Anhedonia

— Я возьму контроль, — тихий голос заставляет меня оторвать взгляд от серого статуса капитана и развернуть игру. Puppey был в сети 7 минут назад. — Клем написал Тиибану, чтоб мы играли без него, — говорит Густав, ожесточенно щелкая мышью. — Если он не решит свою проблему, то на следующей карте берем замену. — У нас есть еще три минуты, — упрямо говорю я. — Артур? Артизи уже готов воевать и без одного игрока, дразня противника в чате. Я откидываюсь на спинку кресла, потягиваясь, пока не отжали паузу. — Давайте голосовать, кто главный? — фыркает Артур, что-то снова набирая в чате. — Что за детский сад? — с досадой протягивает Куроки, переключающийся между крипами Чена. — Ну и зоопарк. — Густав, рули, — предлагаю я, и в ответ мне одобрительно хмыкает Шторм, летящий через реку. *** Где-то в Берлине, в сумраке комнаты, где светит лишь монитор да бледно-красные кнопки клавиатуры плавят кончики пальцев, Куро оттягивает ворот футболки. За Рубиком послушно следует Чен и его звери. Вывести вперед кентавра, дать сетку, успеть украсть, выжить. Алгоритм действий разваливается, когда враг выходит из тумана, но пальцы быстрее, чем мысли. Все рассчитано. Все юниты на местах и каждый готов сыграть свою роль. — Ебаный старкрафт, отлично развел, — хохочет Артур, прежде чем отключиться. — Шторм важнее, — спорю я с Густавом, неожиданно чувствуя, как же сейчас мы близко к провалу. И Густав чувствует этот холодок тоже, а я стою за спиной Невермора, наблюдая, как он атакует крипов. Теперь он мой, темная фигурка послушно следует за мной, за мной же прыгает в толпу — я успеваю, реквием для погибших вражеских героев, и я втаптываю их в землю. Артур периодически возвращается, закупаясь, но тут же вылетает. А капитан так и не подает признаки жизни, Куроки уже бросил Чена на базе, захватив пару его крипов. По карте скачет бешеный Рубик, вселяющий ужас в выживших соперников. Я тихо матерюсь, когда вылетает Густав, но Артизи, лагая и ноя, протягивает свое существование до его возвращения. В голосовой врывается Тиибан, успокаивая нас и передавая какие-то указания от Клемента, с которым он говорил по телефону, но мы особо не слушаем. Я хочу слышать только этот шепот, обрушивающий мое сознание куда-то невообразимо низко. — Мехран? — я нарушаю тишину, притворяясь, что опасаюсь его вылета из игры. — Да? — выдыхает он. Звучит до жути пошло, хотя я знаю, что это просто усталость. Я невольно смущаюсь, но, как бы ни колотилось сердце, я веду своих героев в бой, закусывая губу до крови, когда погибает один из них. Куроки жалуется, что болят глаза, а Густав, обессиленный лагами, летает по карте, стараясь делать хоть что-то. А пятерка врагов подходит к нашей базе. *** На дисплее телефона номер капитана. Артизи, разозленный невозможностью вернуться в игру, нехотя берет трубку. — И ты тоже? — с ходу задает вопрос Клемент, сочувственно и по-отечески, что так бесит Артура. — Это проклятье, — отвечает он, — мне надоело. Парни втроем, их просто задавят количеством. Мы проебали! — Знаешь, я в них верю, — голос капитана теплеет. — Мне тоже страшно, но я в них верю. — Тиибан будет вместо тебя в следующей? — спрашивает Артур, пытаясь перезапустить, в очередной раз, стим. — Ты не представляешь, — мрачно отзывается Клемент, — каково мне это слышать. Лучше скажи мне что-то приятное. Артизи замирает, сжимая в руке мышку. — Ну, мы их набреем, братишка, — неуверенно выговаривает Артур, пальцы которого дрожат, не в состоянии набрать пароль. — Как же ты будешь играть без меня? — хрипло спрашивает Клемент, голос которого невыносимо низкий, с каждым словом становится все более завораживающим. Артур торопливо встает со стула и выглядывает в коридор. Родителей и брата нет дома. Приоткрывает штору и тут же запахивает обратно, прижимаясь спиной к стене, сползает по ней вниз. — Со мной будет Людвиг, — пытается огрызнуться он, — и Куро с Густавом, и наш сэмпай. А ты можешь отдохнуть, не беспокойся. — Не беспокоиться, говоришь? — Артур судорожно выдыхает после этих слов, жалея о сказанном. — Как я могу не беспокоиться о своей команде? Плохо же ты обо мне думаешь, малыш. — Отстань, — рявкает малыш, слыша смех Клемента. Артур сбрасывает звонок и возвращается к компьютеру, заваливается в новое лобби, поздравляя ребят с победой. Включает микрофон, напяливает наушники, готовясь к матчу, но экран телефона вспыхивает. Сообщение. Его ни в коем случае нельзя читать, но рука тянется сама, тыкая в иконку конвертика. По пальцам пробегается холодок, Артур откладывает телефон, рассеяно моргая, когда на экране последним пиком появляется Мортред. «Блять», — стонет он про себя, когда Клемент объявляется в тимспике и присвистывает, разглядывая выбранных героев. Ему кажутся порнографией тихие переговоры Густава, Людвига и Куроки, в которые не вмешиваются ни капитан, ни играющий тренер. Артур несказанно рад, когда молчит Клемент и все, вроде бы, налаживается. — Умница, — нежно протягивает голос в трубке, которую Артур прижимает плечом к уху. — Ну нахуя я опять отвечаю тебе? — бурчит парень, разглядывая кусочек кекса на тарелке. — Ты не можешь не ответить, — насмешливая интонация выводит из себя и тарелка летит в мойку, звякая о другую посуду. — Могу, я все могу, — сбивчиво отвечает Артур. — Что бы сделал, если бы мог все-все? — Оказался бы в твоей комнате и врезал тебе, — хмыкает Артизи, не думая. — А я бы поиграл с тобой в доту, — снова смеется капитан. — Это лучшее, на что ты способен. — Ты так уверен? — ядовито ухмыляется Бабаев. — До встречи на буткемпе. Теперь Пуппей в нерешительности молчит, задумчиво пробегаясь пальцами по теплому боку собаки, которая бессовестно устроилась у него на коленях. Гордость за то, что его команда справилась с испытанием, сменяется тоской. Он подхватывает сонную тушку, перекладывая сопящего бульдога в кресло, и выходит на балкон. Первая затяжка и клуб дыма, который быстро сносит ветром. Сейчас неугомонный Густав, недовольный прошедшими играми, собирается запускать стрим с Людвигом. Куро, наверное, вымещает эмоции на своем новом друге — недавно же хвастался, что хозяин квартиры дал добро на то, чтобы повесить боксерскую грушу. Знал капитан, как обманчива тишина. А канадская змея медленно заползает в постель, скручиваясь в уютный клубок. Змея не оставляет после себя ничего, кроме надежды на скорую встречу, когда темные глаза будут близко. Когда ядовитая улыбка будет посвящена только Клементу.