колдовстворец располагался не за Уралом, а под Москвой. Но всё изменилось с появлением такой неординарной личности, как Григорий Распутин. Этот честолюбивый и властный маг, исключённый из Колдовстворца за эксперименты в области чёрной магии, затеял простую вещь: прибрать власть над Российской Империей в руки магов. Фактически, его идеи предвосхитили Гриндевальда и Волдеморта. Распутина поддержали те маги, что были известны простым смертным и как аристократы и дворяне — они надеялись, что когда настанет правление магов, то смогут вернуть крепостной строй и расширить свои владения до размеров самых настоящих держав.       История Распутина при дворе Николая II известна любому простецу — старец творил чудеса, лечил царевича Алексея от гемофилии, быстро вошёл в расположение императрицы Александры Фёдоровны (доподлинно известно, что она даже родила от Распутина ребёнка-мага, чья судьба, увы, неизвестна), имел огромное влияние на слабовольного императора, однако в дело вмешались иностранные маги, для которых события при российском дворе были вопиющим актом нарушения Статута о Секретности, и в декабре 1916-ого года Распутина убивают совместными усилиями русских магов, что были против идей Распутина, и магов Великобритании. После смерти Распутина заговор магов отошёл на второй план: поражения на фронтах Первой мировой, неразумная политика Николая II, внутренние противоречия, которые копились в России веками, привели сначала к Февральской революции, а уже потом — к Октябрьской.       Пришедшие к власти большевики знали о деятельности Распутина, а лидеры большевиков даже знали, что он — волшебник. Чего уж греха таить, в рядах лидеров большевиков был не один маг. Более того, после смены режима многие маги начали готовиться к революционному захвату власти, чтобы восстановить «старый режим», а во главе этого движения встал восставший из мёртвых Распутин. И чтобы не допустить установки гегемонии магов, большевики начали настоящую кампанию против магов. Увы, несмотря на все попытки и старания сберечь существование магов в секрете, утечка неизбежна всегда, и примером такой утечки можно назвать семьи полукровных магов или маглорождённых. Члены таких семей всегда знают о существовании магов, а если дело касается правителей простецов, то всегда найдётся пара-другая честолюбивых магов, которые будут задорого продавать свои магические услуги сильным мирам сего. Так что неудивительно, что большевикам был известен как сам факт существования магов, так и месторасположение всех ключевых мест обитания оных.       На фоне гражданской войны в России, где сторон конфликта был десяток, никто и не заметил войны между большевиками и магами. В январе 1918-ого года к окрестностям старого Колдовстворца был послан огромный батальон с очень странной для простецов целью «разбомбить издалека вот это место и никаких вопросов, иначе под трибунал». Несмотря на все защитные меры, магам не удалось спасти здание от артобстрела, а когда уже изнутри маги, работающие на большевиков, уничтожили защитные заклинания, началась зачистка здания наземными силами. Главным трофеем, который большевики забрали с собой, была Книга Приёма. Как и во многих магических школах, которые принимали учеников той или иной страны, в Колдовстворце была зачарованная книга, записывающая имя каждого новорождённого мага на территории Российской Империи. Заполучив самый полный список русских магов, который, к тому же, и регулярно обновлялся, у большевиков появился полноценный рычаг давления на магов, а так же инструмент в выслеживании «врагов социалистической революции». Международная Конференция Магов на это не обращала внимания — её больше волновало распространение идей Геллерта Гриндевальда в Западной Европе. За время войны с магами был окончательно уничтожен Распутин и все его крестражи.       Последовало полтора десятилетия гонений на русских магов, за которое одни маги эмигрировали, другие ушли в глубокое подполье, а третьи решили сотрудничать с новой властью. Именно из-за того, что на советскую власть работало много магов, а так же наёмные маги из зарубежья, все попытки немногочисленных магов-повстанцев вернуть Книгу Приёма не увенчались успехами — о её месторасположении знали лишь самые высшие чины правительства, которых денно и нощно охраняли волшебники, а все здания правительств и личные имения лидеров были надёжно защищены магическим образом.       