Vendetta

***

      В коридоре было тихо. Вечерний час давно уже вступил в свои права, вытесняя темной задумчивостью светлое время суток, и последние закатные лучи едва прорывались сквозь плотно занавешенные массивными шторами окна.       Звук мерного тиканья напольных часов казался материальным, будто он способен забраться внутрь тела и по венам добраться до самого мозга, чтобы где-то в районе затылка эхом вернуть затихший под кожей звук.       Звук удара прерывает тиканье и чистая поверхность стекла над циферблатом оказывается искажена сетью маленьких трещин, похожих на чьи-то рога…       Через некоторое время, устав бродить по коридорам, Даниэль вышел в случайную дверь, оставив её приоткрытой. Прямо перед ним располагалась широкая черного мрамора лестница с массивными перилами, а по бокам в глубины замка уходили два темных коридора. На всем своем протяжении лестница была освещена тусклым пламенем десятка свечей, отбрасывающих причудливые тени на яркую драпировку.       Поднявшись по широким ступеням на второй этаж поражающего своими размерами здания, он с интересом огляделся. В этой части замка было достаточно помещений, в которых он ещё не бывал, и это было как раз одним из них. Движимый всевозрастающим чувством любопытства, он устремился дальше.       Умиротворенная тишина окутывала замок. Туманный рассвет подступал все ближе, роняя на сонные травы прохладные слезы росы.       Даниэль чувствовал себя совсем крошечным в лабиринтах пыльных коридоров. В следующей пустой комнате стоял несравненных запах нежилого, аромат каменной пыли и старой бумаги, на столе оплывшая свеча, забытая хозяевами замка, обнажённая, сиротливая.       Постепенно звенящая и уютная нежилая пустота заполняется шумом его шагов, и ее кристальная чистота сломана, забрызгана бытом. Взгляд скользит по полкам, заставленным книгами, шкатулками, свёртками, флакончиками.       Спустя некоторое время, в комнате уже весело потрескивал камин, согревая большой холодный кабинет.       Даниэль взял с полки первую книгу, вторую, пятую. Все они имели разный размер, цвет. Некоторые были напечатаны, а некоторые написаны от руки. Эти книги не объединяла какая-то тема, Даниэль не мог найти ни единой общей черты между ними. Создавалось впечатление, что они оказались здесь только потому, что были не интересны владельцу. Были здесь записи о сорвавшихся экспериментах, старые документы, о которых уже никто не помнил. Иногда среди этого бумажного хлама проскальзывали карандашные эскизы. Некоторые из них были весьма не дурны, и Даниэлю было бы интересно узнать автора этих работ. Он даже отложил несколько, собираясь позже разузнать о них у барона.       Один из переплётов привлёк его внимание. Книжица была маленькой — заметно меньших остальных — в старой потрёпанной обложке. Владелец явно не жалел свою маленькую спутницу: переплёт был сломан в нескольких местах, многие страницы вырваны и вшиты снова. Листы были исписаны мелкими убористыми буквами, складывающимися в слова. Они просили, требовали, умоляли, кричали, плакали… Сотни, тысячи, миллионы слов, переполненных отчаянием и злобой, надеждой и непокорностью, невообразимым спектром самых разных эмоций, многим из которых Даниэль даже не смог бы дать названия.       У человека написавшего это не было прошлого, не было будущего, и казалось, даже настоящего казалось на самом деле не существовало. Ни лиц, ни имен, ни воспоминаний, только твердая уверенность в том, что он оказался здесь незаслуженно.       Иногда казалось, что он упускает из виду какую-то очень важную деталь, словно без нее картина мира этого человека выглядит неполной, искалеченной, словно в его жизни было что-то еще, что-то… или, может быть, кто-то очень дорогой сердцу.       Среди страниц был вложен небольшой медный ключик, вероятно от какой-то шкатулки. Даниэль оглянулся, отмечая, что этих вещиц вокруг него великое множество.       Внизу скрипнула дверь. Холодный воздух на краткий миг ворвался в холл дома, разогнав темноту и затхлость помещения, словно осветив собой жизнь. Тяжёлый хлопок. Потревоженная тишина старого дома высказала своё возмущение какими-то непонятными скрипами, едва уловимыми стонами.       От неожиданности Даниэль вздрогнул и врезался головой в полку, о которой совсем забыл. Сверху на него посыпались свёртки. Тихо ругаясь и потирая затылок, англичанин выбрался из-под кучи бумаг. Держась за ушибленное место, он с тоской подумал, сколько времени уйдёт на уборку всего этого.       Один из свёртков привлёк внимание Даниэль своей необычной фактурой. Англичанин развернул его. Оттуда на него взглянули мужчина и женщина. Леди была хороша собой: её лицо было спокойно, ласковые глаза чуть прикрыты. Её спутник оказался знаком Даниэлю, хотя и выглядел гораздо моложе. Не вызывало сомнений, что это был Александр. Но не девушка и не барон привлекли его внимание. Взгляд Даниэля был прикован к кольцу на пальце юной особы. Ему казалось, он бредит, но ошибиться было невозможно — точно такое же кольцо он хранил у себя с самого детства.

