За гранью

      Тору молча смотрел на старого алхимика, пытаясь придумать наиболее веский аргумент, чтобы убедить того смешать «Flor de muerto» и S117. Да, Джо ему уже сказал, что S117 является своеобразным наркотиком, который быстро вызывает привыкание (возможно, по этой причине Нацу и тянуло первое время к нему, заставляя желать сбежать сперва с поезда, затем из больницы), но…       «Должны же быть хоть какие-то способы его убедить! — размышлял Тору, в который раз поднимая глаза на Джо. — Неужели он не понимает, что это наш единственный шанс? Ведь раз «Flor de muerto» не сработал с самого начала, то потом — тем более. И даже если мы увеличим дозу, ничего не изменится. Или изменится, но в худшую сторону. Ведь этот эликсир в какой-то степени — яд. Оттого и название у него…»       — О чем задумался? — усталый голос Джо вырвал Тору из раздумий.       — Так, ни о чем, — поспешил отмазаться тот, отвернувшись. Врать старику он не хотел, но в данном случае это было неизбежно.       — Думаешь о том, как переубедить меня? — усмехнулся Джо, изучая затылок внука. Тот невольно вздрогнул.       «Как он догадался?» — закусил губу мальчуган. Медленно развернувшись к Джо, он тут же уставился себе под ноги, едва встретившись с ним взглядом.       — Значит, я прав, — вздохнул тот и устроился поудобнее в мягком кресле. Сейчас, кроме них двоих, в комнате никого не было: маги решили оставить алхимиков наедине, чтобы те могли обсудить все в спокойной обстановке.       Неожиданно взгляд старика из насмешливого стал серьезным.       — Ты действительно веришь, что справишься? — спросил он. Тору удивленно уставился на алхимика.       «Так его беспокоит не то, что это опасно, а что я могу не справиться?» — поразился парень.       — Нет, — махнул головой Тору, — я в этом уверен.       От таких слов старый алхимик даже рассмеялся.       — Что ж, — сказал он, кое-как подавив в себе смех. Видеть своего внука уверенным в себе человеком — что еще нужно старику для счастья? — Тогда давай попробуем, что ли?       Тору не мог поверить своему счастью.       — Правда? — обрадовано воскликнул он, подпрыгивая на месте. Джо лишь грустно улыбнулся в ответ. А что еще ему оставалось? Только уступить.

***

      Люси нервно расхаживала по родной гильдии. Сейчас был очень ответственный момент: алхимики решились на безумную идею Тору и теперь вводили Нацу под наркоз. Зачем — для нее до сих пор оставалось загадкой, но думать сейчас нужно явно не об этом.       — Люси, ну, хватит уже тут маячить, — не выдержал наконец Грей, которого тоже выставили за двери и который волновался не меньше заклинательницы.       — Но Нацу ведь…       — Расслабьтесь, все в порядке, — прервала ее на полуслове Эрза, хотя сама уже десятый тортик уплетала с повышенной активностью. — Они знают свое дело, и, раз нам сказали ждать, то мы будем ждать.       — Не решай за других, — надулся Грей, которому не очень-то и нравилось сидеть и бездействовать, пока с его другом Зереф что вытворяли эти… В общем, давайте не будем осквернять светлые помыслы Фуллбастера и скажем просто: «алхимики».       — Мы тут болтаем, а они его там оперировать собираются! — не сдавалась Хартфилия, мысли которой уже доводили до абсурда не только ее саму, но и окружающих.       — Да какая, нахрен, операция?! Они какую-то хрень ему в кровь ввести хотят! — снова «вежливо» выразился Фуллбастер. Сама культурность.       — Да заткнитесь вы уже трое! — не выдержал Леон, которому явно не понравилось ни первое предположение, ни, тем более, второе. Потому что оно принадлежало его закадычному сопернику на пути к сердцу Джувии. И в следующую секунду в здании гильдии появились три красивенькие ледяные статуи.       — Ты труп, — констатировала произошедшее Уртир, заранее отодвигаясь подальше от новоприобретенных декораций. Что тут поделаешь — предсказательница.