Однако когда началось осваивание незаселённых земель, простецы столкнулись с такой проблемой как магические существа, с которыми не справиться оружием простецов. Так же среди правящих кругов зародилось мнение, что зря они извели магов — это же такая могущественная сила, надо было сделать их своими друзьями! И с середины тридцатых годов началось восстановление доверия советских магов к партии. Сначала был восстановлен Колдовстворец, пускай на новом месте, но всё-таки, затем магам были предоставлены привилегии в обществе, а затем были выплачены баснословно большие компенсации — в рублях, что примечательно, ведь тогда курс рубля к галлеону был приблизительно полтора к одному. Это сейчас, как вспоминает Леонид, рубль упал до пятнадцати тысяч рублей за галлеон. Хорошо, что отец вовремя догадался перевести все рубли в галлеоны…       Министерство магии СССР было восстановлено и стало не независимой, как в прочих странах, структурой, а лишь одним из секретных отделов общего аппарата управления Советским Союзом. С другой стороны, это было лучше, чем постоянные гонения. Когда была объявлена амнистия, магов оставалось всего ничего, а чистокровных так и вовсе считанные единицы, поэтому в сороковом году произошёл первый бум рождаемости магов среди простецов, но он был почти загублен Великой Отечественной войной. Помимо этого шла война с Гриндевальдом. На уроках истории про самого Гриндевальда говорили довольно мало — да, был такой маг, да, воевал и с СССР в том числе, да, однажды напал на Колдовстворец. О том, что его победил Альбус Дамблдор, советские историографы деликатно умалчивали — не хотелось признавать, что западные маги в чём-то превосходят советских.       «Почти» — потому что война закончилась в сорок пятом, и тогда уже в сорок седьмом школа Колдовстворец смогла принять толпу учеников. Конечно, сначала родители с большой неохотой отдавали детей, потому что никто не мог поверить будучи в здравом уме. Как и во многих странах, к маглорождённому ребёнку приезжают маги (для этого в министерстве СССР был создан специальный отдел), которые рассказывают о том, что ребёнок — волшебник. Но в послевоенные годы они приезжали на дорогих чёрных машинах, которые ассоциировались с НКВД, поэтому переговоры были крайне тяжёлыми. Многие родители считали, что это — очередной способ упрятать за решётку, и лишь с помощью демонстрации магии как представителями министерства, так и ребёнком (ему давали палочку и попросили сотворить простое заклинание, а затем то же самое предлагали родителями) удавалось убеждать, что ребёнка необходимо отдать учиться. Надо сказать, что приезжали за всеми юными магами без исключений — забирали даже из далёких деревень и аулов. Стране нужны были маги, а на благо Родине нужно детей-магов хоть из-под земли доставать.       В отличие от многих зарубежных школ, где обучение начинается с одиннадцати лет, в Колдовстворце дети учатся с семи лет, как в обычной школе, но учатся одиннадцать лет, в отличие от обычных школьников СССР, которые учатся всего десять лет. Особенность школьной программы Колдовстворца заключается в том, что помимо магических дисциплин особенное внимание уделяется «простецким», но в объёмах меньших, чем в обычных школах. Так же на первых четырёх годах обучения магическим наукам уделяется не так много внимания: ведётся так называемый «начальный курс магии», который, в целом, покрывает то, что во многих магических школах (например, Хогвартс — с ним часто любят сравнивать себя в Колдовстворце, потому что это английское учебное заведение считается самым лучшим во всём мире), начинающих обучение с одиннадцати лет, проходится за два курса.       