***

      День этот был очень тусклый и невеселый — отчаянный ветер, надтреснуто воя, тревожил кроны дремлющих деревьев, а непроглядный дождь лил, яростно бренча по лужам.       Александр вернулся домой изрядно промокшим и недовольным. Раздражённо сбросив мокрый камзол на первое попавшееся кресло, он прямиком направился в гостиную.       Он разжёг камин, наполнил бокал терпко пахнущим коньяком и, опустившись в кресло, задумался.       — Не желаете ли присоединиться?       — Нет, благодарю. Я хотел кое-что спросить у вас.       — Думаю, сейчас не лучшее время для разговора.       — Да, конечно… — пробормотал Даниэль. Он уже направился было к лестнице, но вдруг остановился, развернулся и решительно направился назад. Александр с явным удивлением наблюдал за ним.       — Пожалуй, я готов Вас выслушать, — прервал напряжённую тишину барон, когда Даниэль остановился перед ним.       — Меня интересует одна вещь, — англичанин сел в кресло напротив и протянул ему небольшой ключик. В глазах Александра появился явный интерес.       — Где вы его раздобыли? — барон повертел ключ в руках и вновь посмотрел на Даниэля, а затем, не дожидаясь ответа, продолжил. — Вам интересно, что можно открыть этим? — Тут англичанин утвердительно кивнул. — Я Вам отвечу. Он от шкатулки с некоторыми вещами из моего родного мира.       — Могу я взглянуть?       — Зачем? Для Вас это лишь пустой интерес, а мне это может причиняет боль.       — И всё же, я бы настаивал. Поверьте, это может быть важно!       Александр замолчал.       — Ну что ж, — глубоко вздохнув, сказал он, поднявшись, и исчез в дверном проёме.       Время текло для Даниэля медленно, и он не взялся бы сказать, сколько минут прошло, прежде, чем Александр вернулся. Он бережно поставил перед ним шкатулку из золочёной бронзы и эмали. Несколько осторожных поглаживаний, принятых Даниэлем за сентиментальность, и детали шкатулки отошли в сторону, открывая замочную скважину.       — Пожалуйста, — повернув ключ несколько раз, барон открыл шкатулку. Он начал неторопливо перебирать её содержимое, попутно рассказывая о каждой вещи в общих чертах. Но Даниэль не слышал его, взгляд англичанина был прикован к золотому кольцу с выгравированным внутри камня гербом. Сам того не ожидая, Даниэль перебил Александра и указал на кольцо:       — Расскажите мне о нём?       — О кольце? — удивленно переспросил барон. — Что я могу о нём рассказать… Это моё обручальное кольцо, с ним не связано ни какой истории.       — Обручальное? — переспросил Даниэль.       — Да, — спокойно подтвердил Александр.       — Если оно обручальное, значит, у него должна быть пара.       — Да, — слегка раздражённо ответил барон. — Но к чему все эти вопросы?       — Прошу Вас, ответьте. Это действительно важно для меня. Где его пара?