Зима

      У шамана три руки       И крыло из-за плеча...       Очнулся Шухов от прикосновения - чьи-то руки нежно, едва касаясь, промокали левую щеку влажной, пахнущей травами тканью. Судя по повадке, руки были женскими. Шрамы чуть тянуло, но ни боли, ни зуда больше не чувствовалось, да и воспаление вроде как спало.       Он лежал в тепле, под крышей - верно, в доме того мужика - на чем-то мягком, похожем на облако, укрытый толстым одеялом. Из одежды ему оставили только бинты, пропитанные какой-то мазью: живот, грудь, шея, левая рука до самых пальцев и левая нога по щиколотку были плотно забинтованы, так что на мгновение Рэд ощутил себя деревянной колодой.       Он открыл глаза, заметив, как вздрогнула от неожиданности сидящая на краешке кровати женщина - довольно миловидная, даже можно сказать, красивая, если бы не измотанный вид и какой-то тусклый, отрешенный взгляд.       - Здравствуй, - поприветствовал ее Шухов. Получилось почти беззвучно: в горле пересохло, и язык еле ворочался.       Женщина молча кивнула, аккуратно приподняла ему голову и поднесла к губам кружку опять же с каким-то травяным отваром.       - Не швиди, - посоветовала она.       Рэд послушался - для начала погонял теплый горьковатый напиток во рту, смачивая десны, язык, горло. Попробовал проглотить. Получилось, хоть и с трудом - на шее будто строгий ошейник затянули. Второй глоток пошел легче. На третьем он забрал у нее кружку и жадно допил все до капли.       Комнатка, где его разместили, была совсем небольшой: старый, еще советских времен шкаф в углу, стол, стул у дальней стены, на спинке которого висел его плащ, там же обретались и рюкзак с автоматом, да узкая одноместная койка, где лежал он сам - вот и вся обстановка. Почти как в Припятской квартире, только гораздо чище.       Пока он осматривался, женщина положила на кровать стопку одежды, в которой Шухов узнал свой старый комбез, судя по сладковато-цветочному аромату и посветлевшим потертостям - выстиранный и едва ли не выглаженный.       - Спасибо, - вырвалось у него, - Где я?       - У нас дома, - ответил вместо нее давешний, встреченный на дороге мужик. Он как-то бочком-бочком просочился в дверной проем, словно стеснялся своих габаритов и боялся ненароком что-нибудь снести или поломать. В два шага преодолел расстояние до койки, протянул руку: - Степан меня звать. Гриненко. Степа «Грин», если по-старому. Может, помнишь?       Рэд всмотрелся в его лицо, покачал головой.       - Дима, - представился он, ответив на рукопожатие, - Можно Дикий.       - А это жена моя, Леся, - Грин обернулся, но женщина уже вышла. Он вздохнул, - Не любит она Зону. Считает, одни беды от нее…       - В чем-то она права, - пожал плечами Шухов, - Долго я валялся?       - Третьи сутки пошли, - Грин облокотился на стол, глянул в окно, на темнеющее небо, - Мы поначалу думали - не выживешь. Как еще дойти-то умудрился…       Рэд только сейчас обратил внимание, что сквозь ткань пододеяльника пробивается слабое свечение. Заглянул внутрь - оказалось, его натурально обложили артефактами - в основном теми, что поглощают радиацию. Там были и совершенно мусорные «Медузы» с «Каплями» - таких он с собой точно не брал, значит мужик этот и сам вполне себе сталкерствовал; а помимо них - несколько «Пузырей», «Слезы», «Снежинки», «Погремушка» - то, что Шухов взял, что называется, «на всякий случай».       - Ты уж не серчай, - замялся Грин. - Я в рюкзаке твоем порылся. Сам-то давно в Зону не хожу - скоро уж два года как, так что дома одна мелочевка осталась, вроде «Медуз» этих. А нужно было что-то посущественнее, ну я и подумал…       Странное дело - он был старше, но смущался и оправдывался, словно Рэд для него некий… авторитет что ли, который случайно оказался в весьма плачевном состоянии, но статуса своего при этом не потерял.       