За гранью

      Лаксус злобно буравил глазами бедного алхимика. Тот под испепеляющим взглядом Громовержца сжался в комок, отчего стал казаться еще меньше.       — Лаксус, успокойся, — Эрза, также вернувшаяся к их временному пристанищу, примирительно опустила руку на плечо согильдийца. — Сейчас мы не в том положении, чтобы…       — Да плевать мне, в каком мы положении! — рявкнул Дреяр. Резко дернувшись с места, тем самым высвободившись из объятий Скарлет, он в мгновение ока оказался рядом с алхимиком. Схватив того за грудки, маг уже было намеревался применить против старика волшебную силу, но, к счастью, Скарлет и примчавшийся Фуллбастер вовремя оттащили его от «жертвы». После чего оба принялись учить глупого убийцу драконов уму-разуму, а Хартфилия бросилась к алхимику.       — Вы в порядке? — обеспокоенно спросила она, но тот лишь посмотрел на нее отрешенным взглядом.       — Я это заслужил, — тихо сказал старик, но заклинательница этого уже не слышала: она смотрела, как Эрза отчитывает Лаксуса, и пыталась понять, что именно так взбесило их обычно более сдержанного Громовержца.       «Он же никогда не считал Нацу своим другом, — размышляла она. — Так почему же тогда так ведет себя?»       Внезапно до ушей девушки донесся возмущенный вопль.       — Почему вы его защищаете?! — искренне недоумевал Лаксус. — Он же… Это он во всем виноват! Из-за него Саламандр стал таким! — выкрикивал убийца драконов. Его глаза, впрочем, как и само тело, буквально метали молнии. — Да без этого огненного идиота… — тут он запнулся, подбирая нужные слова. — Без этого идиота в гильдии стало невыносимо скучно, — уже тише добавил юноша. И, пнув подвернувшийся под ноги камень, молча направился куда-то, сердито топая широкими шагами.       — Я… я за ним! — спохватился Грей и скрылся следом за удаляющимся убийцей драконов, оставив обалдевшую от такого поведения согильдийцев Эрзу непонимающе глядеть им вслед. Алхимик проводил прошедших мимо него магов задумчиво-печальным взглядом.       — Лаксус! — запыхавшийся Грей наконец поравнялся с озлобленным Громовержцем. — Что это на тебя вдруг нашло?       — Ничего, — фыркнул тот и ускорил шаг. — Просто высказал все, что думаю.       — Но… как же… — Грей пытался было что-то возразить, но Лаксус неожиданно остановился, заставляя притормозить и созидателя.       — Ты веришь ему? — спросил он у Фуллбастера. Рывком повернувшись к нему, Дреяр заглянул ему прямо в глаза. — Ты правда веришь, что этот никчемный старикашка сможет помочь Саламандру?       Фуллбастер, никак не ожидавший такого вопроса, удивленно уставился на Дреяру, как будто видел его первый раз в жизни. Хотя, если задуматься, то таким он видел Лаксуса действительно впервые. Верит ли он в то, что алхимия может спасти их друга? Вряд ли. Но он пытался верить, ведь в его сердце все еще теплилась надежда. Надежда на то, что Нацу станет лучше. Надежда на то, что Нацу окончательно выздоровеет. Надежда на то, что их веселая и беззаботная жизнь снова уляжется в прежнее русло.       — Я… не знаю, сможет ли этот тип хоть как-то помочь Нацу… И я не могу ему слепо верить, как Эрза или Люси, но… если он и правда на это способен…       — Все с тобой ясно, — прервал его Дреяр. В голосе мага отчетливо сквозили злоба и холод. — Тогда я тоже доверюсь этому придурку с лысиной, — выдохнул он, и на его губах появилась чуть заметная, кривоватая усмешка.

