Золотые фазаны

Снова приходится мне взяться за перо, чтобы пополнить своим свидетельством картину произошедшего. По причинам, которые станут понятны читателю позже, записи, сделанные мною в тот вечер в журнале, не могут послужить основой для этого рассказа, и мне придётся полагаться больше на свою память. В тот день мне стоило больших усилий удержать внимание девочек. Только Мелани Трейвен и Филипа Картер слушали мои объяснения, да и то, вероятно, просто потому, что сидели на первой парте. Впрочем, общее поведение учениц, как ни странно, улучшилось, они с интересом разглядывали пластырь на моём лбу и не решались дерзить мне. Видимо, в их глазах я превратилась на время из сухого учебника математики в живого человека, или даже в героиню романа. Однако некоторые продолжали отдавать предпочтение книжным персонажам. Мисс Клеменс на моём уроке читала под партой Эдгара По, и мне пришлось отобрать у неё книгу. Я знаю, мисс Хантер не одобряет таких методов в обращении с ученицами, но я убеждена, что есть проступки, которые нельзя оставлять безнаказанными. После обеда я отправилась к себе в комнату, чтобы подготовиться к завтрашним занятиям. Мысли мои постепенно обратились к недавнему приключению мисс Дин. Я была убеждена, что этой загадке есть только два объяснения: либо живое воображение самой мисс Дин нарисовало ей в ночи пугающие картины, либо над ней подшутил кто-то из подруг. Не так трудно с помощью лампы и разрисованной простыни изобразить призрака и дополнить представление каким-нибудь шумом, вроде звона цепей. В этот момент я вспомнила, что в школе действительно хранилась старая цепь от колодца. Она давно не попадалась мне на глаза, но, скорее всего, до сих пор лежала где-то среди старого хлама. Взглянув ещё раз на томик По, я подумала, что это самый лучший способ спрятать всё снаряжение «призрака» – просто положить его вместе с другой рухлядью. Решив, что обнаружение цепи и простыни могло бы существенно успокоить учениц, я отправилась в подвал. Там я ничего не обнаружила, кроме того факта, что в подвале наконец-то прибрались: пол был чисто выметен, петли смазаны. Тогда я вспомнила о чердаке над библиотекой. В отличие от подвала, он редко используется. Последний раз его открывали, пожалуй, прошлой весной, когда переносили оттуда в библиотеку архивы миссис Фезант. Основной ключ от чердака хранился в учительской, а дубликат - у меня, на большой связке запасных ключей в нижнем ящике стола. Я взяла этот основной ключ из учительской и поднялась на чердак. Однако выяснилось, что ключ не подходит к замку. Приглядевшись повнимательнее, я поняла, что это вовсе не ключ от чердака. Он был старым, довольно грубой работы, поцарапанным и даже немного погнутым, должно быть, долго пролежавшим где-нибудь на дороге. Мне показалось сомнительным, чтобы кто-то случайно перепутал два таких ключа. Но может ли быть, что его нарочно подменили? Я зашла к себе в комнату, взяла запасной ключ и с его помощью наконец смогла зайти на чердак. Я сразу заметила, что пыль на полу возле двери недавно тревожили. Следы были трудно различимы, но, судя по размеру, они могли принадлежать кому-то из старших учениц. Я осторожно огляделась и, стараясь делать как можно меньше шагов, прошла вдоль следов. Проверив пару коробок и шкафчик с побитой молью одеждой, я вскоре добралась до большого сундука. Там, под парой старых скатертей, я обнаружила кусок большой ржавой цепи и карнавальную маску, обрамлённую длинными прядями ниток. Должно быть, она изображала лешего или вампира. Внимательно осмотрев маску, я заметила среди светлых нитей прицепившийся человеческий волос. Первым моим порывом было снять его и при случае сличить с локонами учениц. Но потом я вспомнила: в школе ведь работает профессиональный детектив, не лучше ли обратиться к нему? Я завернула маску и цепь в скатерть и отнесла к себе в комнату, а затем отправилась искать наших лондонских гостей. Увы, мне не удалось поговорить с мистером Холмсом. Они с мисс Хантер отправились на прогулку, и я не нашла возможным мешать им, только отметила, что, должно быть, главной целью приезда знаменитого сыщика было вовсе не ведение расследования. Я занялась своими обычными делами: проверила тетради, подготовила задания на следующий день, отправила наконец мисс Дин и мисс Трейвен разбирать карточки. Несколько раз я встречала доктора Уотсона, похоже, он искал случая поговорить наедине с мисс Дин. Мне это показалось несколько подозрительным, но мисс Хантер всегда говорила о докторе как об очень порядочном человеке, так что я не стала ничего говорить, и только постаралась по возможности занять мисс Дин в библиотеке. Мистер Холмс по-прежнему был занят с мисс Хантер, а когда ближе к вечеру я вновь вспомнила о своей находке, джентльмены уже уехали. Тогда я решила записать всё в журнал, пока впечатления свежи в моей памяти. Попросив горничную принести мне чаю, я вернулась в свою комнату. Прежде чем взяться за запись, я достала старый ключ, которым подменили ключ от чердака, чтобы изучить его повнимательнее. Я как раз рассматривала его через пенсне, когда чай принесли. Рассеянно кивнув горничной, я продолжала своё занятие. Затем я выпила полчашки чаю и взялась за перо, но никак не могла сосредоточиться. Прошло, должно быть, минуты две, когда в дверь снова постучали. - Войдите, – сказала я и краем глаза увидела в дверях девочку в форменном платье. - Да, мисс Трейвен, вы что-то хотели? - спросила я, оборачиваясь, и внезапно поняла, что ошиблась. Это была вовсе не Мелани Трейвен, а Шейла Клеменс. Она растерянно поправила мою ошибку и сказала, что пришла за своей книгой (я разрешила забрать её только после вечернего чая). - Да-да, конечно, - ответила я, слегка растерявшись. Как я могла перепутать двух таких разных девочек? И откуда у меня странное ощущение, что Мелани всё же была в комнате? Пытаясь отогнать это наваждение, я подошла к книжному шкафу и достала оттуда Эдгара По. Мисс Клеменс забрала свою книгу, сделала книксен и вышла. В задумчивости я допила чай и вновь попыталась вернуться к своему журналу. Вот как выглядела сделанная мной запись: «Кто-то ключ от чрдака, погнутый. Пыль, сделаны следы. Маска в сундке, к фонарю в блбиотеке цепь, Мел…» Буквы расплывались у меня перед глазами, к горлу подступала дурнота. Я подумала, что, должно быть, всё дело в недосыпании. А может быть, у меня в самом деле сотрясение мозга. Так или иначе, самый лучший способ борьбы со всеми болезнями, который я знала, - это сон. К сожалению, с ним у меня также были некоторые проблемы. Но в этот раз стоило моей голове коснуться подушки, как глаза закрылись сами собой и я забылась зыбким болезненным сном.