Концепция магии и всеобщего блага

      Оказалось, что трансгрессировать с Гарри можно совершенно спокойно, главное, чтобы он не держался за человека, с которым трансгрессирует в паре, голыми руками. Гарри достаточно держать человека даже за краешек ткани, чтобы тот не мог трансгрессировать. Но если его держать не за руки, то с ним можно куда угодно перемещаться. Конечно, это заметно облегчит дальнейшие перемещения с Гарри.       Однако после того как Сириус провёл эксперименты касательно трансгрессии с антимагом (эти эксперименты проводились в пределах кухни), он пошёл разговаривать с мистером Лавгудом о его судьбе и судьбе его дочери. Подростки же во время этого разговора сидели внизу, а затем, когда сверху спустились мужчины, чуть было не бросились с расспросами, но Сириус сразу пресёк все расспросы:       — Мистер Лавгуд предпочёл покинуть страну. И сказал, что не позволит дочери здесь оставаться.       — Понимаешь, Полумна, я понимаю, что ты рвёшься воевать с Сама-Знаешь-Кем, что ты хочешь помочь твоей подруге, но подумай хотя бы обо мне, — заговорил Ксенофилиус. — Я не выдержу, если с тобой что-то произойдёт. Так что, Полумна, пожалуйста, ради своего отца, послушайся меня.       Гарри заметил, что в этот момент блондинка задумчиво (если её пространный взгляд можно назвать «задумчивым») смотрела то на Гарри, то на Гермиону.       — Ничего не поделаешь, Гермиона, — сказала в итоге Полумна и обняла подругу. Грейнджер опешила, но всё же ответила на объятия. — Похоже, что настал момент расставания. Рано или поздно, это всё равно случилось бы. Иначе никак.       — Но кто же знал, что именно при таких обстоятельствах, — сказала Гермиона, отпустив подругу.       — Что же, тогда я должен дать знать основному отделению Ордена, что пришло время вывозить ещё одну семью, — заявил Сириус. — Мистер Лавгуд, если вы окончательно определились, то идите со мной. И к слову, вам же нужно забрать вещи из старого дома, в котором вы жили до событий последнего года?       — Надо бы, — согласился Ксенофилиус. — Так что, Полумна, пошли?       — Идём, — кивнула блондинка, затем посмотрела на Гермиону и Гарри. — Пока, друзья. Спасибо, Гермиона, что ты была моим другом столько лет, а тебе, Гарри, спасибо за то, что был моим другом весь прошлый год и не позволил мне скучать. Грустно, что всё закончилось именно так. Надеюсь, мы ещё увидимся, — она на прощанье помахала рукой, а Сириус и Ксенофилиус уже вышли из кухню, ну а девушка пошла за ними.       Гарри и Гермиона, оставшись одни, переглянулись. Первым неловкую паузу нарушила Гермиона:       — Ты же совсем не спал. Хочешь, я покажу тебе комнату? Дом большой, в нём найдётся лишняя комната для тебя.       Гарри кивнул. Всё-таки ему в этом доме теперь какое-то время жить, и грешно отказывать в экскурсии, тем более что он действительно хотел спать. События вчерашнего и сегодняшних дней окончательно измотали парня, и хотя он несколько лет жил в режиме жаворонка, он действительно хотел поспать.       Гарри и Гермиона поднялись по лестнице, и девушка показала ему одну из спален, в которой ему и предназначалось теперь жить. Ничем особенным она не выделялась, разве что на одной из стен висел пустая картина, будто тот, кто на ней был изображён, куда-то ушёл. Когда Гарри разлёгся на кровати прямо в одежде, так как сил раздеться у него не было, девушка пожелала ему приятного отдыха и вышла из комнаты, оставив парня наедине с самим собой, и скоро тот провалился в сон.       Проснулся он от того, что его трясли. Тот разлепил глаза (очки он так и не снял, напрочь про них забыв) и увидел, что на него смотрит Кикимер и причитает:       — Нерадивый хозяин послал Кикимера разбудить своего крестника-сквиба, и добрый Кикимер выполнил его просьбу. Вставай, сквиб, нерадивый хозяин и его дружки ждут тебя внизу… Ох, если бы матушка знала, во что превратился её дом…       — Замолчи, парень, — проворчал полусонный Гарри, — сейчас встану.       — Кикимер тебе не «парень» и не «дружок», — продолжил причитать Кикимер, — сквиб не имеет никакого права обращаться к Кикимеру как-либо.       — Я тебе не сквиб, а антимаг, — заявил Гарри, — я всё-таки стою чуть выше, чем просто человек без способностей. Так что… — Гарри хотел было пригрозить тем, что попросит Сириуса, чтобы Кикимер сам себя наказал, но вспомнил, что домовики сами по себе склонны к мазохизму. — Просто замолчи, — Гарри всё же встал и вышел из комнаты.       В коридоре Гарри услышал множество незнакомых ему голосов, которые, как он догадался, доносились из кухни. Он не мог разобрать, что они говорили, так как они будто бы соединялись в один неразличимый шум. Гарри решил, что это, возможно, действие какого-нибудь заклинания, которое не заглушает звуки, а делает их неразборчивыми. Гарри сделал такой вывод, основываясь на том, что это волшебство, и имеет место быть абсолютно любое волшебство, поэтому можно теперь предполагать самые безумные варианты, они все будут верны.       Он продолжал спускаться вниз, пока не встретил внизу лестницы Гермиону в компании двух парней (одеты они были «обычно», по-магловски): долговязого и нескладного рыжего парня с веснушками и высокого темноволосого. Увидев Гарри, парни удивлённо распахнули глаза, глядя на него.       — Рон, Невилл, не надо так откровенно пялиться на Гарри, ему это не нравится, — вступилась за Поттера Гермиона.       — Здравствуй, Гарри, — рыжий парень протянул Гарри руку, и тот пожал ей. — Меня зовут Рон Уизли.       — А я — Невилл Лонгботтом, — другой парень протянул руку Гарри для рукопожатия. — Мы — одноклассники Гермионы по Хогвартсу. Будем знакомы.       — А у тебя действительно есть шрам? — сразу же поинтересовался Рон, как только с формальностью знакомства было покончено.       Гарри без особого удовольствия убрал волосы со лба, обнажая шрам в виде молнии. Поттер поймал на себе любопытный взгляд не только Рона, но и Невилла.       — Действительно… — протянул Рон. — Значит именно сюда тебя Сам-Знаешь-Кто того…       — Скорее всего, — хмуро отозвался Гарри. — Мне тогда был год, я ничего не помню. И не надо меня расспрашивать, пожалуйста.       — А, да, точно… — сообразил Рон, будто только что вспомнил о правилах приличия. — А это правда, что ты можешь любое заклинание отразить своими руками? — рыжик оживился.       — Правда, — Гарри ещё сильнее нахмурился, так как надеялся, что Рон всё-таки помнит его просьбу ничего не расспрашивать.       «Надо было уточнить, чтобы он не приставал ко мне с расспросами вообще, а не только касательно Тёмного Лорда», — подумал Гарри, осознав свою ошибку.       — А, ну тогда победа над Сами-Знаете-Кем у нас в кармане, — вздохнул Рон. — А то этом году вообще житья никакого не было! Сначала Снегг стал директором, но это полбеды! Амбридж — вот кто главная проблема! Она хуже Сами-Знаете-Кого! Тот только несколько раз приходил на уроки и устраивал настоящие побоища!       — И что, кто-то погибал? — нахмурился Гарри.       — Не-а, — сказал Рон таким удивлённым тоном, будто сам удивлялся тому, что говорит. — Он что-то говорил, что негоже попусту убивать магов, а вот битва с ним, Тем-Кого-Нельзя-Называть — хорошая тренировка. Он заявился на пир по случаю начала учебного года и сказал, что любой, кто сможет его одолеть, получит высший балл в году по Защите! А затем вся школа набросилась на него! И никто даже не поцарапал его! В него даже Авадами кидались, ему всё нипочём!       — Звучит так, будто ты восхищаешься им, — сказал Невилл. — Но вообще, он действительно появляется редко, да и он действительно никого не убивал. А вот Амбридж… Гермиона, помнишь, как мы решили организовать подпольный кружок для подготовки?       — Невилл развил эту идею, и в итоге создал настоящую повстанческую армию! — подхватил Рон. — Многие ученики теперь живут в Выручай-Комнате подальше от всяких прихвостней Амбридж и не только.       — Однако это всё к делу мало относится, — заявил Гарри, уставший от встречи бывших одноклассников. — Вы же меня не просто так здесь поджидаете, не так ли? — Поттер кивнул на дверь в кухню, откуда доносился неразборчивый шум.       — Да, точно, — спохватилась Гермиона. — Это экстренное собрание Ордена Феникса касательно твоего появления, Гарри. Они обсуждают, что делать теперь. Ты, к слову, тоже приглашён, как и все мы. Мы же все совершеннолетние.       — Нам же по семнадцать! — напомнил Гарри.       — Гарри, волшебники считаются совершеннолетними с семнадцати, — напомнила Гермиона.       — Эх, жалко, что тебя, Гарри, не видит моя сестра, — задумался Рон. — Хотя что мне мешает её позвать? — и с лёгким хлопком он исчез.       — Он пару месяцев назад сдал права на трансгрессию, — объяснил Невилл, — теперь постоянно ею пользуется, если это возможно. Миссис Уизли ругается на него, говорит, что он весь пошёл в Фреда и Джорджа.       — А они тут, кстати? — поинтересовалась Гериона.       — Естественно! — ответила два неизвестных Поттеру мужских голоса, и позади Грейнджер появилось двое идентичных друг другу рыжих мужчин в магловских деловых костюмах. Как Гарри догадался, это и есть Фред и Джордж, вот только кто есть кто непонятно.       — Здравствуй, Гарри! — один из близнецов протянул руку Гарри, и стоило Поттеру попытаться пожать руку…       — Гарри, осто… — Гермиона, на лице которой застыл ужас, не успела договорить, так как очкарик уже пожал руку одному из близнецов и… ничего не произошло. Он только почувствовал, что в ладони рыжего Уизли была какая-то коробочка.       — Во дела!.. — восхищённо произнёс близнец, отпуская руку парня. Коробочка осталась в руке Гарри.       — Это да! — подхватил второй.       — Это же наша новейшая разработка!       — Карманный Кардиостимулятор Кумулятивного Концентрата!       — Короче говоря, магической шокер!       — И он сломался!       — А мы на него столько защитных заклинаний наложили!       — Это да!       — Во дела!       — Короче, Гарри, не прикасайся ни к кому, а то мало ли, вдруг у кого магические одежды, и они исчезнут! Стыдоба же!       — А представь, Гарри упал руками на девушку в магической одежде!       — Она же останется голой?       — Надо проверить…       — Точно, пошли за Джинни! — и не успела Гермиона ничего сделать, как эти двое исчезли.       — Интересные личности, — прокомментировал Гарри.       — Это точно, — улыбнулся Невилл. — Они бы доставили кучу неприятностей в Хогвартсе, но они уже выпустились.       — Я слышала, они и без этого мешают Сами-Знаете-Кому, — сказала Гермиона, — так что… Так что всё в порядке, я думаю.       — А Джинни… — осторожно поинтересовался Гарри, но тут сверху спустилась (но по факту, «сбежала») рыжеволосая девушка чуть пониже Гарри, в которой Поттер сразу признал одного из членов семьи Уизли. Увидев Гарри, она сначала непонятно от чего густо покраснела, а затем спряталась за спинами у Гермионы и Невилла. Гарри недоумённо почесал затылок. Нет, конечно, он знал, что не самый привлекательный парень, вот только не думал, что настолько страшный, что от него прячутся девушки.       — Эти двое, да? — поинтересовалась Гермиона.       — Да, они, — кивнула рыжеволосая. — Снова маются дурью. Нет, так-то оно хорошо, но пусть они на Роне экспериментируют, его не жалко.       — Вижу, Рона тут все любят и уважают, — Гарри деликатно улыбнулся.       — Не ну серьёзно, — начала возмущаться Джинни, проигнорировав замечание Гарри, — он единственный из всех нас, у кого нет ну никаких талантов кроме нахождения неприятностей на свою задницу и обжорства!       — А ты? — нахмурился Гарри. Рон ему, может, понравился не так сильно, как, возможно, должен был, но всё же столь явного отторжения Уизли явно не вызывал, поэтому не вполне понимал всего негатива, обращённого в его адрес и пытался понять, имеет ли.       — Она играет в квиддич хорошо, — начала говорить Гермиона вместо Джинни, так как стоило Гарри обратиться к ней, как она вконец стушевалась и ничего не ответила членораздельного, — у неё оценки неплохие, она симпатичная, нравится парням.       Гарри про себя недовольно заметил, что Джинни действительно ничего так, может, даже в некоторых местах красивее Гермионы.       — Гермиона, зачем нахваливаешь? — смутилась младшая Уизли.       — Я говорю чистую правду, — сказала Гермиона. — Не больше, не меньше. И вообще, что-то эти трое задерживаются. Нас же ждут на собрании. Извини, Джинни, но тебя туда не пустят всё равно, ты же ещё несовершеннолетняя.       — Да-да-да, — тут она хитро улыбнулась и достала длинный резиновый жгут.       — Да уж, теперь миссис Уизли не сможет остановить их распространение, — заметил Невилл, — производство волшебных вредилок поставлено на поток, и даже режим Сами-Знаете-Кого не сможет их остановить.       — Это Удлинитель Ушей, — объяснила Джинни, не глядя на Гарри. — Полезная вещичка, когда взрослые что-то замышляют. Активно используется нашими в войне с Сам-Понял-Кем.       — А ещё она уничтожается, если её возьмёт в руки человек с Чёрной Меткой, — подхватил Невилл.       — Полезная штуковина, — заметил Гарри, глядя на свои руки. — Перчатки, что ли, надеть… Хотя нет, нужно быть готовым к очередному приколу близнецов.       — Здраво рассуждаешь, — раздались за его спиной голоса близнецов.       — Кстати, мы так и не представились, — один из них встал перед парнем. — Дред, — рукопожатие.       — И Фордж, — второе рукопожатие.       Гарри решил никак это не комментировать, а впредь так их и называть, может, рано или поздно они и представятся как нормальные люди.       — Ой, я боюсь этого взгляда, — сказал Дред.       — Он так на нашу Гермиону похож… — нахмурился Фордж.       — Нужно быть осторожным, — решил Дред, — альянс мисс всезнайки и антимага окажется смертельно опасным для всей Великобритании!       — О, нет! — драматично взмахнул руками Фордж, — нас ждут новые Тёмный Лорд и Тёмный Лорд-Женщина!       — Почему я Тёмный Лорд-Женщина? — возмутилась Гермиона. — А не Тёмная Леди? Тёмная Леди звучит красиво и благородно!       — Потому что чтобы быть Тёмной Леди нужно встречаться с Тёмным Лордом! — хмыкнул Дред.       — Ну ладно-ладно, — сверху спустился Рон, — повеселились и будет. Думаю, нас уже заждались там, — он кивнул на дверь, ведущую на кухню.       — Скучный Ронни скучен, — протянул Дред, и близнецы удалились на кухню.       — Нам, думаю, тоже пора, — заметил Невилл, и Рон, Гермиона, Невилл и примкнувший к ним Гарри направились на кухню.       Там он увидел, что за столом сидело два десятка мужчин и женщин в различных мантиях совершенно разных возрастов. Во главе стола сидел высокий негр в фиолетовой мантии, а другой интересной личностью был сидевший рядом с негром мужчина с непропорционально большим глазом, который отличался по цвету от другого и бешено вращался, а затем уставился на Гарри. Поттеру показалось, что этот глаз его сканирует как какой-нибудь рентген или типа того. Как только Гарри зашёл, все присутствующие замолчали и уставились на Поттера. Он понял, что все разглядывают его шрам и его глаза. Он уже знал, что глаза ему достались от матери, а сам он выглядит как точная копия Джеймса Поттера, так что многие видели в нём второго Джеймса.       — Присаживайтесь, пожалуйста, — негр указал вошедшим подросткам на свободные места, которые оказались с левой стороны относительно негра в середине стола. Когда все заняли свои места, он заговорил: — Сперва наперво я должен представиться для мистера Поттера: Кингсли Бруствер, некогда министерский мракоборец, а теперь — глава Ордена Феникса. Всех остальных я пока представлять не буду, так как всех нас слишком много, и собрание рискует серьёзно затянуться.       Гарри оглядел присутствующих и в толпе заметил ещё четверых рыжих помимо уже знакомых ему близнецов: невысокую и полноватую женщину (видимо, миссис Уизли), рыжего мужчину с лысиной (глава семейства Уизли, надо полагать) и ещё двое рыжих, которые выглядели как старшие братья близнецов.       — Как мы все знаем, мистер Поттер — личность уникальная, — начал говорить мистер Бруствер. — Во-первых, пророчество, согласно которому именно ему предназначено уничтожить Сами-Знаете-Кого. Конечно, пророчество не несёт особого смысла, но в последней войне с Ним, чета Поттеров стала жертвой именно пророчества.       — А разве Сами-Знаете-Кто не узнал, что мистер Поттер является антимагом? — спросила пожилая женщина с седыми волосами, собранными в пучок на затылке. Сидела она с прямой спиной и выглядела как строгая учительница. Гермиона объяснила, что это учительница трансфигурации, профессор МакГонагалл.       — У нас нет такой информации, однако мы не исключаем и такой вероятности, — сказал мистер Бруствер. — Следовательно, мы будем подгонять все планы, связанные с мистером Поттером с расчётом, что он знает о его способностях. Итак, если кто не знает, то спешу сообщить, что подготовка к операции «Шумная вечеринка» перешла в свою заключительную стадию с момента появления мистера Поттера в наших рядах, — вежливые хлопки. — Мистер Поттер, вас уже посвятили в план операции?       — Н-нет, — замялся Гарри. — Или вы говорите про нападение на министерство с целью выманить Тём… Сами-Знаете-Кого? — Гарри решил, что название какое-то достаточно «странное», но зато очень неочевидное, что уже неплохо. Ответом послужил кивок от Кингсли. — Тогда знаю: нападаете на министерство, на шум прибегает Сам-Знаете-Кто, я его нейтрализую антимагией, его берут в плен и всё такое, да?       — Именно, — кивнул мистер Бруствер. — Нападение будет одновременно совершено с нескольких направлений. Главная задача — создать хаос и неразбериху, такой шум, что даже Сами-Знаете-Кто явится разбираться. И у нас нет права на ошибку: многие наши всё ещё числятся работниками министерства, и если мы потерпим крах, полетят головы, но если мы сможем взять Лорда в плен, войну можно считать выигранной. Мы создадим все условия для того, чтобы он не сбежал, не окреп, пока мы все ищем его крестражи по его же наводке. И тогда с тираническим режимом Того-Кого-Нельзя-Называть будет покончено раз и навсегда.       После этого Кингсли пустился в подробное объяснения плана, по которому выходило, что сначала в министерство проникнут те, кто пока официально там работает, после чего подключатся те, кто под видом незначительных сошек проберутся внутрь, и только тогда начинается основной подрыв деятельности министерства, после чего в бой подключаются маги со всех сторон: из каминной сети, через трансгрессию, блокируются все ходы и выходы. Все дожидаются появления Волдеморта, а когда он появляется, то на сцену выходит Гарри, которого трансгрессируют непосредственно в близости от Тёмного Лорда, Гарри одолевает его, используя антимагию, бессознательного Лорда отвозят в заранее оговорённое место, где он и будет находиться вплоть до своей окончательной кончины. Для Гарри всё звучало просто и понятно кроме одной детали:       — И как же я, по-вашему, буду его побеждать? — поинтересовался он. — Я единоборствами не владею, я могу лишь ловить заклинания, а если он такой великий маг, как все говорят, то тогда мне нужно будет развить мои рефлексы и мускулатуру или типа того.       — Именно для этого мы и тут, — подал голос мужчина с магическим глазом, которого Гермиона недавно представила как мистера Аластора «Грозный Глаз» Грюм. — Мы из тебя сделаем настоящего специалиста по магии, который сможет распознать любое заклинание и адекватно его заблокировать. Хотя что его блокировать — поймал рукой и дело с концом. Поди, даже Авада Кедавра тебе нипочём. Ещё Сириус сказал, что у маглов есть огнеструйное…       — Огнестрельное, — поправил Грюма мистер Артур Уизли.       — Огнестрельное оружие, запамятовал, — кивнул Аластор, — сути это не меняет. Главное, что мы, взрослые, уже слишком стары для всего этого, у нас только мистер Блэк владеет им, вот пускай он и учит вас азам этого вашего огнестрельного оружия. Будет одним из козырей в нашем сражении с Сами-Знаете-Кем. Однако в этой войне замешаны не только Пожиратели, — сказал он. — Конференция решила воспользоваться шумихой и прибрать власть над Британией к своим рукам. Они уже направляли к нам своих послов с предложением объединиться против тиранического режима Сами-Знаете-Кого, однако мы понимаем их мотивы: им нужен полный контроль над Британией для каких-то своих целей. Ещё есть основания полагать, что в наши дела вмешаются некоторые другие страны, но ещё непонятно, кто конкретно.       — Мы готовы и к такому повороту событий, — заявил мистер Бруствер. — Но для этого нам в первую очередь нужно победить Сами-Знаете-Кого, после чего можно уже объединить магическую Британию, ведь она сейчас разобщена и дезориентирована.       — Я бы сказал так: магическая Британия с радостью приняла новый режим, — сказал Сириус, впервые за весь этот разговор на памяти Гарри. — Я уже говорил, мистер Бруствер, что многие уже совершенно искренне поддерживают новую власть. Атмосфера в магической Британии проста: до тех пор, пока Тёмный Лорд не начнёт репрессии, с ним можно жить, потому что он предлагает простые идеи, связанные с грядущим процветанием. Наши идеи о возвращении к старому режиму никому не интересны. Британцы хотят мирной жизни, и если эта мирная жизнь возможна под пятой деспотии…       — Это невозможно! — возразил мистер Бруствер. — Мирная жизнь невозможна при авторитарном или тоталитарном режиме, это можно понять хотя бы на примере магловских государств!       — Это уже не мне судить, — заявил Сириус. — Я просто высказал своё мнение. Мы уже очень далеки от народа. Мы замкнулись в своих идеалах и считаем, что знаем, что нужно народу, но это не так. Мы понятия не имеем, чего хотят простые британцы, а им нужен мир. Их утомила эта война Ордена и Пожирателей, они желают мира, причём неважно, кто именно обеспечит им этот мир. И вообще, маглов больше не преследуют, у маглорождённых появились, так скажем, особые права, никому больше нет никакой нужды в чём-либо сомневаться. Мы движемся в верном направлении, все считают. Я же считаю, что ни мы, Орден, ни Пожиратели не правы. Нужно что-то кардинально изменить, но вот что?       — Именно поэтому я и говорил, что крайне опасно давать Сириусу возможность общаться с чистокровными магами, — неожиданно для всех подал голос Артур Уизли. — Без обид, Сириус, но, боюсь, ты нахватался, так скажем, «неправильных идей».       — Херня собачья, — фыркнул Сириус. — Я «неправильных идей» нахватался ещё во времена, когда я был одиннадцатилетним сопляком, мне не привыкать. К тому же, чего ещё вы ожидали от человека, который без малого десять лет провёл в Азкабане, обвинённый без суда и следствия? Беспрекословной покорности малопонятным идеалам?       — Не отвлекайтесь от темы разговора, — в голосе мистера Бруствера появились стальные нотки. — Мы не ищем правых или виноватых, мы должны определить для себя, как именно нам противостоять иностранной интервенции.       — Я уж молчу про то, что отставание магической Британии от всего остального мира очевидно! — продолжал Сириус. — Я видел представителей зарубежной интеллигенции на роскошных приёмах наших чистокровных семей, я видел, что маги многих государств ушли далеко вперёд! Вы готовы гарантировать, что введёте в оборот магловские изобретения или и дальше вы будете бороться за сохранение традиций? Мистер Уизли, уж вы-то должны меня понять!       — Изобретения маглов маги используют только во вред, — заявил Артур, — уж поверь мне, если нам дать играться с вещами маглов, мы их не сможем приспособить для собственных нужд. Нечего говорить и про электрические приборы, они у нас попросту ломаются.       — Сомневаюсь, — нахмурился Сириус. — Помню, как нам в Хогвартсе говорили, что в школе ломаются электроприборы от взаимодействия с атмосферой магии, но тогда разве не превратились бы в пепел половина городов, где проживают магические диаспоры? Тот же Косой переулок расположен в центре Лондона, и если это было бы правдой, то нас бы уже давно обнаружили. Подумайте на эту тему на досуге, пожалуйста. Или вы хотите сказать, что ради эфемерного Всеобщего Блага можно и пойти на такую жертву как отказ взаимодействовать с миром маглов? Вам не кажется такой подход крайне неразумным? — Сириус вздохнул. — Однако не мне это решать. Мистер Бруствер, мне кажется, Орден находится в тупике. Мы знаем, что делать, но не понимаем, зачем, и порой мне кажется, что мы сами начали забывать собственные идеалы. Разве не вы заявляли, что готовы отказаться от идей Альбуса относительно главенства Всеобщего Блага над чувствами и переживаниями отдельных людей?       — Мистер Блэк, что вы хотите этим сказать? — поинтересовался Кингсли.       — Я даже не знаю, но если дело дойдёт до моего исключения из состава Ордена, то да будет так, — он тряхнул своей головой. — Но не сейчас. Давайте уж победим Тёмного Лорда, а потом будем разбираться, как быть и что делать, так уж и быть.       Гарри осторожно крутил головой и увидел растерянность в лицах магов. Похоже, вера в светлые идеалы, за которые они воюют, пошатнулись. А что касается Поттера, то тот просто не знал, на чьей стороне ему быть. Пожиратели ему не были симпатичны, однако Орден выглядел как кучка консерваторов, которые хватаются за былые заслуги, но которые не могут предложить ничего нового.       «Из пустого в порожнее, — думал Гарри. — Все их разговоры — переливание воды. У них есть план, он работает ровно до той поры, пока не приходится руководить страной. Они знают, как воевать против Волдеморта, но не понимают, как управлять страной. Все их идеи — сущий атавизм и глупость. В чём их идеал? Вернуть всё, как было? Но что «было»? Я слушал рассказы Гермионы, Сириуса, и выходило, что даже во времена без Волдеморта, когда он был почти мёртв, существовала дискриминация, коррупция, кумовство. Прежний строй был неидеален и все возможные изменения, которые были необходимы, не приносили никаких результатов. Таким образом, я должен защитить этот строй, но зачем? Я не вижу в этом смысла. Я готов обезопасить Гермиону, её друзей от некоей угрозы, но ужасы Тёмного Лорда меня не пугают. Он не выглядит как тиран, как человек, который заслужил своё жуткое прозвище, он похож на непонятного человека, чьи идеалы о необходимости спасения магического мира через взаимодействие с миром маглов, попросту опережали своё время. Методы чудовищны, тут никто спорить не будет. А Орден подобен Камерреру. Если уничтожить систему зомбирующих вышек, то будет обретена свободна личная в обмен на тяжёлую ремиссию, инфляцию, кризис, уничтожение шаткого строя. У нас точно такая же ситуация. Сколько раз в истории человечества бывало такое: государство существовало кое-как, но оно существовало, но потом приходили революционеры, которые желали построить новое общество, но вместо этого лишь уничтожали всё то, что было нажито. Революция не способна ничего родить, репрессии никому не помогут, и покуда существует хоть какой-то порядок, его необходимо сохранять. Это ли не принципы консерватизма, которые отстаивает каждый британец?»       Гарри перестал слушать собрание. Ему уже не было интересно собрание этих людей. Всё, что он хотел, так это побыстрее покинуть эту комнату. Может, они сейчас говорят складные речи, однако веры им нет. Гарри для них — оружие, мессия, герой сказки, Мальчик-Который-Выжил-и-Приведёт-Всех-к-Победе, они будут пытаться его задобрить, умаслить, убедить в собственной правоте, поражая самих себя непониманием своих же идей.       «Сириус прав, Орден Феникса умирает, он изжил сам себя — решил Гарри, оглядев присутствующих. — Двадцать лет назад, может, он и был актуален, но в нынешнее время он никому не нужен. Наверное. Может быть. Что я вообще знаю о происходящем? Ничего. Я — сторонний наблюдатель, взваливший на себя ношу определять правых и виноватых».       Таким образом, собрание завершилось тем, что было определено, как же именно проведут операцию, а различные противоречия, которые существуют в Ордене, так и не были разрешены. Члены Ордена начали покидать дом, и через некоторое время в кухне остались только Гарри, Гермиона и Сириус. Кикимер не считается.       — Сириус, мне кажется, ты был со всем слишком строг, — заметила Гермиона.       — Может быть, — равнодушно ответил Блэк.— Однако я сказал то, что должен был, вот и всё. Извини, если моё мнение не совпадает с твоим, — он хохотнул. — Но вас действительно нужно научить стрелять и хотя бы трансгрессировать! И ещё нужно подтянуть тебя по программе Хогвартса, Гермиона. Словом, у нас дел действительно невпроворот.