Vendetta

      С очередного старинного фолианта взметнулось облако пыли, надолго зависшее в затхлом воздухе библиотеки. Агриппа неудачно вдохнул и расчихался. И кто только придумал расположить сокровищницу знаний в подвале? Нет бы в южной башне: там и светло, и тепло, и вид прекрасный открывается… Но нет. Древним книгам, как и любому кладу, место под землей. Чтоб никто не докопался. Чихнув еще раз, Агриппа не спеша потянулся за следующим томом.       В зал древних книг захаживают редко. Вот зал в центральном корпусе — это да! Там и книги новейшие, и свитки со всемирными достижениями, и шары магические стоят — можно хоть целую диссертацию написать, в бумагах не копаясь! И без всякой пыли.       — С книгами нужно быть предельно осторожным, мальчик мой. Особенно с древними. Одно неловкое движение, и бесценный фолиант будет утрачен навсегда.       — Учитель, у меня нет на это времени.       — Если ты чем-то обеспокоен, это не повод пренебрегать правильным обращением с вещами. К тому же, во всех своих бедах ты виноват сам.       — В чём моя вина?! Я всего лишь хотел отомстить. За вас, между прочим! Если бы вы дали знать о себе раньше, я бы был спокоен.       — Месть вообще не конструктивна. А в твоём случае это ещё и большая глупость: ты пытался мстить заведомо более сильному противнику.       — Не учите меня жить! Лучше помогите найти выход из этой ситуации.       — А из вашей ситуации нет выхода, мой мальчик. Всё, что вам остаётся — ждать и готовиться к самому худшему. Но вы не можете предположить, с какой стороны последует удар.

***

      — Не бойтесь, подойдите поближе. Вам нравится это дерево? Ствол, словно сделанный из меди, листья — серебро и бронза. Как будто статуя стоит посреди поля. Но нет, оно живое. Прислушайтесь, — Одиночество. Александр не понаслышке знает, что означают эти одиннадцать букв, стоящих бок о бок нерушимой стеной на пути к счастью. Он знает, как звучит это слово почти на всех языках. Он пробовал его на вкус. Оно солёное от невыплаканных слез, горькое — от невысказанных обид, тягучее — от бесконечно тянущихся минут, проведенных в его плену. Одиночество — не зарастающая рана на сердце, ноющая тупой болью, режущая осколками надежд, случайно разбитых кем-то очень родным и любимым. Сквозная дыра в холсте личной жизни, которую каждый художник с первого взгляда смело назовет неудачным эскизом. Стрелка часов, никогда не прекращающая свой сумасшедший бег. Александр любовно погладил рукой ствол старого клёна и вздохнул. Даниэль озадаченно молчал. Он совершенно не понимал барона: тот позвал его в сад для серьёзного разговора, а вместо этого рассуждает о каких-то деревьях. — И вы меня считали статуей. Без сердца, без чувств. Да, я должен контролировать свою злость, или я не смогу контролировать свою силу. Я должен контролировать свой гнев, или я потеряю умение строить планы. Я должен контролировать свою ярость, или я скажу все, что думаю.       — Я не понимаю Вас, Александр.       — Почему вы сделали это, Даниэль?       — Клянусь, я не хотел!       — Теперь я вас не понимаю, — Александр в упор посмотрел на него.       — Он говорил мне… Нет, приказывал. Убеждал, что вы хотите мне навредить, вынашиваете очередной план… Я же хотел уехать! Я просил вас! Почему вы меня не отпустили?!       — Ради вас, чёрт возьми! Разве мог я отпустить вас на ночь глядя неизвестно куда? Вам стоило всё мне рассказать… И да, кстати, вы до сих пор этого не сделали.       — Я боялся, что вы примите меня за сумасшедшего. Я не знал, как объяснить это. Всё было так странно…       — Хорошо, — терпеливо произнёс Александр. — Сейчас я готов вас выслушать, как бы неправдоподобно это не звучало.       — Голос… Я слышал голос. Он преследовал меня днём и ночью изо дня в день. Я пытался сопротивляться, но я не мог, не мог больше этого выносить! Я не хотел причинять вам вред… Вы так много для меня сделали.       — Голос? — переспросил барон. — Расскажите мне поподробнее. Что это был за голос, и когда это началось?       — Он был мужской. Мог принадлежать человеку лет тридцати. Он постоянно убеждал меня, что вы не человек, что вас нужно убить. Он приводил мне доказательства, издевался, смеялся надо мной. Это было невыносимо!       — Идите, Даниэль. Мне нужно подумать, а вам не помешает отвлечься.       Александр смотрел вслед удаляющемуся Даниэлю. «Что ж, я не удивлён, что они выбрали именно тебя, Даниэль. Ты не можешь долго сопротивляться, они всё верно рассчитали. Кто же это мог быть? Впрочем, вариантов не так уж много. Только трое, не считая Даниэля, знали, что я не человек. Это точно не Агриппа — его голос точно не сойдёт за голос тридцатилетнего человека. Елена. Но голос был мужской. Значит, это снова Иоганн». Александр тяжело вздохнул.       — Ну, что ж, Иоганн, ты решил помериться со мной силами. Хорошо, я принимаю твой вызов. И мне известно твоё слабое место.