Золотые фазаны

Мистер Холмс объяснил мне, в чем состояла его идея, простая и изящная, как всё, что он предлагает: наша нарушительница спокойствия ищет «сокровища» в библиотеке, но при таком изобилии орнитологического декора в поместье она может и ошибаться. Какой фазан стережет фамильные драгоценности старой владелицы – вопрос открытый. Вот мы и решили прогуляться по саду и взглянуть на других птичек. Вдруг они нам помогут? В саду было просто очаровательно. Мягкое осеннее солнце вызолотило дорожки, а живые изгороди и аккуратно подстриженные кусты были еще глубокого тёмно-зелёного цвета. Царило тихое безветрие, где-то щёлкал дрозд. Мистер Холмс подал мне руку, и мы медленно пошли по дорожке, наслаждаясь, возможно, последним по-летнему тёплым днём. Я искоса поглядывала на чёткий орлиный профиль своего спутника. Когда он на пути к разгадке, у него такой вдохновенный взгляд! Я поскорее отвернулась, чтобы он не заметил, что я его разглядываю так бесцеремонно. Думаю, сторонний наблюдатель мог бы принять нас за романтическую пару, занятую исключительно друг другом… о себе умолчу, но мистер Холмс, конечно же, был настроен по-деловому, и его неспешность и даже некоторая вальяжность в движениях объяснялись единственно тем, что в эти минуты наиболее активно работал над проблемой его несравненный ум. Стоит отметить, что доктор Уотсон не пошел с нами, и более того – мистер Холмс сознательно отказался на этот вечер от его компании. Это меня слегка интриговало, особенно в свете того, что я не могла не понимать: у доктора свое вИденье проблемы в отношении Нелли Дин. Я поделилась своим беспокойством с Холмсом. Не думает ли он, что доктор может неосмотрительно раскрыть наши планы Нелли? Холмс кивнул небрежно, словно это само собой разумелось. - Вы правы, как всегда, дорогая мисс Хантер. Полагаю, наш общий друг сейчас уже полностью поглощён беседой с вашей юной воспитанницей. - Но… Холмс! Если он всё ей расскажет… как же засада? - Весь вопрос в том, - загадочно отвечал Холмс, полуприкрыв глаза, - чтО именно называть словом «всё». - Не понимаю вас, - проговорила я. - Дело одновременно упрощается и осложняется тем, мисс Хантер, - ответствовал Холмс самым любезным тоном, - что доктор Уотсон не на шутку увлечён маленькой мисс Дин. Я была шокирована. - Доктор… увлечён? Влюблён в Нелли? – вскричала я. - Дорогая мисс Хантер, прошу вас, не тревожьтесь, - Холмс повернулся ко мне и успокаивающе взглянул в мои глаза. – Если в каких-то делах я готов поручиться за моего друга, то это дела подобного рода. Доктор Уотсон – глубоко порядочный человек, вашей ученице ничего не угрожает. И я, признаться, успокоилась и совершенно выбросила Нелли Дин из головы. Как выяснилось позже – зря. Мы неторопливо прошли мимо клумбы поздних роз, и мистер Холмс, нагнувшись, понюхал белый полураспустившийся бутон. - Они не пахнут, мистер Холмс, - почему-то сконфузившись из-за его ошибки, прошептала я. - Зато они очень красивы. - Немного пугаясь собственной смелости, я сорвала бутон и вдела в петлицу изящного сюртука Холмса. - Благодарю, - отвечал он серьёзно. Мы дошли до фонтана, тут было первое украшение в виде фазана, которое я намеревалась показать. Немедленно я возблагодарила бога, что фонтан был пуст и сух, потому что раньше, чем я успела что-либо произнести, мистер Холмс одним грациозным прыжком перемахнул бортик и оказался внизу. Подойдя к каменной птице, он самым внимательным образом осмотрел прочно прикрепленные к основанию лапы фазана и исследовал дыру, в которой скрывались подведённые к фонтану трубки. Я непроизвольно протянула руку, чтобы помочь ему выбраться, когда он закончил свой осмотр, но Холмс, ухватившись за край фонтана, легко подтянулся и через секунду уже стоял рядом со мной на дорожке. Он извлек из кармана безупречно белый платок, тщательно вытер запачканные сырым мхом и землёй пальцы, и только тогда взял мою руку в свою и слегка пожал. - Поберегите силы, мисс Хантер, они вам, думаю, понадобятся нынче ночью, - сказал он, усмехнувшись. – Номер первый пуст сейчас и был пуст всегда, - продолжал он, кивая на осмотренную им фигурку. - Переходим к номеру второму. Мне очень хотелось растянуть прогулку как можно дольше, и к «номеру два» я повела незнакомого с нашим парком гостя самым окольным путем. На случай, если бы он разгадал мою уловку, у меня была наготове отговорка: в парке у нас есть небольшой лабиринт, объект любопытный, и не было ничего странного в том, что мне захотелось показать его гостю – а это лишних метров триста дорожки, не считая пути внутри самого лабиринта. - Скажите, Вайолет, - Холмс