Золотые фазаны

Открытие мисс Хантер в картинной галерее поразило меня до глубины души. Холмс позвал меня туда, и директриса высоко подняла подсвечник, чтобы я мог собственными глазами убедиться в невероятном сходстве. Всё во мне восставало против увиденного. Нет… здесь какая-то ошибка! В памяти моей еще слишком живо было то мрачное дело в поместье на болотах, в котором не последнюю роль сыграло такое вот случайно обнаруженное нами портретное сходство. Страшное то было дело – и не только жестокость самого преступника побуждает меня называть его страшным. Страшен был конец преступника. И было что-то неправильное в том, что история повторялась в отношении юной невинной девушки. Я промолчал в ответ на торжествующее: - Что вы на это скажете, Уотсон! Промолчал и когда мисс Хантер по дороге к своему кабинету обронила: - А вас ещё удивляло, что она не боится снова бывать в библиотеке! Тех двух раз, что я видел мисс Дин, вполне хватило, чтобы хорошо её запомнить. Девушка не была особенной красавицей, но её лучшим украшением была ослепительная юность и блеск озорных глаз. Нет, пусть здесь будет ошибка! Пусть эта сияющая юность не имеет ничего общего с пыльным мрачным портретом, с делами о призраках и неприятными тайнами, ради которых школьницы сбрасывают друг друга со ступенек и запирают в темных подвалах. Не нужно, Нелли, пожалуйста! Кажется, последнюю фразу я пробормотал вслух. - Вы что-то сказали, доктор? - Нет-нет, мисс Хантер, - пробормотал я. Холмс тем временем по-хозяйски расположился в кресле напротив директрисы. - Что ж, у меня для начала два вопроса, - произнес он таким тоном, словно ответы на ещё невысказанные вопросы он уже знал и просто желал проэкзаменовать присутствующих. – Во-первых, я хотел бы увидеть список всех учениц. Мисс Хантер, кажется, была готова к чему-то в этом роде. Список незамедлительно нашёлся у нее на столе. Холмс быстро пробежал его глазами, потом остановился, уперев указательный палец в одну из строк. - Мисс Джонс – невысокого роста, рыжеволосая и не слишком привлекательная? Мы с Вайолет оба уставились на детектива. Я, казалось бы, уже должен был привыкнуть, но каждый раз такие демонстративные кунштюки Холмса повергают меня в изумление и восторг. - Но Холмс! Как вы догадались? – вскричал я. – Как можно определить внешность девушки по фамилии? Холмс самодовольно ухмыльнулся и хотел было ответить, но мисс Хантер опередила его. - Это элементарно, доктор! – сказала она. Скулы ее слегка порозовели и она кинула взгляд на Холмса, словно ученица на экзамене, ищущая у профессора одобрения и позволения продолжать. – Мисс Джонс – одна из трех девушек, чистивших ягоды в кухне в день странного приключения с фазаном. Полагаю, мистер Холмс расспросил о ней миссис Коуч или мисс Чичестер, когда беседовал с нею после ночного происшествия. - Вы совершенно правы, - откликнулся мой друг. – И я готов утверждать, что мы в результате знаем имя одной из двух заговорщиц нашего наблюдательного приятеля Блейка. - То есть вы полагаете, что в кухню вообще никто не входил, и фазана выбросила в окно одна из присутствовавших учениц? - Именно, друг мой! Именно! - Но зачем? Холмс, - продолжал я нервно, - быть может, хотя бы вы понимаете, что здесь происходит? Потому что я, признаться, не понимаю ничего… Вы говорите, что знаете или подозреваете, кто из учениц виновен в том или ином странном поступке, но это ничуть не проясняет мне смысл всех этих странных поступков… - Терпение, терпение, друг мой, - снисходительно бросил Холмс и тут же повернулся снова к директрисе. – Мисс