***

      А тем временем наши алхимики изо всех сил пытались вернуть Нацу в первоначальное состояние. Что у них, кстати, получалось с большим трудом.       Полюшка с надеждой следила за манипуляциями Джо и его внука и помешивала в котле жидкость, полученную в результате смешивания S117 и «Flor de muerto». К всеобщему удивлению, Джо все же решился на эту безумную идею.       Рядом стоял Мастер Макаров, волновавшийся не меньше своей подруги. С замиранием сердца он смотрел на старого знакомого — он узнал его не сразу, а только когда тот предложил приготовить эту странную смесь. Но Мастер был рад видеть его. Даже если именно из-за этого человека у них появилось столько проблем.       Внезапно Джо прекратил свою работу и развернулся на все сто восемьдесят градусов. Рука алхимика судорожно потянулась к лежавшему на столе шприцу с морфием.       — Тору, вколи ему еще снотворного. А вы, — тут он глянул на Макарова и целительницу, — придержите его. Процесс пошел, а этот придурок сейчас вот-вот придет в себя. Это ж боль адская получится!       — Конечно!       И они дружно бросились на помощь. А когда все было позади, то маги и алхимики облегченно выдохнули и вытерли выступивший со лба пот.       — Вот и все, — устало, но весело заключил Джо, плюхаясь прямо на пол. Тору, не менее счастливый, бросился к дверям: обрадовать томившихся за ними от ожидания и неизвестности магов.       Когда на пороге появился младший алхимик, все присутствующие мгновенно вскочили на ноги, а их взгляды тут же приковались к вымотанному пареньку. То, что он жутко устал, было видно даже невооруженным глазом, но и то, что он счастлив, — тоже.       — Все хорошо! — объявил Тору бодрым и жизнерадостным голосом. — «Операция» прошла успешно, так что теперь только осталось подождать, пока Нацу придет в себя!       — Слышал? — Люси больно двинула стоявшего рядом созидателя в бок и сверкнула глазами. — Он сказал «операция». Значит, точно оперировали! — зашептала она. Грей лишь поморщился от боли и поспешил отойти как можно дальше от источника своих болевых ощущений.       «Совсем уже чокнулась на нервной почве», — недовольно подумал он и с сочувствием глянул на заклинательницу через плечо. А Тору тем временем продолжал вещать свою речь.       — Пока органы Нацу будут восстанавливаться, он пробудет без сознания. Если все пройдет хорошо, то через два — три дня он придет в себя уже абсолютно здоровым! Так что подождите немного, — на последних словах юный алхимик грустно улыбнулся. Сам того не замечая, он пустил слезу. А плакать было отчего: маги еще не знали, но это был последний день Джо в Магнолии. Завтра утром он покинет этот город и вернется обратно в свою конуру на вершине горы.