С пятого же класса начинается углублённое изучение магии, а многие «простецкие дисциплины» оказываются интегрированы в магические: география, обществознание и история простецкого мира проходятся в рамках истории магии, химия — в рамках зельеварения, биология распределена между уходом за магическими существами и травоведением (в зависимости от того, какой раздел биологии проходится), математика входит в курс нумерологии (или наоборот). Некоторые дисциплины: русский, английский, руны, заклинания, защита от тёмных искусств — проходятся без интеграции, а физика — вскользь и очень поверхностно по мере необходимости (но большая часть физики изучается на трансфигурации). Информатики, магловедения и прорицания, в школе нет: технологический прогресс пока ещё не дошёл ни до магов, ни до России, маги СССР и без этого знают о простецах предостаточно, ведь девяносто процентов всех современных магов — маглорождённые, а прорицание было выкинуто из-за своей непрактичности. Ежели у ребёнка есть дар предвидения, то ему не нужны учебники.       Помимо всего прочего, в школе очень много внимания уделяется искусству трансгрессии. Первые уроки трансгрессии проходят в пятом классе, и уже к классу седьмому школьники овладевают искусством перемещаться в пространстве, а к выпуску ученики Колдовстворца уже владеют навыками сверхдальней трансгрессии. Её особенность заключается в том, что если обычная трансгрессия позволяет перемещаться лишь в радиусе тысячи километров, то сверхдальняя — в радиусе тринадцати тысяч километров. Искусство сверхдальней телепортации было создано в СССР для того, чтобы без особых проблем перемещаться по огромной стране. Тринадцать тысяч километров были выбраны неспроста — этого вполне достаточно, чтобы переместиться в любую точку на планете, ведь диаметр Земли — двенадцать с лишним тысяч километров, а так как во время трансгрессии человек перемещается к выбранной точке по самому прямому пути, то таким образом, если магу нужно было бы попасть на другую относительно себя сторону Земли, то по суше его путь занял бы двадцать тысяч километров, а если перемещаться напрямую, то как раз будет расстояние, равное диаметру Земли. Однако за это нужно платить временем и сильной неточностью: перемещение в сверхдальней трансгрессии занимает до минуты, а точка выхода может не совпадать с местом назначения, и погрешность может достигать до сотни километров. Конечно, это не проблема — ещё одна обычная трансгрессия, и человек на месте. В школе вообще много внимания уделяли искусству мгновенного перемещения, и юные студенты к концу обучения уже знали как создавать портключи, а так же владели навыками боевой трансгрессии, позволявшей телепортироваться прямо во время боя, тем самым кардинально меняя ход противостояния.       Так же особенностью обучения в Колдовстворце являлось отсутствие квиддича. В дореволюционные времена в Колдовстворце играли в версию квиддича, где ученики летали на вырванных с корнем деревьях, но после восстановления школы, квиддич был признан «буржуйской игрой, развращающей умы детей», поэтому игра оказалась под фактическим запретом, который был «снят» только после распада Советского Союза, хотя дети тайком следили за спортивными новостями, но Леонид квиддичем не интересовался, о чём обычно старался никому не рассказывать. Могли не понять и обвинить в излишнем патриотизме.       Родился Леонид в конце января 1979-ого года. Он был первым ребёнком в семье Колдуновых — одной из тех семей, что пережила репрессии в эмиграции, а после амнистии вернулась на историческую родину. Отец Леонида, Евгений Святозарович, родился в сорок пятом году в июне, поэтому был в числе первой волны учеников нового Колдовстворца, а дед Леонида, Святозар Ростиславович, ещё учился в старом Колдовстворце, и столь глубокие познания о двадцатых-тридцатых годах у Леонида именно от него. Леонид не был чистокровным волшебником — его бабушка по линии отца была простецом, а мать — маглорождённой, но парня это не волновало. В СССР вообще не придают значения чистоте крови, потому что тут все — маглорождённые, а все фанатики чистой крови либо сто лет назад как эмигрировали далеко и надолго, либо погибли в войне. Это не Великобритания с богатой магической историей, где опять начались войны между поборниками чистоты крови и разумными людьми.       