Vendetta

***

      В тот мартовский день была необычайно сильная гроза. Александр хорошо это запомнил: Альтшдат хоть и славился дождями, но подобные штормы случались редко. Дошло до того, что в городе опрокинулось несколько дилижансов, а одного крестьянина смыло с набережной в реку.       Сочувственно качая головой при таких новостях, Александр еще не знал, что они предвещают беды в его собственной жизни.       В отличие от большинства аристократов, его не раздражала плохая погода. Это служило хорошим поводом не выходить из дома и наслаждаться лимонным чаем за книгами о магии. Однако тогда все было иначе. После ужина веткой разбило окно на втором этаже, в кабинете, и на стол полились струи ливня. Пришлось спасать документы, напрочь забыв и про книги, и про чай.       Услышав звон стекла, в комнату понабежали бестолково суетящиеся слуги. Бумаги Александр уже успел убрать и, разозленный, предпочел ждать внизу, подальше от шума. Он как раз проходил мимо входной двери, когда кто-то принялся настойчиво бить в нее кулаком. Даниэль был занят наверху, и Александр решил отпереть сам.       Капли по крыльцу колошматили с такой мощью, что грохот становилось слышно даже за толстыми стенами замка. Завязав потуже бархатный халат, Александр подумал, что сейчас в гости может прийти разве что чёрт из преисподней, и распахнул дверь. Порыв ветра бросил ему в лицо ледяные брызги дождя, вынудив зажмуриться. Когда он открыл глаза, то увидел в проёме рыжего нескладного мальчишку.       — Что Вам угодно?       — Это Вам, — произнёс парнишка, доставая из-под полы запечатанный конверт.       — Вы свободны, — Александр мельком взглянул на конверт и закрыл дверь. Записка состояла всего из двух строчек: Господин Александр, считаю своим долгом сообщить Вам, что сегодня днём скоропостижно скончался мой супруг и Ваш близкий друг — Фредрих Бессель. Мой дражайший супруг упомянул Вас в своём завещании, посему прошу Вас посетить наш дом в удобное для Вас время.       Иоганна Бессель.       Он долгое время смотрел на этот простой текст, не в силах до конца осознать его содержание. Это казалось чьей-то глупой шуткой. У Александра никогда не было много друзей, но Фредерих был едва ли не самым близким из них.       Написано оно было рукой Иоганны, и Александр понимал, что это не могло быть розыгрышем.       «Я должен непременно пойти туда, — барон бросил быстрый взгляд за окно. — Как только погода немного прояснится».       Александр в глубокой задумчивости поднялся в свой кабинет, налил вина и тяжело опустился в кресло. Письмо он по-прежнему сжимал в руке.       «Жизнь и смерть так непредсказуемы, так близки друг к другу. Мы существуем, не зная, кто следующий покинет этот мир. Как же мне плохо… я не могу даже плакать… Судьба, будто издевается надо мной. Несправедливо и жестоко». Его руки задрожали, а из глаз беззвучно потекли слезы.

***

      Дорога в город лежала через болото. Копыта лошадей отдавались не привычным звонким стуком, а хлюпающим чавкающим звуком, и слугам то и дело приходилось останавливать карету, чтобы вытащить из топи увязшие колеса.       Снегопад сегодня густой, уже не зимний. Мокрый, нежный, тающий от одного прикосновения снег сыпется с низкого неба. Белые пушистые хлопья скользят по поверхности мартовских луж, маскируя их от прохожих.       Под снегом — влажная скользкая грязь. Ждёт своих неаккуратных жертв. А жертвы бегут мимо, не зная, что вон тот приятный островок, так и манящий опереться-довериться — комок грязи, присыпанный снежком.       Иоганна была необыкновенно красива, той редкой несовершенной мягкой тёплой красотой, которая не разит наповал приступом жгучей похоти, но вызывает желание быть рядом и оберегать. Две длинные пушистые косички светло-русых волос, большие бархатно-серые глаза, курносый носик, округлые формы и тонкая талия — удивительное сочетание женственности и простоты.       Она посмотрела на него и улыбнулась. Искренне, но как-то робко и беспомощно. Так, что у Александра сжалось сердце.       — Иоганна, — барон слегка склонил голову. — Вы обладаете такой твёрдостью и выносливостью, какие мужчинам и не снились — да, я всегда так и считал, хотя с детства мне внушали, что женщины — это хрупкие, нежные, чувственные создания.       — Благодарю, — она немного приблизилась. — Знаете, его глаза сияли так ярко. Я хотела сохранить это сияние. Я ненавижу это чувство, когда ты не чувствуешь ничего. Ты пуст. Ты не счастлив, ты не грустен, ты — ничто. Когда твой разум идёт кругом, но ты не все равно не можешь ничего почувствовать. В некоторые ночи мне так бы хотелось вернуться в прошлое, и не для того, чтобы что-то изменить, а для того, чтобы просто почувствовать парочку моментов дважды, — женщина всхлипнула и опёрлась о предложенную руку.       — Грустно мне Вас такой видеть, — сокрушённо произнёс Александр. — Очень грустно… Сколько я вас знаю, никогда в тяжёлые минуты жизни у вас не бывает носового платка, — барон протянул ей салфетку с его инициалами.        — Благодарю. Я писала, что мой супруг упомянул Вас в завещании. Через неделю, во вторник, у нас будет нотариус. Он огласит завещание. Я бы просила Вас присутствовать при этом.        — Конечно. Могу ли я помочь чем-то сейчас?        — Вы уже сделали всё, что в Ваших силах — мне действительно нужно было с кем-то поговорить. Но теперь уже достаточно поздно. Да и непогода разыгралась вновь. Быть может, Вы примете моё приглашение и останетесь на ночь в одной из наших гостевых комнат?