***

      — Это и есть великая гильдия Хвост феи? — с замиранием сердца спросил Тору, с пребольшим интересом разглядывая абсолютно не замечавших его магов.       — Да-да, это она и есть, — с выражением «это же элементарно» ответил Ромео.       «Великая? — удивился он в мыслях. — Похоже, это единственный житель, который так считает…» — немного грустно добавил он.       Восторженный голос Тору, который уже успел открыть двери гильдии и теперь стоял на пороге здания, не решаясь пройти дальше, отвлек юного волшебника от печальных раздумий.       — Здесь… здесь так много магов! И все они из разных гильдий! Здорово-то как!.. — в глазах паренька буквально светилось счастье и восторг. Очевидно, он впервые видел такое скопище волшебников, собранных в одном месте. — И все они собрались здесь, чтобы помочь Нацу, да? Здорово! Я не один такой!       — Т-Тору, не мог бы ты не кричать так гром… — вмешался было Ромео, но не оказался услышан.       — А это еще кто? — поинтересовался Гажил, поднимая мальчишку за шкирку и с подозрением приглядываясь и принюхиваясь к нему.       — Э-это… ну… — от неожиданности и легкого страха Ромео не смог вымолвить и слова. Зато Тору совсем не испугался грозного вида железного убийцы драконов, а напротив, улыбнулся ему как ни в чем не бывало и на все помещение провозгласил:       — Я пришел помочь Нацу!       Услышав такое, волшебники с удивлением уставились на юношу, а Редфокс выпустил его из своих «объятий». В обеспокоенных глазах хвостатых фей явно читался вопрос: «А правду ли говорит этот парень?». Ромео, понявший, что пора бы уже спасать ситуацию, попытался хоть как-то прервать и так уже порядком затянувшуюся тишину.       — Э… Понимаете, тут такое дело… — начал было он, но тут дверь здания гильдии, которую Комбольт осторожно прикрыл, слетела с петель, и, естественно, все внимание приковалось к ней.       На пороге появилась Полюшка.       — Где прибывшие? — недовольно сверкнула глазами она. Пройдя вдоль застывших от удивления магов, она остановилась напротив Тору. — Ты! — указала она пальцем на мальца, склонившись так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Что здесь делает простой человек? Это возмутительно! Почему ты здесь?       — Я… ну-у… Э-э… — Тору, которого безо всякого предупреждения снова схватили за шиворот, к тому же начали трясти в разные стороны, растерянно заморгал.       — Что, даже не можешь ничего придумать в свое оправдание? — еще больше рассердилась целительница. Присутствие посторонних ее явно выводило из себя. Она уже была готова отбросить этого глупого человечишку в сторону, словно ненужный мусор, как вдруг всего несколько слов, произнесенных этим парнем, заставили замереть всю гильдию.       — …Я алхимик. И я пришел помочь Нацу. Такой ответ подойдет?       — А…алхимик?.. — Ромео даже не мог нормально говорить от удивления и от переизбытка охвативших его эмоций. — Ты… алхи… Почему ты молчал?! Нельзя было сразу сказать?! Нацу бы ведь давно уже…       Полюшка без лишних слов перекинула Тору через плечо и направилась к выходу.       — Все прибывшие — за мной, а остальные — прочь с дороги, — незамедлительно скомандовала она. — Мы направляемся к больному.

