Концепция магии и всеобщего блага

      На следующее утро после экстренного собрания Ордена Феникса Гарри проснулся как обычно рано, но не в пять часов, а «всего лишь» в семь. Одевшись, он спустился вниз на кухню. Будить кого-либо из обитателей этого дома он не желал, поэтому хотел как можно тише спуститься и позавтракать в одиночестве. Вот только вряд ли удастся как-то поесть — за еду в этом доме отвечал Кикимер, а он, судя по всему, не желал исполнять приказы Поттера, ссылаясь на то, что он «жалкий сквиб». Конечно, Гарри это обращение коробило, но он скрепя сердце признавал, что домовик отчасти прав.       Но на кухне уже сидела Гермиона Грейнджер и завтракала тостами и чаем. Типичный британский завтрак. Увидев Поттера, она кивнула ему и пригласила за стол. Они обменялись утренними приветствиями, а на вопрос Гарри, почему она так рано проснулась, Гермиона ответил так:       — Из-за тебя я тоже повадилась вставать ни свет ни заря. Помогает в учёбе, знаешь ли. Всё-таки самое величайшее благо на Земле — высыпаться.       — Неожиданно слышать такое заявление от такой строгой и прилежной ученицы, — заметил Гарри, — но я не могу не согласиться с тобой. Сон — это очень важно.       Гарри с сомнением осмотрел стол перед собой, который поражал его отсутствием какой-либо еды.       — Кикимер приготовил? — поинтересовался он, разглядывая тост Гермионы.       — Да, — ответила девушка. — Я целиком и полностью не одобряю позицию волшебников относительно домовиков, но не могу не признать, что готовят они вкусно. Ещё немного, и сама избалуюсь и буду целиком и полностью на них полагаться.       — В мире магов столько всего интересного, но они довольствуются столь малым, — заметил Гарри. — Неудивительно, что Тёмному Лорду это надоело, и он решил что-то поменять. Я бы тоже захотел раздвинуть горизонты, будь полноценным магом.       — Не захотел бы, — сказала Гермиона. — Тебя бы воспитали как обычного британского школьника-мага, и ты жил бы в плену иллюзий, предубеждений, и консервативного общества Британии. И не возвеличивай Сам-Знаешь-Кого, он этого не заслуживает. Ещё десять лет назад он истреблял маглов, а теперь желает сделать их своими рабами.       — Он бросил вызов, что уже похвально, — парировал Гарри. — Но методы ужасны, признаю. Я бы сказал, чудовищны. Но мы не о том толкуем. Говоришь, Кикимер приготовил? Можешь позвать его и приготовить и мне тоже, а то меня, сквиба, он слушаться не будет.       — Но ты же не сквиб!       — Его такая чепуха не волнует, — сказал Гарри. — До тех пор, пока я не умею хоть как-либо колдовать, он будет меня причислять к сквибам.       — Хорошо, — в итоге сдалась Гермиона. — Кикимер, — домовик появился рядом с ней, — пожалуйста, приготовь и вторую порцию завтрака для Гарри. И… если ты испортишь завтрак или ещё как-то набедокуришь Гарри, я доложу Сириусу.       — Слушаюсь и повинуюсь, — проскрежетал Кикимер. — Что за времена пошли, Кикимер должен подчиняться грязнокровкам и сквибам… — вместо того чтобы трансгрессировать, он пешком отправился на кухню, чтобы во время своей неспешной прогулки высказать всё, что он думает. — Но нельзя ослушаться, нельзя, нерадивый хозяин же накажет… Да и Кикимер не имеет права не подчиняться.       — Заткнись, — крикнул ему Гарри.       — А ещё и сквибы раскомандовались…       — Пожалуйста, замолчи, — попросила Гермиона.       — Слушаюсь и повинуюсь, — Кикимер удалился достаточно далеко, чтобы его речь можно было пропускать мимо ушей.       — Гарри, не воспринимай его близко к сердцу, — сказала Гермиона. — Мало ли, что он говорит, не слушай его.       — Он просто брюзжит как Вернон, — объяснил Гарри, — а за шестнадцать лет у меня ворчание дядюшки в печёнках сидит.       Тут Гарри понял, что Гермиона смотрит на него с некоторой опаской.       — А… ничего, что ты про своих родственников… — начала было говорить Гермиона, но Поттер её прервал:       — Всё равно, — отмахнулся он. — Померли, да и шут с ними. И мы уже это обсуждали, Гермиона, нет смысла ворошить прошлое. А что твои родители?       — Я их отправила в Австралию, — ответила она. — Они не помнят обо мне. Надеюсь, что там они смогут пережить эту войну.       — Как занимательно — мы, школьники с магией, но всё ещё обычные подростки, манипулируем своими родителями, изменяем их сознания, делаем то, что выгодно нам, — неожиданно сменил тему Гарри. — Вот, например, ты. Ты же маглорождённая, у тебя родители даже хуже меня, они вообще не умеют ни колдовать, ни взаимодействовать как-либо с магическим. И по правилам нашего, магического, мира, они — никто и ничто, а с учётом современных политических реалий лишь инкубаторы, которые произвели на свет обогатитель генофонда — маглорождённую, — Гарри угрюмо уставился на Гермиону. на лице которой появился гнев.       — Что ты этим хочешь сказать? — скрестила руки на груди девушка.       — То, что общество магов лицемерно, эгоцентрично, но эта чванливость ничем не подтверждена, — ответил Гарри. — Мы можем немногим больше обычных людей в наше время.       — Да-да-да, остановка развития общества и все дела, знаем-знаем, — прервала парня Гермиона. — Я удивлена, что ты до сих пор не ознакомился с трудами каких-нибудь японцев-магов, которые выступают за отмену Статута о Секретности.       — Я знаю магический мир всего второй день, я даже с трудами британских магов об истории магии не ознакомился, откуда мне до каких-то политических памфлетов, которые, возможно, запрещены какой-нибудь цензурой магической Великобритании? — усмехнулся Гарри.       Повисла пауза. Тут заявился Кикимер и поставил перед Гарри поднос с завтраком: чашка чая и тосты, а домовик заявил, что через некоторое время подаст и яичницу, после чего удалился, а подростки принялись завтракать. Воцарившееся было молчание нарушила Грейнджер:       — Ты изменился, Гарри. Ты стал слишком озлобленным. Ты уже не тот Гарри, которого я помню по Хай-Камеронсу. Ты… Как бы объяснить? Такое ощущение, будто я вижу тебя настоящего, который прятался за маской весь этот год. И это меня пугает.       — Думаю, что это связано с тем, что нынешний я соответствует тому Гарри, который сломался год назад. когда осознал свою никчёмность, — ответил Поттер. — Тот Гарри, который исчез в день своего рождения, был совершенно другим, как я понял. Он действительно изменился. Вы действительно меня изменили, но это оказалось тщетно. Разве не удивительно? Тебя и Полумну же не просто так закинули именно в мой городок, ведь так? Определённо существовал какой-то великий план, который предусматривал и такой сюжетный поворот. И теперь либо этот сюжет разрушился, либо же просто нужно воспользоваться бритвой Хенлона: не стоит приписывать злому умыслу то, что можно объяснить человеческой глупостью. Как думаешь, кто-то хотел из меня воспитать справедливого защитника Великобритании или же это всё — стечение обстоятельств?       — Это часть плана, — уверенно заявила Гермиона.       — И мы до сих пор пляшем под дудку этого манипулятора?       — Нет, так как манипулятор погиб согласно своему же плану.       — Какой же тогда он манипулятор, раз он допустил такой поворот событий?       — Он считал, что его смерть будет иметь невероятно долгосрочное воздействие.       — И какое же именно воздействие может иметь эта самая смерть? Мы должны его оплакивать, время от времени навещать его могилку, скорбеть и всячески исполнять его последнюю волю?       — Боюсь, в твоей циничной шутке около ста процентов правды, Гарри. Однако теперь его смерть ничего не значит, кроме, разве что, того, что Орден Феникса, главой которого он был, теперь на грани распада?       — Так этот таинственный манипулятор был на стороне Добра?       — Это Альбус Дамблдор, Гарри, я думала, ты уже сообразил, о ком мы говорим.       — Извини, я пока что путаюсь в ваших магических именах, — тут Гарри усмехнулся. — Я вспомнил, что и твоё имя очень и очень необычно.       — Ты однажды рассказал целую лекцию относительно того, откуда есть пошло это имя, кто этим именем называется, — тут Гермиона впервые за весь разговор улыбнулась. — Я тогда же хоть и была Эммой, но глубинная часть подсознания всё же помнила, что имя «Гермиона» очень многое значит для меня, но я никак не могла понять, что именно.       — А я, стало быть, рассказал, — сказал Гарри. — Да уж, около двухсот лет на территории Британии никто в здравом уме не пытался назвать свою дочку Гермионой.       — Ты хочешь намекнуть, что мои родители сумасшедшие? — надулась Гермиона.       — Именно, — хмыкнул Гарри. — Ведь это же абсолютно нерационально называть свою дочку столь необычным, откровенно магическим именем. Такую девочку в обычной школе все будут избегать, издеваться над ней… — тут он замолчал. — Извини.       — Ничего-ничего, — улыбка сошла с лица Гермионы. — Да, пожалуй, ты прав… Знаешь, а я ведь не люблю это имя… «Гермиона»… Так напыщенно и претенциозно. И немногие могут его произнести правильно. Все его сокращали либо до «Герми», либо до «Мионы». И ни один из вариантов мне не нравится. Первое звучит как кличка для собаки, а второе — как название цветка какого-то. Петуния, георгина, миона…       — Какой-то странный ассоциативный ряд, должен заметить, — сказал Гарри. — И я не думаю, что твоё имя так плохо. Оно, как минимум, красивое и необычное. Звучит мелодично.       — Не льсти мне, Гарри, — выдавила улыбку Гермиона. — Я понимаю, ты хочешь быть вежливым, но вежливость совершенно ни к чему. Я высказываю свои мысли, я не напрашиваюсь на жалость.       — Я просто говорил то, что думаю, — вздохнул Гарри. — Так что там Альбус Дамблдор? Если даже предположить, что он действительно что-то замышлял, связанное либо со мной, либо с тобой, то его план не особо удался. И тогда такой вопрос: какая роль во всём этом отведена мне и тебе?       — Думаю, мы оба должны были быть главным героями его сюжета, — изрекла Гермиона. — Он меня воспитывал как воительницу против Сам-Знаешь-Кого, а тебя долгое время прятал ото всего. О причинах, почем он это сделал, мы уже поговорили, да. И он думал, что, проведя год рядом с тобой, снова стану сама собой, и вдвоём мы начнём спасать Великобританию.       — Но если он так боится моей силы, — Гарри посмотрел на свою правую ладонь, — то тогда почему он не избавился от меня при первой же возможности? Зачем позволил мне существовать до сих пор?       — Может, потому что твоя сила слишком уникальна и было бы крайней глупостью и расточительством убивать тебя? — предположила Гермиона. — Или, может, надеялся, что при правильном подходе ты станешь верным цепным псом магической Британии?       — Обе эти вероятности одинаково сильно меня пугают и вводят в печаль, — заметил Гарри. — Однако одновременно с этим обе эти вероятности теперь не могут играть какой-либо роли. Всё, что мне нужно от жизни — это чтобы меня все оставили в покое, так скажем. Дали жить спокойной жизнью. Именно поэтому я и готов сражаться — побыстрее разобраться с Тёмным Лордом, а потом я... Не знаю, потом видно будет. К слову, вы же и без меня смогли бы управиться с ним, я полагаю, — Гарри вздохнул. — Хотя кого обманываю, я же вижу, какие на меня возлагают надежды, мне не трудно догадаться, что без меня им туго, но они все забывают, что я ничего не понимаю во всей этой магической мишуре.       — Именно поэтому тебя и хотят научить, — сказала Гермиона. — Если тебе не нравится, что тем самым из тебя хотят сделать оружие против Тёмного Лорда, тогда просто думай, что тебя всё-таки решили вернуть в то общество, в котором был рождён. На твоём месте я бы обрадовалась, что в итоге заняла то место, которое занимала с рождения. Ты же сын двух магов, тебе место не среди маглов, а среди нас, каким бы наш мир магии не был глуп и нелогичен.       Гарри, обдумав данное предложение, вяло улыбнулся. Да, определённый резон в словах девушки был, и он с лёгкостью готов был их принять.       Однако днём, когда проснулся Сириус, в дом на площади Гриммо снова заявились члены Ордена — они хотели забрать Гарри Поттера в более безопасное жилище.       — И куда вы его хотите поместить? — Сириус стоял в прихожей, скрестив руки на груди, рассматривая визитёров, среди которых был и Бруствер, и Грюм, и чета Уизли, и ещё несколько магов, которых Гарри точно помнил по вчерашнему собранию, но так и не узнал, как их, собственно говоря, зовут.       — В «Нору», очевидно, — ответил мистер Бруствер. — Орден пришёл к выводу, что обучение Гарри будет наиболее плодотворным именно там. И мистер и миссис Уизли совершенно не возражают, если Гарри погостит у них неделю-другую. Помимо всего прочего, «Нора» защищена самыми современными и эффективными защитными чарами. Я не ставлю под сомнение, что это место ещё безопаснее, чем «Нора», однако расположение данного дома крайне неудачно для конспиративной квартиры, поэтому «Нора» предпочтительнее.       Но Гарри уже понял, что Орден просто хочет держать его поближе к себе, чтобы у Ордена была возможность непосредственно контролировать его. Сириус вчера продемонстрировал определённую нелояльность Ордену и тем самым мог утерять доверие у высших руководителей Ордена, а так как у них в приоритете уничтожение Волдеморта, то ради подобной цели они могут прибегнуть к любым ухищрениям.       — Я так понимаю, возражения не принимаются, решение окончательно и обжалованию не подлежит? — ядовито усмехнулся Сириус. — Хорошо, тогда дайте нам время до сегодняшнего вечера. Сегодня у нас были запланированы кое-какие личные дела. Или Орден будет вмешиваться и в них тоже?       — Вы слишком низкого мнения о нас, мистер Блэк, — сказал мистер Бруствер.       Сириус никак не прокомментировал это заявление. Делегация Ордена же соизволила покинуть резиденцию Блэков, и трое обитателей дома номера номер 12 на площади Гриммо остались каждый со своими мыслями.       — Гермиона, приготовься, сейчас мы отправимся на твою историческую родину, — сказал Сириус, когда все члены Ордена трансгрессировали. — Не то чтобы я тянул с этим моментом, просто сейчас это особенно важно сделать.       — Если Дамблдор действительно мне что-то там оставил, мы должны первые узнать, что именно и как это можно использовать, — сообразила Гермиона. — И желательно, если мы первые узнаем об этом, прежде чем кто-то другой.       — И мы не можем доверять даже Ордену, — удивился Гарри. — Получается, что мы трое на своей собственной стороне.       — Так оно чаще всего и бывает, Гарри, — улыбнулся Сириус. — Каждый на своей собственной стороне, никто никому не может доверять в полной мере, все преследуют свои собственные цели, а сотрудничество возможно лишь до тех пор, пока цели и средства совпадают. В нашем же случае цели совпадают, а средства — нет.       — Ладно, Сириус, не надо больше философии, я уже устал от неё за сегодняшний день, — попросил Гарри. — Без обид, Гермиона, просто нужно порой болтать на отвлечённые темы.       Двадцать минут на сборы, и пара подростков, взявшись за Сириуса, трансгрессировали прочь из города и оказались в небольшом городке где-то на просторах Англии. Архитектура сразу же напомнила Гарри треклятый Литтл-Уингинг, но Кроули всё-таки выгодно отличался хотя бы тем, что многие дома всё-таки были раскрашены в разные цвета, а не выглядели как клоны друг друга. Гермиона махнула рукой, и Гарри в бейсболке, надвинутой так, чтобы шрам и глаза не были заметны, в компании большого пса пошёл за девушкой. Они шли по улицам, и Гарри заметил, что дома были всё же крупнее тех, что были в Литтл-Уунгинг, а участок вокруг дома — обширнее. Это был не пригород какого-то мегаполиса, но небольшой городок со своей историей, своими традициями, своими привычками, своими правилами. Это была будто отдельная планета, которая доселе была недоступна для Гарри.       — Хотя в этом мире существует столь много недоступных моему пониманию мест, что называть всего лишь другой городок отдельной планетой совершенно недопустимо, — вслух продолжил Гарри, не заметив этого. — Если для меня всего лишь другой город — иная планета, то что тогда другая страна? Франция, скажем? Иная солнечная система? А тогда другие государства, в которых совершенно другие культуры, отличные от западноевропейской, американской, европейской? Это же совершенно другие миры, параллельные вселенные, сосредоточенные на одной лишь нашей планете, и все мы соединены незримыми узами магии, которые стирают… А ничерта они не стирают, они лишь создают новые границы. Абстракция от магловского мира же ничего не даёт.       — Франция — самая обычная страна, — Гермиона слышала бормотания Гарри. — Разговаривают лишь на другом языке, но в целом, традиции те же самые. Ничего экстраординарного нет. Вот Египет, где бывал Рон с семьёй — совершенно другой разговор, и речь даже не только про магов Египта, которые блюдут традиции ещё тех египтян, что строили магией пирамиды, а про арабов, которые теперь там живут.       — Я что, вслух что-то сказал? — дошло до Гарри.       — И много чего, — заметила Гермиона. — Ты уже минуту рассуждаешь о том, как огромен, но тесен наш мир, как много в нём культур и все дела. Даже назвал мой городок другой планетой.       — И я где-то допустил в своих мыслях логическую ошибку? — поинтересовался Гарри.       — Нет, — неожиданно тепло улыбнулась Гермиона. — Просто поняла, что когда всё закончится, тебя надо отправить в кругосветное путешествие. Ты же никогда не был за пределами Лондона и Литтл-Уингинга, ведь так? — Гарри кивнул. — Вот и повидаешь мир. И если всё сложится хорошо, я, может, даже составлю тебе компанию. И Полумна тоже. Сириус тоже, думаю, согласится. И все те друзья, что нам будут помогать. Вот только нет у нас таких друзей, — теперь пришёл черёд Гермионы мрачнеть. — У нас лишь союзники и товарищи по полю боя.       Гарри и Гермиона замолчали. Они в безмолвии шли себе дальше по городку, пока Гермиона не остановилась напротив пустыря. Она с ужасом в глазах на него смотрела, но стоило ей подойти поближе, как буквально на глазах из пустоты начали выплывать черты крупного дома, и Гарри понял, что до сего момента здание было скрыто защитными заклинаниями, которые снялись, когда явилась хозяйка дома. Поттер, подумав, надел свои перчатки, чтобы ненароком ничего не сломать и не уничтожить. Когда они вошли внутрь каменного ограждения, то попали на тропку, вокруг которой колыхалась высокая трава. Дом и участок пребывали в запустении. Как только огромный волкодав, который неустанно следовал за подростками, переступил через порог участка, он обратился в Сириуса Блэка, и уже три человека дошли до парадного входа. Гермиона взялась за ручку парадной двери, но она оказалась заперта. Тогда она использовала несколько отпирающих заклинаний, но без толку. После череды неудач она попросту попросила Гарри открыть дверь. Тот снял перчатку с правой руки, взялся за железную ручку, и та легко поддалась.       Внутри же было пусто. Лишь пыль толстым слоем лежала на полу и немногочисленных предметах мебели, которые ещё оставались в этом помещении. Гермиона осмотрела прихожую, а затем взмахнула палочкой и произнесла «Големум Ревелио». Ничего не произошло.       — А что это заклинание делает? — поинтересовался Гарри.       — Выявляет живых существ в радиусе нескольких метров, — объяснила девушка. — Может даже обнаружить человека под мантией-невидимкой.       — Я так понимаю, никого нет дома? — предположил Гарри.       — Да, если бы кто-то был помимо нас, я бы почуяла, — кивнула девушка. — Что же, тогда пошли на второй этаж. Там была моя комната.       Они начали подниматься по лестнице, и тут Сириус обратился к Гермионе:       — Скажи честно, Гермиона, ты же не сожалеешь, что отправила своих родителей на другой конец планеты?       — Нет, но я всё же грущу по ним, — ответила она. — Но вот что странно: я с ними прожила одиннадцать лет, а последние пять лет — без учёта предыдущего года — жила фактически без них, но я всё ещё сохранила любовь к ним. Сириус, это же естественно для детей маглов?       — Зависит от ситуации, — ответил мужчина. — Лили, например, никогда не забывала своих родителей и всегда с теплотой относилась к своей сестре.       — Вот только сестринская любовь взаимной не была, — процедил Гарри.       — Бывает, я тоже своего братца недолюбливал, — ответил Сириус. — До открытой вражды дело не доходило, а все наши противоречия были на уровне, так скажем, идеологических. Хотя если ему действительно хватило отваги противостоять Сам-Знаешь-Кому… Или я это уже говорил?       — Думаю, что да, — сказал Гарри.       — Поэтому Лили очень переживала, когда её родители умерли незадолго до твоего рождения, — продолжил вспоминать Сириус. — К несчастью, твоих бабушку и дедушку со стороны Лили я не знал, а вот родителей Джеймса очень даже хорошо.       — Да, ты уже рассказывал, — улыбнулся Гарри. — Ты был желанным гостем у них, помню-помню, и даже какое-то время жил у них. Вот, кстати, хороший вопрос — если мой род действительно известный, то где все мои имения?       — Я боюсь даже предположить, — ответил Сириус, — так как завещания Джеймса и Лили своими глазами не видел. Вот только не ожидай, что у Поттеров во владении было половина Британии.       Тут Гермиона остановилась напротив одной из дверей и взялась за ручку. Неожиданно, дверь поддалась, и троица вошла внутрь. Комната была почти пустой, лишь на кровати лежало несколько ящиков, а на одном из них лежал конверт. На всякий случай проверив его на какие-то заклинания, она всё же решилась взять его в руки. Гарри увидел, что оно было написано Альбусом Дамбдором (так было на конверте написано), а адресовано было…       — Гарри Поттеру? — удивлённо произнесла Гермиона. — Откуда Дамблдор мог знать, что… А, ну конечно, он же мог всё спланировать так, чтобы ты сюда тоже попал, — она протянула парню конверт, и тот начал его разворачивать. Как только он его достал, оттуда выпал ключик.       — Не поднимай его голыми руками! — крикнул Сириус в панике, а потом спокойным голосом объяснил: — Это ключ сейфа в Гринготтсе, скорее всего, а если так, то он лишится всех чар на него наложенных, если ты до него дотронешься, — мужчина наклонился и сам взял его в руки. — О, узнаю его. У Джеймса был такой же. Хорошо, я не буду спрашивать, что ключ от твоего фамильного, Гарри, сейфа делает у Дамблдора.       — Думаю, что он время от времени что-то заимствовал на нужды Хогвартса и Ордена, — заметил Гарри. — Но если он действительно лишь хранил у себя, то тогда я сниму с Альбуса половину своих обвинений, — он извлёк из конверта исписанные косым подчерком листы пергамента и начал читать:       — «Дорогой Гарри!       Я уверен, что когда ты читаешь эти строки, у тебя появилось огромное количество вопросом, адресованных ко мне, на которые ты, несомненно, желаешь услышать ответы. Что же, позволь мне начать делать приблизительные предположения касательно сути содержания данных вопросов, так как у меня наверняка не будет никакой возможности ответить тебе лично.       Этот ключ, который прилагается к данному письму, от твоего фамильного сейфа в магическом банке Гринготтс под номером 687. Я уверен, тебе расскажут и то, как до него добраться, и как правильно обращаться с гоблинами. Готов поклясться своей жизнью, что не забрал оттуда ни кната, а если ты мне не веришь, то стоит тебе спросить у любого работника банка о том, совершались ли какие-либо банковские операции, и они ответят максимально честно, можешь не сомневаться.       А теперь перейдём к другим вопросам — твоё наследство. Так как тебе уже должно быть семнадцать, чтобы получить это письмо, то ты стал полноправным наследником рода Поттеров, однако должен признать, что тут я совершил крайне досадный промах, так как велика вероятность, что если ты как можно быстрее не появишься в министерстве и самолично не подпишешь все документы, подтверждающие твоё существование, род Поттеров может быть признан пресекшимся, а всё наследство перейдёт к ближайшим родственникам с магической стороны. В твоём случае это — Блэки, так как твой прадедушка взял в жёны одну из девушек рода Блэков, однако я не могу рассчитывать на Сириуса, так как он может погибнуть в любой момент, и тогда род Блэков опять же пресечётся, и наследство может попасть не в те руки. Таким образом, я пошёл на отчаянный шаг, который тебе, может, не понравится, и как твой опекун — один из нескольких — организовал…» — тут Гарри запнулся и молча передал бумажку Сириусу. Тот поискал глазами место, где Гарри остановился и прочитал про себя. Блэк нахмурился.       — Гермиона, что ты можешь рассказать о Джинни Уизли? — поинтересовался Сириус.       — Ну ты же сам регулярно бывал в гостях у Уизли, с-сам всё знаешь, — Гермиона ошарашено смотрела на парней. — Славная девочка из славной семьи.       — Ну да, точно, — Блэк начал исследовать другие бумаги, которые прилагались к письму. — Этот пройдоха всё просчитал и всё подготовил… Боже, даже раздобыл твою, Гарри, подпись и твою кровь! Даже боюсь спрашивать, когда он это всё получил!..       — И что же такого организовал Дамблдор, написал документ, который аннулирует все права Поттеров или типа того? — спросила Гермиона.       — Нет, просто организовал брак между семьями Поттеров и Уизли, чтобы в случае чего всё наследство и имущество Поттеров перешло Уизли и не досталось прихвостням Пожирателей, — ответил Сириус. — Гарри теперь уже второй день как является женатым человеком, а его избранницей является та самая Джинни. И почему именно Уизли?..       Это заявление ошарашило Гермиону, что было заметно по тому, с каким ужасом она уставилась на Гарри. Ну а парень же лишь мрачно думал о том, что даже когда он воссоединился с тем миром, в котором он родился, его продолжают нещадно эксплуатировать и манипулировать его жизнью.       — И как же мы можем расторгнуть брак? — нарушил молчание Гарри.       — Чтобы я сам знал, никогда женатым не был! — ответил Сириус. — Но для этого нужно сначала обратиться в Министерство, а потом ещё поделить имущество — короче говоря, в современных условиях это почти не представляется возможным. Только представь: Гарри Поттер заходит в Министерство, раскидывает Пожирателей, вламывается в кабинет к Сами-Знаете-Кому и требует, чтобы он подписал документы о разводе.       Гарри не выдержал и рассмеялся.       — Да уж, очень смешно, — Гермионе же было не до шуток. — Ну хорошо, что хоть Джинни, а не ещё кто-то… — она неожиданно смутилась.       Гарри, тем временем, думал, что Джинни действительно довольно миленькая. Возможно, её даже можно назвать привлекательной. Гарри подумал, а не проснулись ли в нём гены отца, который тоже выбрал рыжеволосую ведьму? Но затем Поттер собрался с мыслями и обратился к присутствующим:       — Ладно, не будем делать из этого трагедию. Никто же не требует от меня… ну… скажем… Ладно, неважно. Короче говоря, прорвёмся, — изрёк он. — И Альбусу большое спасибо — у меня к тебе появилась ещё одна претензия, старый маразматик. Ну ладно меня запихнули к Дурслям, мне тогда годик был. Ладно, лишили меня наследства и всего такого, больно надо. А вот распоряжаться моей личной жизнью, определять, кого мне любить, а кого нет — это уже перебор. И… Твою мать за ногу, где он раздобыл мою подпись?       — Элементарно же, в какой-нибудь из дней подкараулил тебя, как-либо убедил тебя подписать, а затем стёр память, — объяснил Сириус, — обычная тактика взаимодействия с маглами.       — Очаровательно, просто очаровательно, — процедил Гарри. — Но зато да, ради общего блага, да, почему бы и не пожертвовать ещё чьей-нибудь жизнью? — он перевёл дух. — Ладно, простите, просто...       — Я бы тоже рассердилась, узнай, что за меня всё решили, — попыталась успокоить парня Гермиона.       — И даже ничего не сказала касательно того, что я уже подготовил документы чтобы на всякий случай обезопасить тебя, Гермиона, — заметил Сириус.       — Но ты же не подписал их, — объяснила Гермиона. — Я тоже много чего могу подготовить, но без подписи…       — Ну да, разумно, — согласился Сириус. — Ладно, Гермиона, с вашего позволения я дочитаю письмо. Хотя что его дочитывать, всё оставшееся время он оправдывается перед Гарри и просит прощения и так далее и так далее, — он отдал письмо Гарри, а документы оставил при себе. — И ещё у него тут список всех вещей, которые принадлежат и тебе, Гарри, и тебе, Гермиона. О, мантия, Карта!       — Похоже, вы двое слишком недооцениваете сложившуюся ситуацию, — покачала головой Гермиона. — Хотя с чего вас, мальчишек, взять…       — Нет, я как раз трезво оценивают произошедшее, — возмутился Гарри, — и понимаю, что мне этот брак вообще не нужен! Я ведь даже не знаю, кто это такая! Нет, знаю, конечно, вчера же виделись, но всё равно!       — Дурак ты, Гарри, — изрекла Гермиона, — ты совсем не о том волнуешься и печёшься… Ты ведь совсем про меня забыл…       Гарри не придал последней фразе должного значения, решив, что вероятность, что Гермиона ревновала, стремится к нулю. К тому же, вряд ли это ревность, просто Гермиона и без этого слишком много о Гарри печётся, а тут ещё одна головная боль со стороны Поттера, вот она и ворчит.