***

      Тору украдкой бросал полные печали взгляды на старика. Неужели он так и уйдет, никому ничего не сказав? Поначалу Джо не хотел этого говорить даже внуку, но тот случайно застал его за сбором вещей. Это очень расстроило парня, но он молчал. Раз Джо не хочет, чтобы об этом кто-то узнал, значит, так надо.       Маги и алхимики сидели в здании гильдии и мирно болтали. Настолько мирно, насколько делали это каждый день. В палате с Нацу остались Полюшка и Мастер, поэтому попасть туда было так же вероятно, как если бы Земля вдруг начала вертеться в другую сторону, а юг и север поменялись местами. Так что хвостатые просто сидели в гильдии и всеми силами пытались отвлечься от обуявшего их волнения и неопределенности: Драгнил в отключке и когда придет в себя (и придет ли) — непонятно. Не все полностью доверяли алхимикам, и те это отлично понимали. Они уже привыкли к недовольным буравящим их глазам Лаксуса, к грозным намекам Гажила на то, что железные булыжники с неба тоже иногда падают; к недоверчивым взглядам приезжих магов. Джо даже смирился с тем, что хвостатые отказались величать его господином и относиться, как к королю. Пусть даже эта его маленькая прихоть изначально была наиглавнейшим условием его приезда сюда. Ну, и ладно, в конце концов, он так и так приехал бы: а хоть бы и из чувства вины и ради Макарова. Еще и внука увидел…       Неожиданно Тору, до сих пор тайком бросавший грустные взгляды на деда, заговорил об отце, сославшись на то, что не дорассказал о нем в прошлый раз. Вся женская часть «аудитории» тут же принялась внимательно его слушать, каждая по своей причине. Джо тоже начал неосознанно прислушиваться к словам внука. Остальная же часть гильдии вполне успешно продолжила заниматься своими сугубо важными делами: рубиться в карты, устраивать армрестлинг, орать друг на друга, искать трусы Грея и так далее.       — Знаете, на самом деле мой отец ведь всерьез взялся за алхимию не только потому, что она ему нравилась. Он говорил, что хотел выплатить какой-то долг перед отцом, — лицо Тору было грустным и серьезным одновременно. Некие смешанные чувства смутно терзали сердце. — Он даже в Совет отправился с этой целью…       Услышав подобное, Джо рывком поднялся на ноги. Стул, на котором он сидел, с грохотом упал на пол. Джо всей душой ненавидел Совет. Он презирал его. В конце концов, это именно из-за его представителей Джо пришлось покинуть родной дом и перебраться жить в горы. Это из-за них его брат покончил с собой, когда находился в заключении под стражей. Это из-за них настоящий убийца Марии остался на свободе. Да, наконец, это из-за них умерла его жена Джесси, не имевшая возможности остаться с ним жить где-нибудь в городе, в полной безопасности. А все из-за недоверия и страха властей перед малоизвестной наукой — алхимией. Поэтому слышать такое, да еще о своем собственном сыне, ему было просто невыносимо. Джо было плевать, что на него теперь смотрели с еще большим недоверием, а некоторые даже немного с подозрением или беспокойством. Но, почувствовав, что еще чуть-чуть — и он взорвется, алхимик поспешил прочь. Сейчас ему хотелось побыть одному. Наедине со своим клеймом алхимика.       Тору с болью смотрел вслед удаляющемуся затылку старика. Неужели его слова оказались настолько неприятны? Он же не упрекал алхимию и вообще не говорил ничего обидного… Тогда почему?       — Продолжай, Тору, — подбодрила его Мира, которая просто обожала слушать личные истории. Тот неуверенно кивнул, пытаясь подавить внутри себя все негативные эмоции, зародившиеся из-за непонятной реакции Джо.       — Так вот… Отец говорил, что когда-то в прошлом очень обидел отца и теперь чувствовал перед ним вину. Но он считал, что тот не простит его, если отец вот так возьмет и заявится к нему. Поэтому вместо этого он решил сделать так, чтобы власть признала алхимию. Ведь тогда все алхимики смогли бы жить свободно, не боясь, что их посадят или не позволят жить в городе. С этой целью он отправился в Совет и стал служебным псом. К нему отнеслись с недоверием, но, тем не менее, приняли в свои ряды… Долгое время отец служил им, выполняя всякие мелкие поручения и изготавливая любую мелочь, которую прикажет Совет. Но так не могло длиться вечно. Отец, как уважающий себя человек, сказал им, что отказывается работать, пока они не дадут ему приличной работы. К тому времени Совет уже видел в нем не бесполезного и опасного алхимика, а важный элемент, который может помочь им вершить свои темные дела. Именно так говорили об этом у нас в городе… — Тору на миг запнулся, неловко почесав затылок и уставившись в пол. — И вот, когда отец пришел к ним с этим условием, они немного поколебались, но все же дали ему важное поручение: создать какое-нибудь серьезное изобретение, полезное обществу. Отец с радостью взялся за эту работу, потому что видел в ней превосходный шанс возвысить алхимию в глазах власти. Если бы эта работа удалась, алхимию бы признали годной как науку, а алхимики наконец обрели бы свободу и доверие людей и перестали бы прятаться. Пожалуй, он делал это именно ради своего отца. Ведь он как раз был алхимиком… Но, увы, отец погиб прямо во время создания этого важного изобретения. Когда он смешивал жидкости, произошел сильный взрыв, и… — Тору сглотнул. Было видно, что ему тяжело говорить о смерти родного человека. Люси уже хотела было переключить внимание магов на что-нибудь другое, но юный алхимик прекрасно справился и без ее помощи. — Также я знаю, что в свои путешествия по миру он отправлялся в надежде найти отца. Но ему ничего не удавалось. А если бы и удалось, сомневаюсь, что он сказал бы ему то, что хотел: смелости бы не хватило…       Люси с удивлением посмотрела на Тору. Теперь многое становилось на свои места. И все же…       Девушка взглянула на опрокинутый стул Джо.       «Почему он не захотел его выслушать?» — задалась вопросом она. Да, определенно, если бы Джо остался, то понял, что сын его вовсе не ненавидел. И тогда, быть может, его жизнь изменилась в лучшую сторону.

