За гранью

      Он шел по пустому городу и думал. Думал о том, что же с ним случилось. То, что он сейчас испытывал, было очень странным и ни на что не похожим. Он как будто из другого мира: все такое незнакомое и непонятное. Он как будто бывал здесь раньше: все такое родное и теплое. Он как будто лишился памяти. Он как будто на какой-то грани. На грани, разделяющей эту реальность с каким-то другим, еще никому не известным миром. Хотя что такое реальность? Всего лишь то, что происходит в данный момент. А в данный момент он находится на побитой дождями и временем дороге и смотрит туда, где находится то, что эти странные люди называют горизонтом.       Грань… Его мысли снова и снова возвращались к этому непонятному слову, случайно услышанному ранее, когда он еще находился в той ужасной комнате с не менее ужасными запахами. Вот и сейчас его вел какой-то непонятный запах. И ему плевать на то, что будет с ним, когда он найдет его источник. Он просто обязан его найти. Зачем? Он и сам не знал. Но то, что это что-то точно изменит его жизнь, он знал наверняка.       Грань… Реальность… Этот мир слишком запутанный, слишком сложный. И думать сейчас о нем — последнее, чего ему бы хотелось.

***

      Кое-как избавившись от надоедливого журналиста (опустим, как именно, потому что по довольной роже Гажила и перепуганному личику Венди и так все понятно; да и потом, кому будет интересно читать про летающий розовый калачик и торчащие из дупла ноги?), наша шумная компания во главе с одной весьма взрывной целительницей дошла-таки до здания гильдии, где уже все давно было приготовлено к их приходу: и намертво заколоченная дверь, которая тут же удостоилась участи быть выбитой ногой самой Полюшки, и непривычная тишина, и преграды в виде поваленных лавочек и даже столов — в общем, осталось лишь порадоваться радушию и гостеприимству хозяев.       — Ну, и где же твои любимые детки? — ехидно поинтересовалась целительница, оглядывая явно пустую на первый взгляд гильдию. Но это, как говорится, лишь на первый взгляд. Буквально через секунду из-под барной стойки донеслось чье-то недовольное, отдаленно напоминающее голос Грея.       — Ай! Эльфман, это моя рука!       Буквально сразу же после этого последовало застенчивое:       — Прости…       А в ответ ему удивленное:       — Лисанна?!       — Хе-хе-хе… — Мастер переминался с ноги на ногу и, опустив глаза в пол, начал бормотать что-то невразумительное. Старику было очень неловко и даже немного стыдно. Стыдно перед своими детишками, которым довелось лицезреть своего серьезного Мастера за весьма несерьезным занятием — пререканиями с «ворчливой бабой».       — Да ладно, можешь не стараться, — махнула рукой на него Полюшка, очевидно, не так констатировавшая поведение Макарова. — Я же знаю, почему они прячутся. И вообще, у меня тут идейка одна нарисовалась… Ну, по поводу вашего дракоши, — с этими словами женщина хитро глянула на баррикады из мебели.       — Какая? — из-за барной стойки тут же высунулась голова Фуллбастера. Полюшка чуть заметно улыбнулась: как она и ожидала, ребята все еще надеялись спасти своего друга. Но, тем не менее, озвучивать свою идею она не спешила, будто сомневалась, что ее услышат. А сомневаться было отчего, ведь в следующую секунду она сказала:       — Нам нужно обратиться за помощью к тому алхимику.