вдруг нарушил затянувшееся молчание. – Если бы вы были мужчиной, какое занятие вы бы для себя избрали? Наверное, вопрос должен был показаться мне неожиданным, но я столько раз сама задавала его себе, что начала отвечать прежде, чем обдумала его уместность. - Если б я обладала мужским умом, - медленно проговорила я, - всё больше и больше склоняюсь к тому, что занятия благороднее и интереснее вашего, мистер Холмс, я не сумела бы найти. Но я женщина, а потому, - я вздохнула, - я довольствуюсь тем, что есть. – Вдруг вспомнив о роли мистера Холмса в моем нынешнем положении, я поспешила поправиться: - Нет-нет, только не подумайте, что мне не нравится моё место! Настоящее призвание женщины - это всё-таки дом, семья, дети. Своей семьи у меня нет, поэтому лучшего занятия, чем надзор за неокрепшими детскими умами, мне трудно и пожелать. - Вот как, - проговорил Холмс. – Выходит, вы всем довольны? - О да, - горячо отвечала я. – И ни на секунду не забываю, чем я обязана вам, мистер Холмс. - Однако я, напротив, глядя на вас, боюсь, что допустил ошибку, рекомендовав вас попечительскому совету через Майкрофта, - Холмс повернулся ко мне, и глаза его загорелись каким-то странным тёмным огнём. - Я не оправдала ваших ожиданий? – потерянно пролепетала я. - Напротив, Вайолет. Вы их превзошли. Мне оставалось только гадать, что он имеет в виду. Лабиринт Холмса не заинтересовал. Я нарочно отстала на полшага, надеясь, что он, быть может, собьется с пути – куда там! Рассеянно шагая, не глядя под ноги, он, сам того не замечая, вывел меня из лабиринта за время вдвое меньшее, чем потребовалось бы мне на то, чтобы добраться до центра, и ни разу не потратил и секунды лишней на выбор тропы на развилке. Теперь перед нами высился «номер второй» - громадный каркас из толстой проволоки, обвитый плющом так густо, что я не уверена, угадывали ли ученицы в этом каркасе все того же фазана, упитанного и длиннохвостого. Но от острого взгляда Холмса ничего не скрылось. - Ага, - проговорил он многозначительно и мгновенно скрылся в гуще плюща. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, раздумывая, не последовать ли за ним, как вдруг откуда-то с другой стороны лабиринта послышался шорох и треск веток. Тогда я была убеждена, что слышу чьи-то шаги; сейчас не поручусь, что в надвигающихся сумерках мне не почудилось. Но, так или иначе обстояло дело, я не стала ждать – сделала шаг к увитой плющом импровизированной беседке и торопливо скользнула внутрь. Нет, наверное, скользнула – не то слово, потому что сквозь плети вьющегося растения пришлось протискиваться и продираться. В следующую секунду меня так крепко обхватила чья-то сильная рука, что я не могла пошевелиться. Я сдавленно вскрикнула во мраке, но тут же услышала тихий голос: - Ах, это вы, мисс Хантер. Прошу простить меня, повышенная скорость реакции – одна из издержек моей профессии. Вас что-то напугало… снаружи? - Мне почудилось, что кто-то идет, мистер Холмс, - прошептала я, чувствуя, что слова мои звучат глупо. Пусть так; что такого, если прогуливающаяся в парке ученица или преподавательница встретит прогуливающуюся в парке директрису? Мне не было видно лица Холмса в темноте, но он, обронив: - Подождите меня здесь, - бесшумно покинул наше укрытие. Через минуту он вернулся. – Никого нет, Вайолет. Думаю, мы можем спокойно тут осмотреться. Мне не было видно, что делает Холмс, и я закрыла глаза, сосредоточившись на информации, предоставляемой мне прочими органами чувств. Я чувствовала локоть Холмса справа от себя. Кроме того, слышала тихий шорох: он, видимо, что-то искал в кармане. В довершение работало обоняние. Я ощутила легкий запах трубочного табака, исходивший от моего спутника. Когда я вновь открыла глаза, Холмс уже зажег спичку, и маленький уверенно разгоревшийся огонек подсветил его длинные пальцы и внимательное, склоненное над землей лицо. - Ха! А вот это занятно! – внезапно воскликнул он. – Безусловно, мы не первые, кто разгадал в этих джунглях очертание все той же милейшей птички. - Что вы нашли? – заинтригованно спросила я, подаваясь вперед. Холмс зажёг новую спичку от старой и слегка отодвинулся в сторону (насколько это было возможно в нашем тесном укрытии), чтобы дать мне увидеть. Земля под проволочным каркасом была основательно перекопана. Я подтолкнула комок грязи туфлей; под ним что-то блеснуло. Ловкие пальцы великого детектива выхватили и подняли вверх маленький предмет. То была крохотная серёжка с жемчужинкой. Мы выбрались из-под (или «из»?) второго фазана, и я перевела дух. Кажется, у меня раскраснелось лицо – горели щёки. - Что