Vendetta

      То, что случилось после уничтожения портала, стало одним из самых ужасных воспоминаний Александра, а таковых было немало.       Он не чувствовал.       Ни как смерть пробирается сквозь пальцы, проникает под кожу, медленно течет по венам, достигая сердца. Ни холода, который знобит тело до дрожи. Ничего, абсолютно. Ему казалось, будто в нём вдруг выключили свет и все ощущения, которые он испытывал раньше, отключены. Кровь, что скатывается из уголка рта, ни холодная, ни горячая. От неё остается ужасный алый цвет на коже и неприятное покалывание. Он пытается зацепиться за жизнь, вдохнуть воздух, но он ускользает от него. А потом наступает тьма.       Он не слышал голосов. Не видел перед собой белый свет. Ничего не чувствовал. Тут просто темно и немного страшно. Он обнимает себя за плечи, делает осторожно шаг вперед, пытаясь нащупать под своей ногой хоть что-то. Но там ничего нет. Ни пропасти, которую он так боялся. Просто что-то твердое, не похожее на землю или пол.       Он не переставал вспоминать, как приятно после утомительного дня сесть в кресло напротив окна, наблюдая за тем, как медленно падают с неба миллиарды снежинок. Тут непременно вспомнится что-то хорошее, греющее душу и такое же невесомое, такое же чистое и неприкасаемое, как и эти снежинки. Напротив тебя стоит бокал с белыми шариками, словно десятки снежных баб, собранных воедино — это клюква в сахарной пудре. Берёшь одну, кусаешь — ягодка лопается у тебя во рту и разливается лёгкой прохладной кислинкой, а сахарная пудра приятно хрустит, словно под ногами свежевыпавший снег. Это очень далёкие ощущения. Это вкус из детства. А потому не смеешь больше притронуться к сладости, чтобы не испортить воспоминания. Ведь что ещё осталось из детства, кроме этих воспоминаний?..

***

      — Я бы предпочёл никогда не вспоминать об этом, — барон завершил рассказ, в упор смотря на Даниэля и едва сдерживая дрожь.       Англичанин молчал, не зная, можно ли поверить в такое, но сомневаясь, что Александр просто выдумал всё это. Быть может, он повредился рассудком? Даниэль ухватился за эту мысль, как за спасительную соломинку.       — Александр, вы хорошо себя чувствуете? — подняв на него взгляд, шатен понял, что упустил одну деталь — барон и вправду выглядел как-то странно, но что именно в нём изменилось, Даниэль понять не мог. Он впервые обратил внимание, что глаза у него на редкость странные. Светло-светло-голубые, покрытые, будто изморозью, тонкой белой сеточкой. Такого цвета бывает весенний лед — подтаявший и ненадежный, того и гляди грозящий проломиться под весом неосторожного путника. Полно, а бывают ли у людей настолько странные глаза? Даниэль поежился. По спине пробежали мурашки. Странные глаза. И страшные. Они завораживали, как бездонные колодцы. Он не хотел в них смотреть. Не хотел, но не мог заставить себя отвернуться.       Все это время Даниэль клялся себе в том, что больше не поддастся его лживым фразам, что больше никогда даже не посмотрит в его сторону… И вот сейчас он снова идёт на встречу к нему, послав к черту все свои принципы и гордость. Александр позвал, и он идёт.       Александр ничего не ответил, но взгляд его потемнел.       «Ни одно существо не появилось на свет истинно злым, — подумал Даниэль. — Каждый злодей — это когда-то светлая душа, глубоко, а иногда даже смертельно раненая чьей-то жесткой рукой, нанёсшей удар в самый неожиданный момент — момент искреннего счастья. Многие из обратившихся к тьме прежде целовали ту руку, что толкнула их в пропасть ненависти. Чтобы упасть на самое её дно и выжить, им пришлось научиться быть столь же жестокими и властными, дабы однажды наконец очистить свою душу, обрушив праведный гнев на головы заносчивых глупцов и хитрых обманщиков. ㅤЗлодеями не рождаются — ими становятся зачастую против воли и не по собственной вине».       — Знаете, наверное, мне не стоит этого говорить, но больше поделиться мне не с кем — вы один можете понять о чём я. В последнюю неделю меня снова начали преследовать кошмары. Как… тогда. И мне нужно знать: Тень всё ещё существует?       — Тот, кого не существует, не может вернуться. Удачного дня.       — Вы возвращаетесь в Бренненбург?       — Не сегодня, через пару дней. Ещё несколько дней я буду в Лондоне. Что-то ещё? — не дождавшись ответа, барон кивнул и скрылся в толпе.