Социальная неловкость

      «Привет! Надеюсь, что тебе хорошо спалось. Я весь вечер хотел тебе сказать, какой ты очаровательный. Извини, что только через смс осмелился. Обещаю, повторю вслух при встрече», — в который раз перечитывал Ойкава строки в своем телефоне и останавливался взглядом на слове «очаровательный», так и не ответив.       Никогда в жизни его так не называли в лицо. Были все эти примитивные: потрясный, красивый, удивительный, клевый, крутой. Но «очаровательный» — это что-то новое, что-то необыкновенное. Снова перечитывая этот комплимент, Тоору чувствовал, как щиплет его щёки. Даже Куроо говорил ему совсем другие слова. Обычно, прижимая Ойкаву к стене, он шептал: «Какой ты горячий». Или сексуальный, любое слово в этом ключе. Тоору попробовал представить, как Тетсуро называет его «очаровательным», но с его вечно наглой мордой и чересчур довольной улыбкой, это выглядело очень странно и не по-настоящему.       — Ойкава, хватит залипать в телефоне, — сквозь пелену мыслей до Тоору доходит голос Тетсуро. — Сам меня позвал, а теперь даже внимание не обращаешь. Я только «за» поболтать с Иваидзуми, но имей же ты совесть.       — Я тебя сюда привел исключительно для того, чтобы ты оплачивал мои коктейли, — убирая телефон в карман джинсов, мурлычит Ойкава и приторно улыбается, смотря прямо на Куроо.       — А ты заслужил? — Тетсуро с довольной ухмылкой притягивается к нему, чтобы сократить расстояние. Слова Ойкавы он воспринял как флирт, а значит и ему можно идти в наступление. — Кто повел себя как последний засранец вчера? Мог хотя бы на звонки ответить.       — Тетсу-чан, я все сделал, как ты и сказал, я оторвал свою «аппетитную задницу», которую ты так хотел надрать, и приехал домой на последнем поезде, — оправдался Тоору, не отрывая полуприкрытых глаз от Куроо. Тот хотел сказать: «Да был я у тебя дома, и тебя там не было», — но всё-таки не стал делать этого. Они сидели в баре, Ойкава с ним заигрывал, и скандал был совершенно ни к чему. Да и все ответы Тоору были предсказуемы для Тетсуро. «Ты мне не парень», — обычно отвечал Ойкава, когда тот на него слишком давил. Для обоих было выгодно оставлять все на уровне «игры».       — Может и сегодня будешь следовать моим советам? — отвечает Куроо вместо всего, что крутилось у него в голове, чтобы сохранить атмосферу легкого флирта.       — Боюсь, что тогда завтра я не смогу встать с постели, а мне еще на учебу нужно, — Тоору продолжает тянуть сладость между ними, заговорщически поглядывая на Тетсуро.       — Эй, Голубая лагуна, — только Куроо приблизился к Ойкаве, чтобы шепнуть ему на ушко ответ, как их окликает грубый голос Хаджиме, который сегодня работает в баре, где они сидели. Он протягивает яркий циановый коктейль, украшенный долькой ананаса.       — Ива-чан, что ты орёшь такое? — возмутился Ойкава, на автомате притягивая к себе напиток.       — Это название коктейля, дурила. Кому, как не тебе это знать, любитель «чего-нибудь необычного», — закатив глаза, произнес Иваидзуми и взял шейкер, чтобы сделать напитки другим клиентам. — Так как вы будете счёт распределять? — этот вопрос он задал чисто из интереса, понаблюдать за реакцией обоих. Куроо просто так, без выгоды для себя, не будет тратиться, и Ойкава должен это понимать.       — Я плачу, — ответил Тетсуро, смотря, как Тоору потягивает из трубочки ярко-голубую жидкость.       — И ты позволишь? — немного в удивлении спросил Иваидзуми, обращаясь к своему лучшему другу. Недавно он ему в красках расписывал первый поцелуй с неловким Веснушкой-чаном, а теперь сидит тут спокойно и цедит коктейль с парнем, который только и мечтает его завалить, и всё равно, где именно: в машине, в клубе, в общественном туалете, гостинице, или всё-таки довезёт его до своей квартиры.       — Я для этого и пришёл, — ответил Ойкава, пробуя на вкус дольку ананаса, да ещё и так, чтобы Куроо во всех красках увидел, как он соблазнительно это делает.       — Тогда тебе придется сполна всё отработать, — со смешком говорит Тетсуро и забирает у Ойкавы фрукт, чтобы доесть его.       — Ты мне ещё должен останешься, — фыркнул Тоору, больше наигранно, чем с недовольством. Повернув голову в сторону барной стойки, он обнаружил на себе горящий взгляд Иваидзуми. Тот сложил руки на груди и внимательно смотрел на Ойкаву, и прямо в его глазах, как субтитры мыслей, можно было прочесть: «Какого хрена ты творишь? Когда я говорил „хватит динамить Куроо“, имел в виду дать ему полный отказ. Ты понимаешь, во что вляпываешься? А как же твоя веснушчатая игрушка?». Тоору сразу нахмурился, гневно отвечая взглядом: «Ива-чан, не лезь. Это мое дело».       — Хорошо, но коктейли выбираю я, — хитро произнес Куроо, незаметно для окружающих касаясь ладонью коленки Ойкавы. — Начнем с Поцелуя дьявола, продолжим Минетом, а закончим Множественным оргазмом.       — А тебе тогда придется Насладиться ожиданием, — парировал Ойкава, выуживая из своей памяти названия всех когда-то опробованных коктейлей.       — Я сегодня на машине, так что только виски с содовой без виски, — ответил Куроо и заказал у Иваидзуми коктейли для Тоору.       Каждый по-своему проводит свободное время вечером, когда работа уже позади. Кто-то перебарщивает с алкоголем и пытается затащить приятеля в постель, чтобы забыть того, о ком на самом деле думает. А кто-то через весь город бежит к своему психологу, чтобы поскорее рассказать о том маленьком чуде, которое приключилось с ним в его серой и скучной жизни.       Раньше Тадаши постоянно следил за временем, наблюдая, как медленно тащатся стрелки настенных часов позади Сугавары. Освещать кому-то темные углы своей души фонариком было одним из самых неприятных занятий для Тадаши, даже если к этому человеку он проникся некоторым доверием. Тсукки, конечно, всегда оставался исключением. Но сегодня все было по-другому. Удивительно, как серия поцелуев с любимым человеком переворачивает твой внутренний мир с ног на голову.       — Я смотрю, тебе прямо не терпится поделиться новостями, — заметил Коуши, когда открывал дверь своего кабинета. — Ты весь светишься.       — А Вы и правда хороший психолог, — Тадаши смущенно почесал затылок. — Что меня выдало?       — Хм, — Суга прищурился и еще раз осмотрел Ямагучи. — Горящий взгляд и сбитое дыхание, словно ты куда-то опаздывал. Хоть до назначенного времени еще минут десять. А если честно, ты просто выглядишь счастливым. С удовольствием послушаю, что же у тебя такое случилось. Ты ведь поделишься со мной?       — М, д-да, — щеки Тадаши залило краской.       Ойкава планировал просто снова окунуться в атмосферу флирта, общения на фоне громкой музыки и чьего-то горячего дыхания над ухом, чтобы отвлечься от Тадаши и не утонуть в сладкой газировке вместо привычного бокала рома с колой. Планировал. Однако Куроо тоже любит добиваться своей цели, и его планы несколько отличались от ожиданий Тоору на этот вечер. Но Куроо совсем не планировал, что Ойкава напьется до чертиков, и его придется везти домой не для того, чтобы развлечься, а чтобы уложить спать.       — Так, где твои ключи? — спрашивает Тетсуро, придерживая чересчур довольного Ойкаву, не оставившего на шее Куроо живого места от своих укусов.       — Попробуй найди, — прошептал Ойкава ему на ухо, лизнув в один из оставленных собой следов от зубов.       — Тоору, — Куроо пытается достать ключи у того из кармана джинсов, пока Ойкава снова атаковал, оставляя ему засосы на шее. — Давай прекращай. Мне же неудобно.       — Мне тоже — твоя одежда мешает, — произносит Тоору, расстегивая Тетсуро рубашку.       — Доиграешься.       Слышится щелчок ключом, и Куроо, все также удерживая в своих руках Ойкаву, вваливается с ним в коридор.       — Тад… Тетсу, — почти шепчет Ойкава и притягивает Куроо к себе еще ближе, сокращая расстояние и убивая между ними все границы личного пространства. Тетсуро же вцепляется поцелуем в его губы, кусая их до крови. Тоору на это довольно мычит, совсем не ощущая боли. Он больше увлечен головокружительным поцелуем, не думая, что это ощущение дарит не чужое тепло, а выпитый алкоголь.       — Ты чертовски пьян, — с улыбкой говорит Тетсуро, рассматривая губы Ойкавы, на которых проступило немного крови. Завтра он сполна ощутит весь дискомфорт, полученный сегодня под знаменем удовольствия.       — Знаете, его губы всегда немного искусаны, — Тадаши во время разговора держал чашку с чаем, которую по привычке цедил весь сеанс. — Это, наверно, от нервов такое. Некоторые люди ногти грызут или волосы теребят. Я вот сжимаю всё, что попадается под руку, — он показал Суге чашку. — Но… Со мной он не нервничает. Не кусает губы. И говорит вполне свободно. Он рассказывал, что обычно молчит с незнакомцами.       — Вы столько с ним общаетесь, думаю, что он тебя уже не считает просто незнакомцем с курсов, — сказал Коуши, когда его собеседник сделал паузу. — Судя по всему, ему с тобой комфортно. А тебе? Комфортно с ним?       — Да! Безусловно! — обрадовался Тадаши и сразу оторвал взгляд от своего чая, чтобы посмотреть на Сугавару. — Хотя раньше я с ума сходил, совсем не знал, как мне быть и что делать. Я все время был словно замороженный, хотя пот с меня ручьем лился. Но после… после нашего первого поцелуя это чувство пропало.       Куроо счел коридор не самым удобным местом и потому оттащил Ойкаву в его спальню, где сразу бухнул его на кровать, не желая слушать крики протеста, которыми обычно завершались все их вечера. Но сегодня Тетсуро заметил, что Тоору был податливее, чем раньше, и этим шансом он решил воспользоваться, пока оба не очнулись от чар.       Ойкава в нетерпении скинул рубашку, но когда дело дошло до ремня, то он еле остановил ловкие руки Куроо. Какой-то внутренний голос, подозрительно похожий на Иваидзуми, упрямо твердил Тоору через пьяное море в его голове, что слишком торопиться не стоит.       У Куроо совесть давно уже уснула, и поэтому голоса не мешали ему завалить Ойкаву на спину, чтобы удобнее расположиться для дальнейших действий. Он расцеловывал Тоору в шею, грудь и опускался всё ниже, оказываясь чуть ниже пупка. Ойкава прикрыл глаза и вцепился рукой ему в волосы.       «Слишком жёсткие. У Тадаши мягче», — промелькнуло в голове Тоору. С каждым новым прикосновением Куроо Ойкава невольно пытался синхронизировать происходящее в реальности с воображением у себя в голове. И представлял он не своего темноволосого приятеля — мачо и красавчика, а неловкого и запуганного Тадаши.       «Руки Веснушки-чана бы дрожали. К тому же у него потные ладошки, когда он меня касается», — Тетсуро в этот момент гладил Ойкаву по внутренней стороне бедра через плотную джинсовую ткань, совсем не подозревая, что мысли его партнера на эту ночь запутались в воспоминаниях о другом человеке.       Когда Куроо нагло дотронулся до паха, то Тоору от предвкушения дальнейшего удовольствия прогнулся в спине, быстро смазав стоном вырвавшееся имя Тадаши. К счастью, Тетсуро бессвязную речь Ойкавы принял за пьяные вздохи.       — Давай через одежду, — проговорил Ойкава, так и не открыв глаза, когда Куроо звякнул пряжкой его ремня.       — Мы же с тобой не два школьника. Что за детские игры, Ойкава? — грубый голос Тетсуро, прорвавшийся в фантазии Тоору, немного отрезвил его. — Я столько ждал не для того, чтобы просто «потереться».       — И что же ты хочешь? — Ойкава с неохотой открыл глаза и уставился на Куроо.       — Тебя. Целиком и полностью. Ты ведь сам не удовлетворишься простыми касаниями.       — Это, наверно, так глупо звучит, — со смущением бормочет Тадаши. — Мы как два нелепых подростка просто наслаждались поцелуями под звездным небом.       — Это не глупо, — с доброй улыбкой проговаривает Коуши и легко касается руки Ямагучи. — Это романтично. Я очень рад, что у тебя всё так хорошо складывается. Но тебя ничего не беспокоит? Я имею в виду, что раньше ты так просто не проникался ни к кому доверием. Если есть что-то, что тебя волнует, стоит обсудить это. Часто маленькие и вроде как незначительные тревоги могут привести к большим проблемам, если их вовремя не решить.       — Ну-у… — протянул Тадаши и снова уставился в пол. Его беспокоило всё. Ему было страшно продолжать такие отношения с Тоору. Хоть это было именно тем, что он очень хотел. Любые отношения рано или поздно приводят от романтики к интиму. И Тадаши не представлял, как отреагирует на это Тоору. Тем более, ему казалось, что он совсем его не знает, несмотря на близкое общение.       — Если ты не…       — Нет! — Ямагучи снова поднял глаза на Коуши. — В смысле да. Я хотел бы с Вами поговорить об этом. Есть кое-что, что меня немного тревожит. Может это прозвучит странно, но… — Тадаши сделал паузу, собирая свои мысли в одно целое, чтобы не запутаться в собственных словах. — Начну лучше с главного. У меня складывается ощущение, что Тоору до сих пор не раскрылся мне полностью. Он не нервничает со мной, сказал даже, что ему хорошо, когда я рядом. Но он не доверяет мне. Я так думаю… Выражение его лица иногда меняется, и я как будто смотрю на какого-то незнакомца. Порой кажется, что он отыгрывает свою роль. Да, все так делают в обществе, но ведь со мной можно быть не просто вежливым знакомым. Со мной ему можно быть собой. Когда он без очков, то он совсем другой. И от этого «другого» у меня мурашки по коже. Приятные мурашки, — Тадаши спрятал покрасневшее лицо в ладони. — Видимо этот Тоору без очков и есть настоящий, с которым я так хочу сблизиться. Я жутко боюсь, что он не пустит меня в свой мир.       — А ты сделай первый шаг. Сам впусти его в свой мир. Может быть он не знает, как пересечь эту черту, — предложил Суга. — Нам бывает сложно открыться кому-то, кто сам стоит за запертой дверью. Кажется, что тебя не пустят на порог. В такие моменты нужно набраться смелости и самому пригласить к себе. Ты ничего не потеряешь от этого, а может даже приобретешь.       Ойкава уткнулся лбом в плечо Куроо, позволяя тому расстегнуть уже, наконец, этот надоедливый ремень. Сам же он вместо ответных действий вцепился в его спину, оставляя на ней следы.       «Слишком широкая спина».       — Эй, может сладкая эгоистичная попка тоже сделает что-нибудь, чтобы доставить мне удовольствие? — прошептал Куроо ему на ухо.       «Слишком твердый и уверенный голос».       — М-м, хорошо, — промямлил Тоору и кончиками пальцев коснулся выпуклости на брюках Тетсуро. — Я… Что-то мне не очень хорошо. Кажется, меня тошнит.       — Это от волнения что ли? — с усмешкой сказал Куроо.       — Скорее от выпитого, — более резко, чем следовало, ответил Ойкава и отодвинулся от Тетсуро, чтобы открыть себе путь в ванную комнату.       — Хэй! — слышит он голос Куроо, когда захлопывает дверь. — Эй, Ойкава, все нормально?       Тоору ничего ему не ответил, лишь открыл кран на полную, чтобы заглушить звуки, которых не будет. Его не тошнило от выпитого, но его тошнило от самого себя. Умываясь холодной водой, он пытался смыть накатившее наваждение. Как только он закрывал глаза, когда Куроо его целовал или прикасался к нему, то в голове возникал веснушчатый образ. И от этого Ойкава распалялся еще больше.       «Нужно поскорее с ним переспать. Это не дает мне покоя. Чертов заморыш, когда ты так засел в моих мыслях?», — Тоору мокрой рукой достал из кармана свой телефон, где сразу высветилась переписка с Тадаши. Он не закрыл эту вкладку, когда убрал телефон по просьбе Куроо. И теперь последнее сообщение напоминало ему, почему он все-таки никак не выкинет Веснушку из головы. Хотя давно стоило бы побеспокоиться, что Тадаши закрался и в другие части его тела и органы.       Внизу до сих пор тянуло, привлекая к себе внимание и требуя ласки. И сообщение, которое Ойкава читал про себя голосом Тадаши, пытаясь угадать его интонацию, еще больше взывало к этому желанию.       Ойкава медленно стал расстегивать ширинку, одновременно листая ворох фотографий в телефоне.       — Чем я только занимаюсь, — еле слышно прошептал Ойкава, дрожащими пальцами останавливаясь на фотографии Тадаши.       Ямагучи ехал в метро, весь горя решимостью позвонить завтра Тоору и пригласить его на свидание. Он дергал свой телефон и боролся с желанием набрать его номер прямо сейчас. Было уже поздно и скорее всего Тоору спал или просто отдыхал. Нельзя беспокоить людей в такое время. Тадаши с улыбкой смотрел на единственную фотографию Тоору в своем телефоне, которую он поставил на его контакт. Чтобы хоть как-то унять внезапно проснувшийся вулкан смелости внутри себя, Тадаши огляделся, убедившись, что в вагоне никто не обращает на него внимание, и легко прикоснулся губами к экрану мобильного, целуя таким образом Тоору.       «А-а! Что я такое делаю!», — весь вспыхнув, Тадаши скорее спрятал сотовый в карман.