Хантер, второй вопрос: что вы знаете об ученице Нелли Дин, о ее семье? Реплика Холмса меня задела. - Как, Холмс! – воскликнул я. – Неужели вы не можете сами ответить на свой вопрос? У вас есть имя, фамилия и внешность – чего же вам еще нужно? Холмс рассмеялся. - Уязвленное самолюбие нашего доброго доктора Уотсона, - обратился он к мисс Хантер, словно меня в комнате не было, - помноженное на его симпатию к храброй ученице Нелли Дин, дает мне возможность лишний раз продемонстрировать вам возможности дедуктивного метода. Что ж, Уотсон, рассказать о мисс Дин? Слушайте. – Холмс сомкнул кончики пальцев и откинулся в кресле. – Мисс Дин семнадцать лет. Она выросла в Уолсоле, в небогатой семье местного викария и его жены. На пятьдесят… да, полагаю, на пятьдесят процентов ее обучение в «Фазанах» оплачивает муниципалитет в благодарность за заслуги её отца и в силу того пункта в завещании мисс Фезант, в котором она просит отдавать предпочтение ученицам из ближайшей округи. У неё нет ни братьев, ни сестер. Но она, должен заметить, неродной ребенок достопочтенного викария. Он удочерил ее в достаточно юном возрасте. Я правильно излагаю, мисс Хантер? Я взглянул на директрису. Её глаза широко распахнулись – на сей раз и она была потрясена. - Как, мистер Холмс? Сама… сама Нелли не знает, что она приёмыш! В школе об этом известно только мне! Холмс смеялся. Его ребяческое самодовольство каждый раз после того, как ему удается поразить кого-то своими умозаключениями, могло бы раздражать, если б не было столь искренним. Я, пряча улыбку, поддержал мисс Хантер: - Действительно, Холмс, откуда вам всё это известно? Признайтесь, снова тайком наводили справки, чтобы нас поразить? - Отнюдь, друг мой. Все это достаточно просто, хотя, признаюсь, некоторые утверждения были весьма смелыми, но интуиция не подвела меня. Посудите сами. Невероятное фамильное сходство, которое мы только что наблюдали, не может быть случайностью. Однако никто в школе не считал мисс Дин родственницей былых владельцев, хотя мисс Хантер, разумеется, знакома с семьями всех учениц. Стало быть – приёмная дочь. С пунктом в завещании миссис Фезант я, признаться, был знаком. Но больше пятидесяти процентов – нет, на это власти Уолсола не пошли бы ни за что на свете. Что ещё? - Викарий, - напомнил я. – Почему именно викарий? - А, это и было самое смелое моё предположение, не скрою. Но, как видите, я не промахнулся. Девочка-приёмыш, не знающая о том, что она неродная, – то есть удочерённая в самом нежном возрасте – могла, конечно, быть дочерью покойных друзей своих приёмных родителей, но… Увы, в наше время наиболее распространённая судьба для сироты – ступени церкви и затем – приходской приют. Однако девочка нашла семью, и не из последних, раз она здесь. В Уолсоле нет крупных поместий, кроме «Фазанов», остаются местные фермеры, слабо заинтересованные в том, чтобы дать детям достойное образование, и церковные служители. Я назвал викария и, как видите, угадал. - Браво! – только и смог произнести я. Мисс Хантер ничего не сказала, но глядела на Холмса, как ученик на обожаемого педагога. - Кстати, Холмс, - заметил я, воспользовавшись паузой. – Раз мисс Дин сама абсолютно не в курсе своего родства с Фезантами, мы напрасно подозревали её. - Вы неправы, друг мой, - возразил Холмс мягко. – Мисс Хантер обнаружила портретное сходство лишь теперь, но у мисс Хантер несколько десятков учениц, а портреты она рассмотрела впервые давным-давно, когда ещё не была знакома с мисс Дин. Не то в случае самой Нелли. Представьте себе