В Колдовстворце нет факультетов, а просто классы, как в любой нормальной советской школе. Однажды директор высказался насчёт отсутствия системы, как в Хогвартсе: «Система факультетов, может, и украшает жизнь, делает её интересной, однако, по сути своей, это чистая дискриминация и возвеличивание культа судьбы — фактически, детям сразу говорят, что ты хороший или плохой, умный или глупый, что не есть справедливо и не даёт никакой свободы для саморазвития. Судьба человека в таких условиях оказывается предопределённой, и дети ничего с этим не могут поделать, а лишь смириться и соответствовать той роли, которую назначили». Раньше на потоке было по семь классов по тридцать человек, а теперь едва ли набирается два-три класса по двадцать. попал в последнюю волну «многолюдных» классов, и всё казалось хорошо, пока в девяносто первом году — тогда Леонид уже учился в пятом классе — не распался Советский Союз.       Леониду было всего одиннадцать лет, когда Советский Союз прекратил своё существование, и, естественно, он не смог тогда осознать масштаба трагедии. Конечно, он знал, что его родина — великая держава, но теперь он был поставлен перед странным фактом, что больше ничего этого нет, и постсоветское пространство медленно погружалось в хаос. Ещё он никак не мог понять, почему ещё вчера о Советском Союзе говорили только хорошее, а теперь, если ты посмел хоть как-то его похвалить, то моментально превращался во врага номер один. Подобные метаморфозы в человеческом сознании были недоступны его разуму и до сих пор непонятны, хотя он привык с ними сосуществовать.       Сначала поток новых учеников существенно уменьшился, а затем детей из союзных республик начали забирать в другие школы, но таких было поначалу не так много. Первыми своих детей забирали прибалты и сразу отдавали в Дурмстранг. Затем начали забирать тех, кто эмигрировал куда-либо. Как оказалось, эмиграция была правильным решением. Через некоторое время на магов снова началась охота, но если раньше причиной было то, что они, по мнению большевиков, представляли угрозу, то теперь всё было ради… денег. Те, кто стал теперь новой элитой России, прознали, что у узкой прослойки населения есть огромные богатства, и тогда на магов со начались нападения, рэкеты, шантажи с целью вымогать деньги. Причём нападения совершались бандитами, которых откровенно защищало российское правительство. При любой попытке магов оказывать сопротивление посылались правительственные маги, и тех, кто сопротивлялся "отдаче средств на спасение России", упекали за решётку. Министерство магии СНГ, созданное на базе министерства СССР, пыталось с этим как-то бороться, но правительство России намекнуло, что если министерство СНГ будет препятствовать процессу "добровольному выводу России из финансового кризиса", то начнётся новая охота за магов. Такой аргумент, к несчастью, был слишком весомым, поэтому министерство магии СНГ стало закрывать на это глаза. После этого поток эмигрирующих магов из постсоветского пространства начал неиссякаемым, а те маги, что остались, готовы были защищаться до последней капли крови, и стали не гнушаться применять непростительные заклинания. Дополнительный трагизм ситуации был в том, что Книга Приёма всё ещё была в руках простецкого правительства.       Особым проявлением жестокости стала чеченская война, которая затронула не только простецкую часть России, но и магическую. Когда в 1991-ом году Чечня провозгласила независимость, многие ученики Колдовстворца, родившиеся в самопровозглашённой Ичкерии решили, что школу необходимо перестроить в соответствии законами Ичкерии, ведь «рано или поздно вся русня станет колонией Великой Ичкерии, поэтому нужно начинать сейчас». Это привело к стычкам, которые в мае 1992-ого года переросли в настоящую бойню: дело закончилось несколькими убитыми как со стороны чеченцев, так и со стороны тех, кто пытался восстановить порядок.       