Концепция магии и всеобщего блага

Losing sleep, in too deep Fading sun, what have I done Came so close to what I need most Nothing left here Opeth — A Fair Judgment

      В особняке Малфоев было множество залов и помещений, в том числе и огромный дуэльный зал. Это было высокое помещение с закругляющимся к верху потолком. Окна в этом помещении были только под потолком, так как у стен были трибуны, расположенные в четыре яруса. Имелось так же две ложи в центре трибун по обе стороны от дульного поля, где должны сидеть, видимо, особо «крутые» зрители. И сейчас в одной из таких лож расселись Гермиона и Полумна, между ними сидела Нарцисса в изумрудно-серебряной мантии и Люциус в своём чёрном сюртуке.       На дуэльном поле, отделённого мощными защитными заклинаниями от трибун, сейчас находилось четыре человека: Рон Уизли с одной стороны поля, Джон Долиш посередине, Драко Малфой и Теодор Нотт, худощавый слизеринец, с другой стороны, который находился на поле в качестве секунданта Драко. Гермиона, когда узнала об этом, спросила у Нарциссы, почему не Кребб или Гойл, но она ответила, что Кребб уже давно как умудрился помереть в борьбе с недобитками Ордена, а Гойлы затаили на Малфоев обиду за то, что глава их семейства погиб в доме Малфоев. То, что Гойл-старший погиб по собственной дурости, их не волновало, однако, как сказала Нарцисса, «давно надо было избавиться от их докучливого внимания к нашей семье, так что мы только в выигрыше».       — Мистер Уизли, у вас есть секундант? — обратился к Рону Долиш.       — Нет, — угрюмым тоном признался Уизли. В руках он крутил палочку.       — Что же, тогда согласно регламенту о проведении дуэлей я обязан буду выбрать секунданта из присутствующих здесь магов, — сказал Долиш. — Желающие есть? — по залу прошёлся издевательский смех. — Что же, тогда я назначаюсь вашим секундантом как рефери.       — Весьма благодарен, — проворчал Рон.       — Что же, тогда я напоминаю о цели сегодняшней дуэль, — вещал тем временем Долиш, достав откуда-то лист бумаги. — Мистер Рональд Уизли, далее мистер Уизли, сын Артура Уизли, предателя родины, ныне отбывающего срок в Азкабане за участие в государственном перевороте, предъявляет претензию на обладание ценным магическим ресурсом, маглорождённой мисс Гермионой Грейнджер, далее мисс Грейнджер, на основании заявления о праве чистокровного волшебника на маглорождённую, поданного в Министерство Магии второго сентября сего года. На настоящий момент мистер Уизли является первым в списке претендентов на мисс Грейнджер, так как некогда первый в очереди, мистер Сириус Блэк, далее мистер Блэк, в данный момент является пропавшими без вести. Ввиду возникшей по неизвестным причинам путаницы в документах, заявление мистера Уизли всплыло только тогда, когда в два часа пятнадцать минут сего дня было подано заявление о праве чистокровного волшебника мистера Драко Малфоя, далее мистера Малфоя, на маглорождённую мисс Грейнджер. Таким образом, имеет место прецедент, который согласно законам нашего государства должен быть разрешён либо отзывом одной из сторон заявления, либо магической дуэлью. Официальным представителем мистера Уизли, мистером Перси Уизли, была выбрана дуэль. Таким образом, наградой в сегодняшней дуэль является мисс Грейнджер, как объект спора между мистером Уизли и мистером Драко Малфоем. За мистером Драко Малфоем до сих пор сохраняется право на обладание мисс Полумной Лавгуд.       — А я не могу попытаться спасти и Полумну тоже? — прервал Долиша Рональд.       — Если вы хотите подать претензию на обладание мисс Полумной Лавгуд, то вам необходимо было это сделать до начала дуэли, — заявил Долиш.       — А она разве уже началась? — с надеждой в голосе спросил Рональд.       — Пока ещё нет, так что если вы желаете добавить в список своих претензий и мисс Лавгуд, то сейчас самое время, — сказал Долиш.       — Что же, тогда и Полумну тоже добавьте в… э… короче, куда надо, — заявил Рональд.       — Протестую, — выкрикнул Теодор Нотт. — Согласно законам нашей страны Лавгуд имеет полное право на самоопределение и на выбор своего мужа, а её нахождение с Драко обусловлено тем, что она совершенно не возражает против брака с Драко, таким образом, Уизли не может претендовать на неё.       — Возражение принято, — сказал Долиш. — Таким образом, награда остаётся неизменной — мисс Грейнджер. Теперь — правила дуэли. Дуэль ведётся до тех пор, пока одна из сторон не сможет по тем или иным причинам продолжать бой. Использование таких заклинаний, как Авада Кедавра, Империо, Круцио и Экспеллиармус запрещено. Полный список запрещённых к использованию заклинаний может быть озвучен, однако в данный момент это не является рациональным, поэтому в случае непредумышленного использования подобных заклинаний на дуэлянта будет накладываться штрафное очко. Техническое поражение будет засчитано в случае, если разница в штрафных очках больше или равна трём. Правила ясны?       — Да, — одновременно сказали Драко и Рон.       — Тогда я объявляю начало дуэли, — сказал Долиш. — Мистер Нотт, подойдите ко мне, — Теодор послушно встал рядом с мракоборцем. — Дуэлянты, прошу поприветствовать друг друга.       Малфой поклонился, а Рон попытался сделать ответный поклон, но это у него не особо получилось. И вот, два парня наставили друг на друга палочки, и дуэль началась.       Совершенно неожиданно выяснилось, что и Рон, и Драко по силе не уступают друг другу. Драко был быстрым и ловким, а Рон был хорош в защите, а многие атаки Рона имели под собой не просто попытку как-то победить Драко, но целенаправленную стратегию, которую Рональд медленно, но уверенно реализовывал. Гермиона признала, что совсем забыла, что Рон, может, и придурок, но он, если может, то способен быть стратегическим гением. И сейчас, похоже, тот самый момент, когда Уизли выключил идиота. Гермиона с сожалением подумала, что почаще он выключал бы этого идиота, многих проблем удалось бы избежать. Как минимум этой, уж точно…       Вот в данный момент Рон направил в Драко мощный водяной шар, который Драко решил заморозить, однако когда Малфой собирался этот ледяной шар отправить в Рональда, тот запустил в него огненный шар, и арена на некоторое время погрузилась в туман. Сверкали вспышки заклинаний, однако когда пар рассеялся, оба участника всё ещё были на ногах.       Дуэль не могла длиться вечно. Рано или поздно у одного из участников должна была закончиться фантазия или силы, и это произошло с Роном. Тот был как никогда близок к победе, ему в итоге удалось загнать Драко в ловушку между несколькими огненными стенами, однако он не сумел вовремя добить Драко, и тот воспользовался промедлением, потушил стены, а затем начал нещадно поливать Рона заклинаниями. Тот едва успел ставить щиты, и в какой-то момент одно заклинание пробило его «Протего», и Рон отлетел в другой конец арены. Но тут уже не повезло Драко: он не успел завершить начатое, и Рон встал на ноги и наставил на Драко палочку.       — Сектумсемпра! — рявкнул Драко.       — Редукто! — одновременно с ним крикнул Рон.       За небольшой промежуток событий, который начался тогда, когда они произносили заклинания, произошло много чего. Когда они только произнесли заклинания, разрушился барьер между дуэльным полем и трибунами. В следующий миг, когда заклинания только летели, из ниоткуда появилась фигура в чёрном, которая выбежала на центр поля и подставила руки под летевших прямо друг в друга лучи. Они без вреда вошли в ладони человека.       — Гарри?! — воскликнули Гермиона и Полумна.       И действительно, это оказался зелёноглазый подросток. В следующий миг вокруг него появился синий магический щит, который был создан Люциусом. Тот встал и усиленным магией голосом провозгласил:       — Всем сохранять спокойствие и оставаться на своих местах, — затем он чуть убавил громкость голоса и продолжил: — Итак, мистер Поттер, я желал бы услышать от вас объяснения касательно того, что сейчас произошло.       Поттер, до этого стоявший спиной к Люциусу, развернулся.       — Для начала ответьте мне на вопрос: вы думаете, что магический щит меня, антимага, удержит? — ухмыльнулся Гарри.       — Считайте это предупредительным выстрелом, — сказал Люциус. — Если вы надумаете сбежать раньше срока, то в вас полетит несколько десятков заклинаний со всех сторон, и даже антимаг не совладает с этим.       — Ваша правда, — кивнул Гарри. — А что касается объяснений… То у меня их попросту нет. Я пришёл исключительно чтобы испортить ваш праздник. Извините, — и в следующий миг весь зал погрузился в непроглядную тьму. В зале поднялся гвалт, кто-то даже пытался кидаться заклинаниями куда попало.       «Перуанский порошок мгновенной тьмы…» — сообразила Гермиона, и тут увидела, как перед ней появилась чья-то рука, а затем раздался голос Гарри:       — Гермиона, хватай Полумну и следуйте за мной, пора валить отсюда!       Гермиона моментально подчинилась и взялась за эту руку. Ей казалось, что мрак вокруг неё — это мрак её души, в которую она погрузилась после сегодняшних дней, и что только эта рука может её спасти в этот момент. Она нащупала рядом с собой Полумну, взяла и её, после чего позволила Гарри увлечь себя за ним.       Некоторое время вокруг была лишь тьма и рука. Иногда из пустоты вырывались чьи-то тела, но они казались миражами из параллельной реальности. В этой было место лишь тьме и руке Гарри, в которой сосредоточена сила, способная поворачивать вековечный ход истории противостояния магии и реальности вспять.       И вот, они вырвались из тьмы в пока что пустующий коридор. В другой руке, облачённой в перчатку, Гарри держал мантию-невидимку и две палочки, которые он кинул девочкам. Они их поймали. Гермионе досталась её родная палочка, и по руке от места соприкосновения с палочкой разлилось такая приятная теплота. Сколько часов прошло, когда из этой палочки вырвалось то треклятое заклинание оглушения?.. Уже ведь небо потемнело…       — За мной, — приказал Гарри и побежал, запихивая на ходу мантию себе за пазуху. — На улице наш поджидает наш новый союзник с портключом в одно безопасное место, — он снял вторую перчатку. — Торжественно клянусь, что это действительно союзник, что он нас не предаст. Ему нет никакого резона это делать.       Ну, а у Гермионы не было никакого резона не верить Гарри. Если он сказал, что всё пройдёт как надо, то так оно и будет.       Однако сзади тьма начинала рассеиваться, и из неё уже начали вырываться маги, причём, самое интересное, впереди бежал Рональд, а за ним нёсся Драко, а только потом уже бежали прочие Пожиратели. И все кидались в заклинания. Пока что Гарри и его спутниц спасало то, что коридоры имели приятное свойство петлять достаточно часто, чтобы в нужный момент, когда, казалось, заклинания вот-вот настигнут беглецов, можно было свернуть и тем самым уклониться. Гермиона не могла понять, почему же слуги таинственного мистера Моргана (хотя она решила, что этот самый Морган как раз и вышел сейчас из странной воронки) не телепортируются перед ними, ведь у них так прекрасно получается игнорировать атнитрансгрессионное поле вокруг поместья, но, похоже, на всё воля мистера Моргана.       И вот, бешеная гонка, во время которой Гермиона пару раз даже отразила заклинания, а Гарри поймал шальную Аваду Кедавру, они выбежали на двор.       — Бежим к воротам, там нас ждут, — сказал Гарри, и гонка продолжилась.       Парк перед входом они преодолели достаточно быстро, однако у ворот они столкнулись с проблемой.       — Твою мать, — ругнулся Гарри, когда увидел, что у ворот никого нет, — его всё-таки нашли… Ладно, Гермиона, трансгрессируй нас в Корнуолл. Он говорил, что их главный лагерь где-то там, но не уточнил, где конкретно. Конспирация, чтоб его, но я понимаю его… Короче, Гермиона, Корнуолл, можешь хоть на макушку нашей королеве высадиться, если её занесло туда. А теперь бежим, нас настигают.       И действительно, стоило им начать двигаться дальше, как мимо них просвистело что-то большое и чёрное, что оказалось метлой, на которой восседал Малфой-младший, но самым интересным было то, что в эту метлу вцепился Рональд.       — Отстань, полудурок! — Драко забыл о том, что он волшебник, и пытался спихнуть нежелательного пассажира ногой.       — Ну уж нет, хорёк! — шипел Рональд.       В другой момент Гермиону это бы развеселило, однако надо учесть, что эти двое, скорее всего, летят именно за ней, так что оставалось лишь бежать за Гарри дальше. И через некоторое она почувствовала, что уже можно трансгрессировать. Тогда она свободной рукой обхватила его за талию. Другой рукой она ощущала Полумну.       Последующие события слились в кашу. Главное, что она помнит — её схватили за шиворот, но она уже пропихивала себя и кого-то ещё через игольное ушко трансгрессии, ну, а на том конце сжавшейся до размеров ничего реальности их ждал заснеженный лес. Гермиона помнила, как вывалилась на снег, и лишь он смягчил посадку. Кому-то повезло меньше, и она услышала стук чего-то тяжёлого об дерево и сдавленный крик боли. Затем она услышала голос… Рона:       — Акцио, палочки, — и она почувствовала, как из её руки вырвалась только недавно обретённая палочка. — Вашу ж за ногу… — она всё же поднялась на ноги, мельком увидела, что Драко в обнимку с метлой лежит под деревом без сознания, с другой стороны Гарри со стоном, держась за голову, пытался подняться, а Полумна уже лежала связанная по рукам и ногам. Гермиона поняла, что-то же самое Уизли собирается проделать и с ней, причём прямо сейчас.       — Чтоб тебя, Рон, ты совсем разум потерял?! — закричала Гермиона. — Какого чёрта ты творишь?       — Я тебя спасаю, дура! — ответил Рональд, махнул палочкой, и Гермиона снова почувствовала, что всё её тело каменеет, а потом его оплетают верёвки. — Ты благодарна должна быть, что я решил попытаться вернуть тебя к свету, а ты сопротивляешься.       — Ещё недавно ты был крайне категоричен в вопросе того, кто я такая и заслуживаю ли я спасения! — заметила Гермиона, пока её левитировали к дереву, где её оплели ещё одним слоем верёвок. — И что же ты собрался сделать?       — Завершить то, что должен был сделать очень и очень давно, — сказал Рональд и уже собирался взмахнуть палочкой и что-то сделать, но тут в него прилетел большой ком снега.       Он не заметил, как Гарри пришёл в норму и теперь бросается снежками. Конечно, оружие аховое, но главного Поттер добился, и концентрация Рона оказалась сбита. Поттер стартовал из стойки, похожей на низкий старт и сбил Рональда на землю, но тут выяснилась главная проблема: Рон был на голову выше Гарри и шире его в плечах раза в полтора, так что исход старого доброго мордобоя был предрешён.       — Ах ты… — ругнулся Рон, поднялся на ноги, но в следующий миг к его лбу был приставлен ствол револьвера.       — Думаю, ты прекрасно видел из окна Норы, как я тренируюсь с этой штукой, — улыбался Гарри зловещей улыбкой. — Я бы попал в твою пустую голову и с пятидесяти метров, а тут от твоей головки останутся одни лишь ошмётки. А теперь руки вверх, брось палочки и сделай всё возможное, чтобы снова связать себя… Короче, обезопась этот мир от себя, пожалуйста.       Рон цыкнул, но вынужден был подчиниться. Он знал, что против ружья он ничего не может противопоставить, поэтому он парализовал самого себя и шмякнулся в снег. Гарри убрал револьвер, чтобы той рукой, которой он держал пушку, вытащить палочки из рук Уизли.       — Что же, неплохо, — согласился Гарри, а затем начал «развязывать» девушек — он попросту дотрагивался до верёвок, а они сами исчезали, после чего протягивал девушкам палочки. В итоге у него остались лишь две палочки. Драко до сих пор так и не пришёл в себя. — Беда, надо с этим белобрысым что-то сделать.       — Потом придумаем, — махнула рукой Гермиона. — Лучше давай придумаем, что с рыжим делать.       — Его Роном зовут, — напомнила Полумна.       — Ну, я так понимаю, промывку мозгов ему устроят дома, я прав, Рон? — поинтересовался Гарри. Ответом послужило молчание. — Гермиона, он может отвечать?       — Может, только не хочет, он наложил на себя достаточно слабое парализующее заклинание, чтобы через пару минут вскочить на ноги и въехать тебе меж глаз, Гарри, — заявила девушка, а затем махнула палочкой, и теперь уже Рон оказался замотан в верёвки. — Будь у меня Сыворотка, уже рассказывал бы о том, какие на нём сейчас трусы.       — Значит, будем добывать ответы по-магловски, — вздохнул Гарри.       — А это как? — поинтересовалась Полумна.       — Ногами, Полумна, ногами, — улыбался Гарри.       — Давай без ног?.. — осторожно поинтересовался Рон.       — Психологическое давление и угроза применения грубой физической силы, к слову, тоже метод допроса, — заметила Гермиона. — Ну, а теперь, Рон, отвечай, зачем? Зачем всё это?       — Можно я отвечу вместо него? — спросил Гарри, а затем продолжил, не дожидаясь чьего-либо ответа: — Влечение, помноженное на ревность порой может даже такого вроде нормального парня как он потерять голову. Я прав? Можешь не юлить, Рон, чистосердечное признание следствию смягчит наказание.       Однако Рон лишь шумно вздохнул.       — И я забыл самое главное: любовь, — неожиданно сказал Гарри. — Любовь плюс влечение умножить на ревность равно любовное помешательство… Берегитесь ревности, синьор. То — чудище с зелеными глазами, Глумящееся над своей добычей. Блажен рогач, к измене равнодушный; Но жалок тот, кто любит и не верит, Подозревает и боготворит! — неожиданно продекламировал Шекспира Гарри.       — Интересные строки, — сказала незнакомая с магловской литературой Полумна. — А любовь приплюсовывается к помноженной на похоть ревности?       — Любовь плюс похоть в скобках, и всё это уже умножается на ревность, — хмыкнул Гарри. — Рон, что скажешь?..       Но Рон продолжал молчать. Гарри шумно вздохнул.       — Гермиона, развяжи его, — заявил Поттер.       — З-зачем? — осторожно поинтересовалась Гермиона.       — Хочу просто проверить Рона, — сказал Гарри. — Не бойся, он один, а нас трое. И ты, Рон, не переживай, мы на тебя не нападём, я тебе даже палочку верну.       Гермиона кивнула и развязала Рона, после чего сняла с него парализующее заклинание. Тот поднялся на ноги, и Гарри протянул ему волшебную палочку.       — Это не моя палочка, — заявил Рон.       — Прости, я их не умею отличать, — Гарри отдал другую. Рон, приняв её, посмотрел на антимага:       — И зачем этот цирк?       — Хочу посмотреть, что для тебя важнее: Гермиона или собственная безопасность, — ответил Гарри. — Если ты так сильно любишь, то есть, хочешь Гермиону, что готов ради неё даже броситься с кулаками на свою избранницу, её подругу и очень злого антимага, то флаг тебе в руки, собственно, я его уже тебе дал. Но если ты любишь по-настоящему…       — Оставь меня в покое от своей философии, — проворчал Рональд. — Тошно… Вечно всё так — когда всё в твоих руках, приходит кто-то и всё ломает и уничтожает.       Он развернулся, а затем с лёгким хлопком испарился в никуда.       — Ты не прав, Рон, — сказала Полумна, — ты сам всё вокруг себя ломаешь. Со своей ревностью ты однажды перегнул, и твоя вечная привычка говорить то, что думаешь, сыграла с тобой злую шутку.       На поляне повисла звенящая тишина.       — Кстати… — осторожно поинтересовалась Гермиона. — Что с твоим папой, Полумна?       — В плену он, — неожиданно подал голос доселе лежавший без явных признаков сознания Драко.       — Выпусти его, пожалуйста, — сказал Гарри, — и вернёшься домой целый. А, и ещё сними все свои претензии на что-либо. И вообще встань на путь самосовершенствования. Найди себе другой объект любви, например, или любимое хобби, чтобы высвободить энергию, которая в тебе копится.       — Извини, Поттер, — Драко встал на ноги, — но я не нанимал тебя как личного психоаналитика.       — Не очень-то и хотелось наниматься, — признался Гарри. — Я просто делал деловое предложение, которое не успел сделать твоему отцу, потому что пришли его дружки и всё порушили. Итак, Драко, что ты хочешь от этой глупой жизни?       — Теперь — ничего, — заявил Драко. — Вернусь в поместье, скажу, что сражался с Поттером, но проиграл и вынужден был ретироваться. Малфои — слизеринцы, мы хитры, и в бегстве не видим ничего постыдного, если оно является частью какого-нибудь плана.       — Ты хочешь сказать, что всё то, что ты мне говорил… — Гермиона запнулась.       — Бессмысленно… — хохотнул Драко. — Я тогда снова позволил гордости взять верх над разумом, и наговорил многого. Но теперь всё абсолютно бессмысленно… И твои разговоры с Долоховым, и со мной — всё теряет всяческий смысл. Мы не в какой-нибудь книжке, где одни мелочи, цепляясь за другие, двигают шестерёнки сюжета. В реальной жизни огромное количество бесполезной информации, которая нигде и никогда не пригодится… — пауза. — Чудище с зелёными глазами, говоришь? А ты не думал, Гарри, что ты и есть то самое чудище? Посуди сам, глаза зелёные, а рушить судьбы людей ты уже ой как научился. Мы с Роном сколько лет спокойно себе учились рядом с Гермионой и Полумной, а ты пришёл из ниоткуда и увёл их. Ревность… Да… Даже я её чувствую, Поттер.       Девушки покраснели, а Гарри, смутившись, ответил:       — Никого я никуда не уводил…       — Уводил, Гарри, но ты в силу своего воспитания этого не понимаешь, — ответил Драко. — Что же, не буду тебе мешать тогда. Можешь пытаться победить Сам-Знаешь-Кого, Моргана, Уизли, делай, короче, что хочешь, я отзываю все претензии. Мистера Лавгуда освободим и реабилитурем, не бойся, Полумна. А, и ещё одна мелочь, Гарри, — сказал он. — У тебя красивые глаза.       — Извини, Драко, эти подкаты не работают, — рассмеялся Гарри, — особенно если они издаются из уст парня.       — Я просто пытался подвести разговор к нужной идее, — отмахнулся Драко. — Я только сейчас вспомнил, где видел эти глаза. Пару часов назад я Гермионе поведал грустную историю о том, как один всем нам известный профессор любил маглорождённую, но их дружбе пришёл конец, когда он назвал её «грязнокровкой», что побудило её научиться думать своей головой.       — Ты про мою мать, что ли? — спросил Гарри.       — Именно, Гарри, — кивнул Драко. — А что, если я скажу тебе, что она жива и здорова и относительно счастливо живёт вместе с её давним поклонником и растит дочку?       — Эйлин?! — охнула Гермиона. И тут её пронзила жуткая мысль — глаза девочки и Гарри действительно до боли похожи! Как же она сразу не сообразила?!       — Она самая, — кивнул Драко. — Судя по твоему выражению лица, Гарри, ты очень хочешь поговорить с матушкой. Что же, не буду томить тебя: графство Нортамберленд, Консетт, Барли Милл Роуд, дом восемнадцать, на пересечении с Саус Вью. Консетт — это к юго-западу от Ньюкасла-апон-Тайн. Вот только в его дом нельзя попасть из самого Консетта.       — Это ещё почему нельзя? — Гарри скрестил руки на груди.       — Во-первых, весь город нашпигован заклинаниями, которые отслеживают магию, — начал объяснять Драко. — Профессор Снегг невероятно параноидален и боится даже того, что в Консетте родится маглорождённый. Во-вторых, Поттер, если ты хочешь поговорить со своей матерью, то ты должен не ломиться через ограду, а через «официальный вход» — камин. В магическом мире не принято, знаешь ли, вламываться без приглашения или хотя бы не оповестив человека по каминной сети. А камин в Консетте подсоединён только к двум другим каминам: тот, что в официальной резиденции профессора Снегга в Коукворте на Паучьем Тупике, и камин в Хогвартсе.       — Это всё, несомненно, замечательно, но… Зачем? — Гермиона задал вопрос, который терзал её с самого начала разговора. — Зачем и ради чего ты нам всё это рассказываешь? Какой тебе прок от того, что ты выдал самую главную тайну Снегга?       — Ответ «потому что я хочу сделать вам подарок на Рождество» вас не устраивает? — Драко взглянул на своих собеседников из-под бровей. — К тому же… Я сильно сомневаюсь, что ты, Поттер, сможешь выбраться от Снегга живым и здоровым. Так что я вообще ничем не рискую. В отличие от вас. Всего доброго, — и Малфой с лёгким хлопком испарился.