любопытную девицу семнадцати лет (а она любопытна, это нам отлично известно!), которая натыкается на такой портрет в стенах школы. Разумеется, она возомнит бог весть что. - Позвольте мне поговорить с мисс Дин, Холмс! – вырвалось у меня. - Нет, - отрезал мой друг. – Даже не принимая во внимание вашу неуклюжесть в подобных деликатных вопросах, мы должны прежде получить несколько большее представление о том, что именно она возомнила и на что рассчитывает. Мисс Хантер, в доме есть какие-либо вещи, принадлежавшие старой миссис Фезант? Ее личные бумаги, письма? - Да, в большой библиотеке, - оживилась Вайолет. – Там стоит коробка с бумагами миссис Фезант – выбросить их нам показалось невежливым, а передать тоже было некому, поскольку у нее не было наследников… - Тогда, я полагаю, разумно было бы взглянуть на эту коробку, - кивнул Холмс. – Вы идёте, Уотсон? - Я присоединюсь к вам позже, - пробормотал я, слишком ошарашенный разворачивающейся передо мной картиной. - Как хотите, - Холмс подал руку мисс Хантер, и они вышли из кабинета, причем я услышал, как Холмс напевает себе под нос вполголоса старинную шотландскую песенку: - «Помнишь речку под горою, Нелли Дин, где сидели мы с тобою, Нелли Дин»… Едва за ними закрылась дверь, я вскочил. Нет, я поговорю с Нелли! Одного разговора с ней наверняка будет достаточно, чтобы убедиться, что она и слыхом не слыхивала ни о каком портрете. Если же… если она и вправду придумала какую-то глупость вроде того, что она наследница каких-то несуществующих сокровищ Фезантов, её нужно предостеречь, чтобы фантазия не завела её слишком далеко. Я досчитал до пятидесяти, глубоко вздохнул и выбежал из комнаты. Где сейчас могут быть ученицы? На занятиях или в саду? Я спустился в холл и задумался, и тут внимание мое привлек странный звук, доносившийся со стороны лестницы, ведущей в подвал. Что за черт! Недолго думая, я в три прыжка одолел лестницу и вбежал в раскрытую дверь зловещего подвала. Перепуганная девушка в фартуке горничной обернулась мне навстречу. Всего лишь уборка! А я-то подумал, что в подвале опять творится какая-нибудь чертовщина. Я кое-как объяснил девушке свое вторжение и повернулся, чтобы уйти, но тут заметил, что девушка трудится как раз над тем углом помещения, где мы накануне обнаружили странные следы ржавчины. Горничная почти вычистила пол в этом месте, теперь ржавчину здесь не разглядел бы даже зоркий глаз Холмса. - Простите, а вы случайно не знаете, что лежало прежде в этом углу? – небрежно спросил я горничную. – Что-то ржавое, судя по выметенному вами сору? - Да сэр, знаю, сэр, - кивнула девушка. – Это колодезные цепи, сэр. Колодцем на заднем дворе теперь почти не пользуются, вот цепи и сложили сюда, сэр, чтобы не ржавели. Но они всё равно ужас как ржавели, сэр. Это все сырость, сэр. Должно быть, их отдали старьёвщику. Я поблагодарил девушку и поспешил в библиотеку на первом этаже школы. Кажется, одной загадкой в нашей истории стало меньше! Как же мы сразу не додумались расспросить прислугу! Но едва я открыл дверь библиотеки, как понял, что даже не одной, а двумя. Холмс с ликующим видом победителя сидел, высоко согнув острые колени, прямо на полу, обложенный стопками пыльных пожелтевших писем, перевязанных ленточками. В руках он держал развернутое письмо и читал вслух мисс Хантер, изящно присевшей на стул напротив него. … «… несмотря на то, что я тверда в решении отдать свой дом под школу для девочек нашего графства, я бы очень хотела, чтобы все эти украшения достались моей родной внучке. Ах, если бы ее только разыскали!».