***

      Люси сидела на смятой постели, еще хранившей запах Нацу, и опустевшим взглядом смотрела в распахнутое настежь окно. Казалось, еще мгновение назад счастье было так близко — рукой подать, — а теперь до него и на самых быстрых поездах не доберешься.       Ветер одиноко теребил золотистые волосы, спутывая их между собой. Поежившись от холода, заклинательница подмяла под себя подушку и прижалась к ней. В лицо тут же ударил до боли знакомый запах, ставший в последнее время для нее своеобразным наркотиком. И хоть это было лишь слабое, но все же болезненное напоминание о безбашенном огненном волшебнике, теперь она была рада даже этому. Ведь, несмотря ни на что, Люси, любила этот запах. Как любила и его обладателя.       …Никого не узнает… Не понимает, что здесь происходит…       Обрывки жестоких слов, беспощадно стиравших последние сгустки надежды, упрямо вертелись в голове, заставляя прогнуться под своей тяжестью, словно от руки Эрзы, и сдаться. Вот только она, Люси, не имела права на такой проступок. Она должна держаться. Хотя бы ради него. Хотя бы для того, чтобы выполнить клятву, данную себе же. Но, увы, память упрямо подкидывала все новые и далеко не приятные воспоминания.       …За гранью происходящего… Тело начинает разрушаться изнутри…       Люси понимала, что еще чуть-чуть — и ее самобичевания дойдут до сумасшествия, но остановиться не могла. Все мысли сейчас занимал лишь один человек, а сама она была далеко от реальности. Как и тот человек сейчас далеко от нее самой.       «Нацу… — глаза вновь наполнились слезами. — Ну, зачем? Зачем ты ушел? Зачем?..»

***

      — Что?..       — Что слышали, — недовольно проворчала Полюшка. — Ну, так кто пойдет его искать?       — Да вы в своем уме?! — не на шутку разозлился Грей. — Чтобы мы привели этого плешивого старикашку сюда? Да ни за что!       — А почему бы и нет? — миролюбиво приподняла ладоши Мираджейн.       — Нет, нет и нет! — стоял на своем Грей. — Да после того, что он сделал, я видеть его не могу! Да он… да я… — в отчаянии Фуллбастер умоляюще посмотрел на Скарлет. — Эрза, ну хоть ты им скажи!       — Мы найдем его, — отрешенно ответила та, чем немало удивила своих приятелей (в особенности Фуллбастера). Было видно, что она до последнего сомневалась при выборе правильного решения, да и сейчас сомневается, но все же на кон поставлена жизнь их согильдийца, а значит, выбирать особо не приходится.       — Что? — тут же возмутился созидатель. Огромные куски льда, неизвестно откуда появившиеся, с оглушительным грохотом упали где-то на заднем плане. Как и настроение Грея. — То есть ты вот так просто сдаешься, да?       Титания грустно посмотрела на друга.       — Грей, пойми, у нас нет другого вых…       — Выхода нет только из гроба! И то не факт! — возразил Грей. — Признайтесь, Полюшка, есть же еще какой-нибудь способ помочь Нацу? Без вмешательства этого несносного старикашки?       — Был бы, я бы здесь не стояла, — с неохотой буркнула та.       — Короче, — грубо прервал ее маг льда, недовольно скрипнув зубами, — я за этим вонючим лесником не пойду!       — Он не лесник, — возразила Венди, но ее тут же перебила Эдо-Грандина.       — Как знаешь, — равнодушно пожала плечами она, бросив в сторону Грея подозрительно наплевательский взгляд. — Но без должного лечения ваш дракоша скоро перестанет понимать даже самые элементарные вещи. Полное помутнение рассудка, для особенно тупых, — на этих словах она, постучав указательным пальцем по голове, не многозначительно глянула на Фуллбастера. — Его мозг начнет отключать все необходимые для существования функции одну за другой. Сначала осязание, затем обоняние, потом слух, зрение — и так до полного отмирания мозга, — темные глаза волшебницы недовольно сузились. — Ты этого хочешь?       — Нет, но… Неужели нет другого способа? — цеплялся за последние ниточки и без того призрачной надежды Грей. — Все, что угодно, только не этот жуткий старикан!       Полюшка смерила надоедливого парнишку ледяным, как его магия, взглядом.       — Тогда отдай ему свой мозг, — все с тем же равнодушием сказала она.       — Что?.. — Грей тут же попятился от нее. По лбу градом потек холодный пот. — В-вы это серьезно?       — Серьезней не бывает.       — Н-но…       — Что, жалко такой мелочи для друга? — съязвила целительница. — Или вы с ним и вовсе друзьями не были?       Эти слова были последней каплей. И целительница это прекрасно понимала. Да и хвостатые мигом притихли. Шутки кончились — это понимал каждый. Теперь настала пора действовать. Вот только… неужели это и правда конец?       «Так она… она это серьезно? Нацу и впрямь может умереть?..» — память Фуллбастера мигом возродила знакомый с детства образ. Перед глазами тут же встал улыбающийся мальчуган. Затем на его смену пришла другая картинка, более «современная»: все тот же паренек, только уже измученный ядом, проедающим в нем дыры, бледное лицо, растрепанные волосы, постоянно закрытые глаза…       «Нет… — созидатель что есть силы тряхнул головой. — Нет-нет-нет, он не должен умирать! И если это — последний выход, то я, пожалуй, соглашу…»       — Мы найдем этого алхимика, — твердо прозвучал голос Эрзы, разрубая гнетущую тишину. А он, Грей, и не заметил, что все это время внимание согильдийцев было приковано к нему. И, очевидно, заметив, что он уже почти согласился, Эрза решила вмешаться. — Все равно твой мозг не подойдет Нацу, — заметила она, мягко улыбнувшись, — слишком уж отмороженный и не сможет согреть горячей крови огненного волшебника.       — Но… Я уже нашел выход! — возразил Грей.       — Это не выход! — крикнула на него Эрза. В карих глазах чуть заметно блеснул гнев.       — А по-твоему, лучше просить помощи у врага? Да ты знаешь хоть, что сделал бы с нами Нацу, услышав об этом?!       — Знаю, — прошептала Скарлет, — в конце концов, столько раз выводила его из себя… Но на тебя он разозлится гораздо сильнее.       — Тогда зачем?! — искренне недоумевал Фуллбастер, будто специально пропуская мимо ушей последние слова. Он уже давно перешел на крик, только кому какое дело?       — Потому что я хочу еще раз услышать его возмущенное «Эрза, блин!», — грустно улыбнулась мечница, и здоровый глаз все же наполнился влагой.       — Эрза… — прошептал Грей. Таких эмоций от Титании он точно не ожидал. Хотя чему удивляться? Она ведь девушка.       — Вот и ладненько, — удовлетворенно потерла ладоши Полюшка, направляясь к некогда выбитым ею любимой дверям. Все было четко сработано по ее плану: и тупость Грея, и его дружба с Нацу. И даже непредвиденное вмешательство Эрзы. Да и потом, она и сама бы отговорила этого идиота от такого глупого и безрассудного поступка — в конце концов, она же просто пыталась донести до них всю серьезность проблемы. И потом, разве был другой, более действенный способ заставить их отправиться на поиски этого чертова алхимика? — Ну, вы собирайтесь в путь, а я пойду вашего монстра огнедышащего навещу. Что-то он бледноват был, когда я его оставляла.       За женщиной тут же увязался Хэппи — он не видел Нацу с момента возвращения с того злополучного задания.       — Можно с вами? — взмолился котенок. Полюшка недовольно нахмурилась, но все же решила сжалиться над бедным зверьком и взять его с собой.       — Только смотри под ногами не путайся, — донесся до хвостатых ее сердитый голос, приглушенный звуками улицы.       — Ай-я!