***

      Джо молча шел по ночному городу, направляясь в их с Тору временное пристанище — комнату Полюшки.       «Совет, значит?» — мрачно подумал он, пиная подвернувшийся под ноги комок земли, и ускорил шаг: пора было собирать вещи.       На следующий день Джо с удивлением смотрел на кучку магов, вышедших его проводить.       — Тору, ты зачем им сказал? — хмуро спросил он, поправляя съехавший ремень мешковидного рюкзака. Тору уставился себе под ноги, дабы избежать взгляда старого алхимика, который сейчас смотрел на него с явным упреком. — В любом случае, я ухожу.       Люси сделала шаг вперед.       — Может, останетесь еще на немного? — с надеждой спросила она. Все прекрасно понимали, в каком настроении уходил от них Джо: в недовольном, злом, расстроенном, подавленном… И все из-за вчерашнего разговора. И вообще, если бы вчера Мастер, вернувшийся от Нацу, не пояснил им, что все взрослые алхимики недолюбливают Совет, а Джо — так тем более, то хвостатые бы до сих пор ломали головы, пытаясь понять, что здесь к чему.       — Нет, — Джо даже не обернулся. — Мне здесь больше делать нечего. Ваш дракоша не сегодня — завтра придет в себя, а об остальном, если что, Тору позаботится самостоятельно.       На самом деле ему просто не хотелось здесь больше находиться. Алхимию маги не признавали — он это чувствовал. А тут еще и этот Совет на днях в городе объявлялся, будь он неладен…       Тору растерянно смотрел на медленно удаляющийся затылок старика. Его не отпускало смутное беспокойство. Он должен это сказать. Сказать то, что понял еще вчера.       Набрав в легкие как можно больше воздуха и сделав вперед несколько уверенных шагов, Тору заговорил.       — Господин алхимик, это же вы тот человек, из-за которого отец стал псом Совета? Вы и есть мой дедушка?       Услышанное поразило всех до единого. Маги буквально потеряли дар речи, Люси и Венди же просто обрадовались такому исходу. А Джо так и вовсе остановился. Затем он развернулся и посмотрел внуку в глаза. По его лицу было невозможно определить, рад он этому или нет. Тому, что его раскрыли.       — Нет, — наконец отозвался он, — ты ошибся.       Люси, как, впрочем, и все остальные, с удивлением посмотрела на старого алхимика.       «Неужели все только из-за этого чертового Совета?» — обреченно думала она, в мыслях уже готовясь задушить этого старого упрямца собственными руками.       — Мой сын сбежал из дома много лет назад. Это все, что я знаю о нем. И с тобой мы незнакомы, мальчик, — грубо сказал Джо и продолжил свой путь, подняв напоследок ладонь для прощания. — Adieu!       Тору грустно смотрел ему вслед. Он действительно не может ничего изменить? Совсем ничего?       Джо уже был достаточно далеко, когда Тору начал говорить снова.       — Это же был он, да? — тихо спросил он у стоявшей рядом с ним Люси, даже не повернув головы в ее сторону.       — Да, — с грустной улыбкой ответила та. Почему-то от одного лишь осознания, что эти двое так и не сумели остаться вместе, маленькой, но любящей семьей, ей хотелось плакать.       — Тогда почему он так поступил? — Тору непонимающе взглянул на девушку. Люси всерьез задумалась над этим. А и правда, почему?       — Думаю, он просто не захотел втягивать тебя в свои проблемы, — наконец произнесла она, вспоминая слова Мастера. — Ведь жизнь алхимика нелегка… Тем более что он живет в горах, где когда-то погибла твоя бабушка, из-за чего и ушел твой отец…       — Глупости! — прервал ее Тору. И, выхватив у Эрзы очередной кусочек (ладно, кусище) торта прежде, чем она успела его отправить в долгое и увлекательное путешествие по своему желудку… вместе с тарелкой запустил его прямо в голову Джо. Тот, никак не ожидавший такой подставы, не сумел удержать равновесия и с шумом плюхнулся на землю. Увидев, что цель достигнута, Тору со всех ног бросился к старику. Маги, смотревшие на все это безобразие, переглянулись.       — Ты что, вообще обнаглел?! — прокричал Тору, подбегая к Джо и помогая подняться. — Мало того, что соврал мне, что ты не мой дед, так еще бросить здесь решил! Почему это, интересно, ты решаешь все за других?!       — Я думал, ты не захочешь… — пробормотал Джо.       — Не захочу? Я? С тобой? — Тору подобрал остатки торта и снова запустил ими в алхимика. — Да я об этом, можно сказать, всю жизнь мечтал!       Джо с недоверием посмотрел на внука.       — Мечтал? — переспросил он, на что Тору уверенно кивнул. — Все равно нельзя, — отказал старик. Отряхнув одежду от липкого крема, он продолжил идти.       — Тогда я скажу Эрзе, куда делся ее торт и почему он там оказался, — мгновенно нашелся паренек. Хитрость еще никто не отменял.       Несмотря на расстояние, хвостатые прекрасно слышали каждое слово. Поэтому, едва речь зашла о кремовом лакомстве, Скарлет мгновенно вспомнила, что ее самым наглым образом лишили законного завтрака. Встретившись с ней взглядом, Джо понял, что дела его совсем плохи. А взглянув еще и на пусть и наигранные, но все равно хмурые лица хвостатых, явно не собиравшихся принимать ни одного из алхимиков в свои ряды, он понял, что и подавно влип. А раз так, то выход оставался действительно только один.       — Ну, что ж, — обреченно вздохнул Джо, поворачиваясь к внуку, — если ты действительно готов к новой жизни, то добро пожаловать на природу, — с этими словами он наконец-то улыбнулся и хлопнул незадачливого хитреца по плечу.       — Конечно готов! — радостно отозвался Тору. — А о Нацу можешь не беспокоиться: здесь о нем позаботятся куда лучше меня, — с этими словами юный алхимик с доброй улыбкой посмотрел на магов, на глаза некоторых из них уже вовсю наворачивались слезы.       Макаров, тайком наблюдавший за всем происходящим, м облегчением улыбнулся. Кажется, жизнь его старого знакомого наконец укладывается в прежнее русло и наполняется красками.