***

      Люси грустно смотрела на огонь костра и мысленно представляла себе, что это обжигающее пламя Нацу. Одна только мысль об этом согревала ее душу и безо всякой там жаркой стихии. Все уже легли спать, кроме ее и алхимика. Хотя, чего греха таить, Эрза тоже не спала, только ерзала, тщетно пытаясь уснуть под «ночную мелодию» Лаксуса, именуемую не иначе как храп. Сам же Лаксус давно видел десятый сон, и плевать ему было на жуткий храп, разносившийся по всей поляне, где ребята, собственно, и остановились. Грей также спал, и, в отличие от убийцы драконов, делал это тихо.       «Нацу… Интересно, как он там сейчас? Не стало ли ему хуже? Может, он уже пришел в себя и сейчас Полюшка пичкает его всякими лекарствами или кормит с ложечки бульоном? — от последней мысли заклинательница невольно содрогнулась. — Почему меня волнуют такие вещи? — возмутилась она. — Я же ему никто… Так что не имею никакого права обижаться, но…»       — О чем задумалась, красавица? — уставшим от жизни и всего мира голосом спросил алхимик. — Не о том ли юноше с S117 в крови?       Люси встрепенулась, услышав голос старика, и тут же попыталась выдавить из себя улыбку, но та получилась какой-то вялой и безжизненной.       — Кстати, как вас зовут? — внезапно спросила волшебница. На самом деле она просто хотела сменить тему.       — Меня-то? — хихикнул алхимик. — Джо. Зачем такой юной и прекрасной деве узнавать имя такого ничтожного старика, как я?       — Вовсе вы не ничтожный, — выдавила улыбку Люси. — И совсем не старый.       — Ну, да, ну, да, — также усмехнулся алхимик, улыбка тут же покрыла его лицо морщинками. — Давненько же никто не спрашивал моего имени… — наконец проговорил он, немного успокаиваясь.       «Странно, но он такой открытый, только когда говорит со мной, — заметила Люси. — А ведь на самом деле он хороший человек… Интересно, почему остальные этого не замечают?» — но тут голос Джо снова прервал ее мысли.       — Ты… очень похожа на мою сестру, — глядя в пустоту, проговорил он, и его губ вновь коснулась улыбка, немного рассеянная и задумчивая. После этих слов Люси захотелось узнать об этом маленьком старичке больше. Но правильно ли вот так вот, с бухты-барахты, спрашивать у совершенно незнакомого человека о его прошлом?       — А… эм…       Алхимик заметил странное поведение волшебницы и тут же поинтересовался:       — Ты хочешь что-то спросить?       — Ну… Не могли бы вы… — Хартфилия собрала всю свою решимость в кулак и все же произнесла: — Не могли бы вы немного рассказать о себе?       — Тебе это правда интересно? — удивился Джо. Но все же поведал свою историю.       Как оказалось, он родился в очень бедной, но счастливой семье известного своей покладистостью мельника Дина Балагура, в которой было трое детей: старший сын Альберт, красавица-дочь Мария и он, Джо. Джо был самым младшим в семье, поэтому очень любил старших брата и сестру (в особенности Марию), но когда ему исполнилось двенадцать, Мария умерла. Точнее ее убили, а в убийстве обвинили Альберта. Брата арестовали и увезли за пределы Фиора, родители же просто промолчали и переехали в другой город, чтобы забыть весь этот ужас.       — И вы даже не стали оспаривать его невиновность? — Хартфилия вскинула бровь.       — Нет. На что были способны в то время бедняки вроде нас? — Джо тихо рассмеялся, явно пытаясь скрыть свои истинные чувства.       После смерти сестры он начал изучать алхимию, чтобы найти способ вернуть мертвого к жизни. Увы, ничего подходящего не находилось. Да, он изобрел множество веществ, но все они оказывались либо неудачными, либо опасными, как получилось в случае с Нацу, поэтому Джо запретили заниматься алхимией. Тогда он покинул семью и переехал жить в горы. Вскоре он научился изготавливать из своих изобретений лекарства путем смешивания их друг с другом. Это принесло много денег, ведь лекарства всегда пользовались большим спросом. Однако, заработав столь крупную сумму и закупившись всем необходимым для жизни в горах и работы, Джо перестал покидать свое убежище и целыми днями пытался соорудить то, что у него не получалось долгие годы. Проведя почти десять лет в окружении препаратов и природы, где почти не бывало ноги человека, он практически забыл, каково это — общаться с другими людьми. Поэтому, закончив очередное «творение», Джо направился в самый дальний город, коим оказалась Магнолия, в надежде на то, что хоть там его работы смогут оценить по достоинству.       — В том городе я и встретил вашего старика Макарова, — хмыкнул Джо, — хотя тогда он еще был бодр и свеж, как огурчик. Макаров был одним из тех, кому понравились мои работы и кто поддержал меня, несмотря на мои происхождение и нелюдимость, за что я был ему искренне благодарен. Но он зря подарил мне надежду, — Джо, все это время глядевший на костер, моргнул. — Другие не поняли моего творчества и просто прогнали восвояси.       На обратном пути ему встретилась женщина. Именно она помогла Джо раздобыть все необходимое и незаметно покинуть город, на что у них ушло около трех дней — все же бегать от стражи, вечно скрываясь от нее с таким-то грузом за спиной — в лице продукции, зелий и книг — отнюдь не легко.       — Когда пришла пора прощаться, я понял, что влюбился в нее, как мальчишка, — Джо все-таки перевел взгляд с костра на Люси, внимающую каждому его слову. — Я стал умолять ее покинуть это место вместе со мной и жить в горах, хоть и понимал: вряд ли она на такое согласится. Но она согласилась! — голос алхимика на секунду приобрел яркий оттенок, тут же затухая обратно. Позже Люси поняла, почему. С той женщиной Джо прожил всего два года, а потом она упала с обрыва, разбившись насмерть. Возможно, это произошло из-за ее неприспособленности к жизни в горах.       — Она успела подарить мне сына, — старик слабо улыбнулся. — Когда сынишке исполнилось восемь лет, он осознал смерть матери по-своему. Он всегда винил меня в случившемся с нею и поэтому, когда ему исполнилось одиннадцать, сбежал из дома. Возможно, он направился в ту самую Магнолию, ведь я не раз рассказывал ему об этом чудном городе… С тех пор я его не видел. Но я никогда не забуду тех дней, когда учил его алхимии.       — Вы учили его алхимии? — удивилась Люси, что-то смутно припоминая. — Я как-то слышала о путешественнике Бато Балагуре, который, по слухам, хорошо владел алхимией. Но я думала, что это всего лишь слухи…       — Бато? — в темных глазах старика загорелась искорка надежды. — Это точно он! Это мой сын! Сколько уже лет прошло?.. Думаю, он даже не узнает меня…       — Нужно верить! — возмутилась заклинательница, вскочив на ноги. — Мы же верим, что вы можете спасти Нацу! Мы доверились вам! — продолжала свою пламенную речь она, даже не замечая на себе удивленного взгляда Эрзы, давно покинувшей свои безуспешные попытки уснуть и теперь с интересом смотревшей на разгоряченную блондинку, из которой так и сыпало воодушевление. — Так доверьтесь и вы своему сыну! Вы должны верить в него! Вы…       — Спасибо, — Джо мягко улыбнулся и глянул на давно мирно спавших Грея и Лаксуса. — Спасибо всем вам, что доверились такому… — он собирался добавить «ничтожному существу, как я», но, увидев сердитый взгляд Хартфилии, осекся и выдохнул с улыбкой: — Просто спасибо.       Эрза, которая также слышала историю алхимика, теперь смотрела на него совсем другими глазами.       «Да уж, здесь всех жизнь потрепала», — вздохнула она, переворачиваясь на другой бок. Теперь, когда рот Лаксуса был вежливо заткнут яблоком, случайно подвернувшимся под ногу Титании, девушка смогла наконец спокойно уснуть.

***

      Полюшка, уже пришедшая со своими спутниками к больнице, внезапно поспешила задать вопрос. В конце концов, не может же она пускать в «свои владения» обычного человечишку?       — Могу я узнать твое имя, человек? — довольно грубо спросила она. Сумерки, медленно сгущавшиеся над городом, теперь мирно пускали тени на лица магов и юного алхимика.       — Мое? — удивился Тору, и сумерки, будто откликаясь на его слова, полностью охватили город целиком. — Конечно! Меня зовут Тору! Тору Балагур!