***

      Он сидел под каким-то деревом с нечитабельным выражением лица. Нюх неожиданно оставил его, и вот теперь он находился в полном одиночестве и ждал его возвращения. Уже вечерело, а он все ждал. Он — это некий волшебник, брошенный на произвол судьбы посреди одинокой пустующей местности.       — Нюх, — серьезно пробормотал этот волшебник, помотав головой. — А что это вообще такое?.. У него есть цвет? А запах, вкус? Его едят?.. А если едят, то с чем? — градом обрушились вопросы на бедного мага, сотрясая его и без того пошатнувшуюся психику еще больше. — И вообще, что я здесь делаю? Куда я шел?.. — голова медленно, будто нехотя, повернулась влево-вправо. — Ах да, запах… — неожиданно вспомнил он. — Я… шел по запаху… Но сейчас ничего не чувствую… ни малейшего аромата… ничего… — в доказательство этого Саламандр вдохнул ароматы окружавшей его природы и с горькой усмешкой выдохнул пустой воздух обратно. — Ну, не смешно ли?       Адская боль пронзила все его тело, заставляя прогнуться пополам.       «Больно, — выдохнул он, пытаясь выпрямиться. — Знакомое чувство… Чувство… какое странное слово… О, что-то вдруг потемнело. Уже ночь? Быстро что-то…» — заметил маг, когда на него легла чья-то тень, а голос, такой знакомый, взволнованный голос недоверчиво и одновременно испуганно воскликнул:       — Нацу?!