вы скажете, мисс Хантер? – спросил Холмс с тихим торжеством. – Вы же знаете, чьё это украшение, не так ли? - Знаю, - отвечала я потерянно. – Это серёжка Нелли Дин. Вопреки ожиданию, мой ответ обрадовал Холмса. - Великолепно! – он потёр ладони одну о другую. - Значит, это всё же она? - Вы, как всегда, правы, Вайолет. Это она! Левая сережка Нелли Дин. - Вы смеётесь надо мной? - Ничуть. Я бы никогда себе этого не позволил, Вайолет. В расстроенных чувствах, даже не спросив его, почему он решил, что серёжка непременно левая (честно говоря, я свои серьги на левые и правые не делю), я брела к последнему пункту нашего пути по парку, не зная, что и думать. Я совсем уж было поверила в невиновность Нелл – и вдруг эта загадочная находка! Эта серёжка точно принадлежала Нелл, приехав в школу после каникул, она показывала мне эти милые маленькие жемчужинки – ей подарил их на день рождения отец. Я едва смотрела, как Холмс тщательно обследует фазанов на воротах усадьбы. Этот последний пункт ничего не прибавил к уже имеющейся у нас информации. Сумерки сгустились, когда мы пустились в обратный путь. Странно, но Холмс, кажется, был в отличном настроении, даже что-то насвистывал. Я снова невольно залюбовалась им. - Мистер Холмс, ведь вы распутаете это дело, правда? – спросила я почти жалобно. Он казался погружённым в свои мысли, но откликнулся немедленно: - Я уже распутал его, Вайолет. Осталось лишь кое-что проверить. Холмс и Уотсон уехали через минуту после того, как мы вернулись в дом, а я, немного ошарашенная стремительностью событий, проводив их, стала подниматься по лестнице. Энн Чичестер попалась мне навстречу. - Мистер Холмс с вами? – выпалила она, заступая мне путь. - Мистер Холмс и доктор только что уехали в гостиницу, - отвечала я. На лице Чичестер мелькнула досада. – Вас что-то тревожит? – спросила я. – Может быть, если вы поделитесь со мной… Чичестер смерила меня взглядом. Впервые мне пришло в голову, что, быть может, не все старые служащие школы были рады неожиданному назначению на должность директора человека со стороны. - Думаю, время ждёт, - наконец, процедила она сквозь зубы. Я постаралась отвлечься от мыслей о предстоящем деле и заняться своими повседневными обязанностями. Мне это удалось, и время до назначенного часа пролетело незаметно. Весь дом уже спал, когда приблизительно через десять минут после того, как я заняла свой пост возле двери чёрного хода, раздался условный стук. Я торопливо отперла засов и посветила фонарём. То были Холмс и Уотсон… но в каком они были виде! - Дождь, - бросил Холмс коротко. Да, дождь изрядно спутал наши планы! Ничто не предвещало изменения погоды, однако, кажется, я не ошиблась, говоря, что летняя погода больше не будет радовать нас. Джентльмены вернулись в гостиницу в экипаже, однако обратный путь они, как было запланировано, проделали пешком, и сейчас являли собой жалкое зрелище. Пиджак мистера Холмса промок насквозь, в заляпанных грязью ботинках хлюпало. - О господи, вам нужно переодеться! – воскликнула я, но тут же прикусила язык. Увы, во всем здании школы не нашлось бы и одного предмета мужского гардероба. - На это нет времени, мисс Хантер, - решительно возразил мне мистер Холмс. – Однако, боюсь, нам придется разуться, чтобы наши невероятно грязные следы на лестнице не стали завтра головной болью для вашей прислуги. Доктор Уотсон извинился передо мной за это вынужденное нарушение приличий, и джентльмены, скинув свою обувь, оставили ее у двери. Стараясь ступать как можно тише, мы начали подниматься в башню, когда в голову мне пришло одно важное соображение. - Мистер Холмс, - сказала я шёпотом, приблизившись к нему. – Одна из наших преподавательниц, Энн Чичестер, страдает бессонницей, как вы знаете, и имеет обыкновение инспектировать помещение по ночам. Боюсь, нам придется посвятить её в наш замысел, иначе она может, сама того не желая, сорвать его. Одним кивком головы Холмс признал мою правоту. - Действуйте, Вайолет, и присоединяйтесь к нам. Мы будем ждать вас у двери библиотеки. Зачем-то снова ступая на цыпочках (сейчас в этом не было смысла), я прошла прямо к комнате мисс Чичестер и негромко постучала. Ответа не последовало, однако мне почудился сдавленный стон, раздавшийся из-за двери. Я постучала снова, а потом, осознав, наконец, что из-под двери пробивается полоса света, решительно толкнула дверь и вошла. Боже, что за зрелище открылась мне! Бедная Энн Чичестер полулежала на ковре у постели, опираясь на одну руку, и тело ее сотрясали ужасные спазмы. Окинув меня мутным взором, она подняла руку к горлу и страшно захрипела.