Золотые фазаны

Холмс внимательно и терпеливо выслушал рассказ несчастной Энн, что было сделать нелегко – бедняжку время от времени сотрясали новые спазмы. Впрочем, с каждым новым приступом нашей больной настроение доктора Уотсона только улучшалось – наконец, он твердо уверился в том, что ничего помимо рвотного мисс Чичестер не получила, и опасаться за её здоровье не приходится. Когда ей, с грехом пополам, удалось закончить отчет о странной находке, почти прекратились и спазмы. Полагая, что чем меньше людей в школе в курсе происходящего, тем лучше, я не стала будить горничных, а занялась уборкой сама. Я считаю, директриса школы не должна гнушаться подобным занятием. Мало ли что может случиться. Кое-кого из преподавательниц разбудил шум и наша суета в коридоре, мне пришлось спешно выдумывать банальные успокоительные объяснения, которые не разожгли бы учительского любопытства. Интересно, что в спальне учениц все было тихо. Конечно, детский сон крепче взрослого, но, поскольку мы имели основание подозревать, что кое-кто из обитательниц этой спальни планировал и вовсе не ложиться, следовало полагать, что и там в курсе наших ночных похождений. Засада сорвалась, но заодно сорвалась и вылазка нашей злоумышленницы. Когда я в очередной раз вошла к мисс Чичестер с кувшином свежей воды и чистым полотенцем, Холмс как раз высказался примерно в том же ключе. - Что ж, - проговорил он резко. – Приходится признать, что это лучшее, что могло случиться. Я сам виноват, не учел данный фактор, - он небрежно кивнул на бледную Энн, словно она была не человеком, а предметом мебели. – Только представьте, что случилось бы, если бы наш «призрак» не нашел на прежнем месте своего, скажем так, инструментария! Потерпела бы неудачу не только сегодняшняя засада, но, боюсь, и все последующие. Просто невероятное везенье, что наш горе-отравитель ошибся флаконами и мы вовремя узнали про нелепый поступок мисс Чичестер, хоть и в таком невнятном изложении. Вот что бывает, когда дилетанты, начитавшись детективных историй, начинают предпринимать самостоятельные демарши. – Глаза Холмса при этих словах мрачно сверкнули, но у меня отлегло от сердца: смотрел он не на меня, а на своего компаньона. Хотя меня покоробил его тон, но приходилось признать, что он прав. Мы еще раз обсудили состояние больной с доктором Уотсоном и решили, что моего присутствия в качестве сиделки будет вполне достаточно. Джентльмены же поспешили вернуться в гостиницу. Мне было жаль отпускать их в неблизкий путь в такое позднее время, тем более принимая в рассмотрение ненастье, но разместить их на территории школы на ночь было решительно негде, даже с минимальными удобствами. Остаток ночи прошел сравнительно спокойно. Мисс Чичестер вскоре задремала, и просыпалась всего пару раз, так что и я смогла прикорнуть в кресле рядом с ней. К утру её сон стал ровным и тихим, и я, осторожно пощупав лоб больной, поднялась и вышла из комнаты. Хотя я и не выспалась, но чувствовала, что больше не могу сидеть скорчившись в неудобной позе. Да и делами было пора заняться. Первым встреченным мной человеком оказалась Нелли Дин. Сделав книксен и пожелав мне доброго утра, она не удержалась от лукавого вопроса: - Мисс Хантер, а что, в эту ночь в школе опять побывал грабитель? - С чего вы взяли? – спросила я резче, чем следовало. - Да ведь Чичестер, говорят, опять больна. Я что-то не припомню, чтоб она раньше часто болела, – не иначе опять защищала от кого-то школьное имущество. Развязный тон девушки мне не понравился. - У мисс Чичестер серьезное отравление, - я поджала губы и собиралась пройти дальше, показывая, что тема закрыта. - И еще кое-что наводит на эту мысль, мисс Хантер, - прозвенел голосок упрямой ученицы. – У черного хода – следы мужских грязных ботинок! Судя по всему, грабителей было двое! – и, пустив эту последнюю парфянскую стрелу, Нелли снова присела в поклоне и исчезла. За утренними хлопотами время пролетело незаметно. Вскоре звон дверного колокольчика возвестил о прибытии мистера Холмса и его спутника. Я знала, что Холмс спал в эту ночь еще меньше, чем я, к тому же проделал немалый путь под дождем, по раскисшему проселку, и поразилась его безупречному внешнему виду. Идеально свежий костюм, блестящие ботинки, ни следа усталости на лице. Вовремя вспомнив о присутствии горничной, я очень встревоженным тоном «уведомила» доктора о приступе у одной из преподавательниц, и мистер Уотсон поспешил подняться к несчастной Энн. Я же приступила к тому, что меня беспокоило более всего. Взяв Холмса за локоть и отведя его в сторону, я прошептала: - Что будем делать с маской? - А что с ней можно делать? – в притворно равнодушном тоне детектива мне почудилось едва уловимое лукавство. - Вы хотите сказать, что вы уже… - я не верила своим ушам. - Именно, дорогая Вайолет. Я отнес все вещи на место еще вчера ночью. Ни о чём не беспокойтесь. Нынешней ночью все должно пройти как по маслу. А пока, если позволите – я должен откланяться. Я заехал лишь пожелать вам доброго утра и оставить вам Уотсона, а мне до вечера нужно побывать в одном довольно скучном месте в нескольких часах пути отсюда. Пожелайте мне удачи! - От всего сердца, - с чувством сказала я, хоть у меня не было ни малейших догадок, о чём идет речь. Холмс слегка пожал мою руку и вышел. День прошел совершенно без приключений. Краем глаза я приглядывала за всеми нашими подозреваемыми, но все вели себя как ни в чем не бывало. За исключением, пожалуй, Нелли Дин – ее я заметила после обеда в холле, в компании доктора Уотсона. Маленькая кокетка ворковала о чем-то, а доктор внимал, и глаза у него были точь-в-точь как у Джулиуса. Мне очень хотелось узнать, какова тема столь увлекательной беседы, и я даже, боюсь, опустилась бы до подслушивания из-за колонны, но место оказалось занято. Колонну подпирала мисс Клеменс, и на ее лице, обращенном к Нелли, тоже было написано что-то вроде щенячьего обожания. Меня она попросту не заметила. Мистер Холмс не вернулся до самого вечера. В четверть девятого Уотсон откланялся, подтвердив мне, что всё остается в силе. Мисс Чичестер, по его указаниям, весь день изображала из себя тяжелую больную, каковой не являлась, и можно было надеяться, что злоумышленница сочтёт ночь как нельзя более подходящей для очередной вылазки. Мне оставалось только ждать.