После такого события и без того умирающий Колдовстворец начал погибать со стремительной скоростью, и к апрелю девяносто седьмого года на каждом году обучения насчитывалось по классу по двадцать человек в среднем. Конечно, отток магов из России вызвал очередную волну появления магов среди простецов, но руководством Колдовстворца было принято решение рекомендовать родителям отдавать детей в иностранные школы, например, в Дурмстранг. Это была одна из тех школ, которая принимала по заявлениям от родителей, а не зачисляла детей с рождения, поэтому это было возможным. Многие родители так и поступали, но некоторые отваживались отдавать детей в родной Колдовстворец.       Таким образом, некогда многолюдный Колдовстворец теперь пустовал. Он был рассчитан на несколько тысяч детей всех возрастов, а теперь здесь осталось от силы двести учеников. Огромный штат сотрудников сократился до одного учителя по каждому предмету. Кубок школы по квиддичу просуществовал всего два года, и теперь поле использовалось для занятий физкультуры. И будто в ответ на всё это здание начало напускать на себя картинно-запущенный вид. Вот, например, в главном холле, куда зашёл Леонид, теперь плющ растёт. Хорошо, что не дьявольские силки…       Леонид Колдунов зашёл внутрь здания, повернул в сторону мужского общежития, и в конце концов дошёл до своей квартиры. Вообще-то они была рассчитана на пять человек, и в каждой квартире проживали одногодки, причём, если это было возможно, одноклассники. Всего этажей в обоих общежитиях было пятнадцать, на каждом этаже по пятнадцать квартир, и в былые времена они были битком набиты учениками. Теперь же в связи с запустением вся школа могла бы совершенно спокойно разместиться в одном общежитии даже при условии, что каждый займёт по отдельной квартире. В связи с этим было принято решение, чтобы теперь каждый школьник действительно занимал по отдельной квартире, но в связи с тем, что девушки и парни всё ещё существовали раздельно, то этажи выше восьмого были опечатаны за ненадобностью. Так же особенностью было то, что ученикам разрешалось оставаться на каникулы в Колдовстворце. Не каждая магическая школа такое разрешала.       Леонид поднялся на лифте на седьмой этаж, где и была расположена его квартира. Коридоры, надо признать, были богато и со вкусом декорированы. Как-никак, сталинский ампир! Конечно, за всем этим великолепием пристально следят домовые эльфы. Какое-то время маги СССР предлагали эльфам свободу, но те наотрез отказались, и теперь домовики исправно служат Колдовстворцу, а так же нанимаются в некоторые магические семьи.       И вот, Леонид, наконец, оказался напротив своей квартиры и вошёл внутрь. Квартирой, конечно, это можно было назвать с натяжкой: одна большая комната, в которой раньше стояли кровати и шкафы, кухня (здесь можно хранить еду, которую можно взять во время завтрака, обеда или ужина) и санузел. Квартира небольшая, ведь нужно втиснуть пятнадцать таких на этаже, но они так же декорированы со вкусом, ибо сталинский ампир. Когда Леонид пришёл в главную комнату, то первым делом обнаружил, что у него на столе лежит тетрадка, подписанная другим человеком. Леонид понял, что это ему передала конспекты за сегодняшний день Марина Каштанова, его одноклассница. Она училась с Леонидом ещё с самого первого класса, хотя тесно общаться они начали только с класса седьмого. До этого, как оно часто бывает, мальчики общались с мальчиками, девочки — с девочками, ну а с началом полового созревания стена между полами начала медленно разрушаться, пока в классе девятом не рухнула окончательно. Конечно, у Леонида и без неё были друзья, но у неё зато были хорошие конспекты, которыми он не брезговал пользоваться, вот как, например, сейчас. Конечно, он её не за одни знания ценил, она была ещё и просто славной девушкой.       А под тетрадкой Марины он обнаружил письмо, которое было адресовано ему от имени, немного немало, директора Колдовстворца. Леонид вскрыл конверт и узнал, что его сегодня ждут в кабинете директора. Зачем — не уточняют. Парень начал перебирать в голове все свои поступки за последние несколько дней, недель, месяцев, но так и не нашёл ни одного, порочащего его честь. От волнения у него скрутило в животе, и тот вспомнил, что скоро можно будет пойти в столовую.