Но не мог же он знать… Или мог?       Шухов попытался вспомнить, какую именно из своих имен-кличек он назвал перед тем, как потерять сознание. Но в памяти тот момент, к сожалению, не сохранился.       - Ты меня спас, - прервал он поток извинений, - Я тебе еще и должен, получается. Могу баблом отдать, могу теми же артами. Только маленькие прозрачные не бери - тебе они без надобности, а мне для дела нужны…       - Не, - покачал головой Грин, - Это я твой должник. Если б не ты… Хотя, чего это я? Как говорится - напои, накорми, потом уже разговоры разговаривай. Ты же жрать наверно хочешь? Встать сможешь?       Шухов пожал плечами. Попробовал для начала сесть на кровати - к его удивлению, получилось. Он осторожно выбрался из-под одеяла, в любой момент ожидая возвращения прежнего головокружения, натянул комбез - прямо поверх бинтов, стараясь беречь едва успокоившиеся ожоги. Некоторая противная слабость в теле еще ощущалась, но в целом состояние свое он мог оценить, как удовлетворительное.       Начало второй стадии? Отсчет пошел?       Они сидели в просторной светлой кухне, за широким дубовым столом. За окном давно стемнело. Псевдопсина по кличке Анчутка с чувством выполненного долга похрапывала под лавкой - Рэд уже успел с ней пообщаться и, так сказать, лично поблагодарить за спасение. Женщина с печальными глазами - Леся - шуршала где-то в дальних комнатах, избегая их компании: может, стеснялась, а может - не желала видеть в своем доме столь недвусмысленное напоминание о Зоне, как живой сталкер.       Шухов уже понял, что село, в котором обитал Степа Грин с семьей, стояло заброшенным, и других людей на многие километры вокруг не ощущалось.       Плохо, конечно, в том плане, что до людных мест он так и не добрался. Но был в этом и своеобразный плюс: очевидно, с физическими силами вернулись и кое-какие способности. К примеру, Рэд доподлинно знал, что в доме, помимо Грина и его жены есть кто-то еще - судя по всему - маленький ребенок. Он слышал его сознание - но не бесконечный и бестолковый внутренний диалог, как у обычных людей, а скорее, общий эмоциональный фон: неустойчивый, тревожный. Впрочем, мало ли - может, мелкому кошмар снится… В любом случае, каких-либо неудобств вновь обретенный «телепатический сканер» пока не причинял. Это хорошо.       Шухов уплетал вторую тарелку щедро заправленного мясом жаркого. Стол для него накрыли, как для дорогого гостя: тут были и различные соленья, и хрустящие маринованные грибочки - молоденькие, аккуратные, все как на подбор - едва ли крупнее большого пальца, было и сало, и свежий хлеб. И вроде бы ничего особенно изысканного, все простое, домашнее, но ему, привыкшему за свою недожизнь к трехразовому питанию - понедельник-среда-пятница - это казалось настоящим пиром.       Ждала своего часа и бутылка водки - холодная, вся в капельках росы - не обычная сталкерская отрава.       Все это время Степа сидел напротив, украдкой разглядывая гостя.       - Спасибо. Давно не видел нормальной человечьей еды, - сказал, наконец, Рэд, отодвинув от себя пустую тарелку и ощущая, как по телу разливается теплая сытая истома, - У тебя ко мне явно куча вопросов?       - Пожалуй, - кивнул Грин, разливая водку по стопарикам, - Так уж вышло, что я знаю, кто ты. Мы уже встречались, хоть ты и не помнишь. Оно и неудивительно: таких, как я, у тебя, небось, вагон и маленькая тележка…       - Таких, как ты? - Шухов вскинул бровь.       - Тех, кого ты спас, - пояснил Степа, - ну знаешь - вывел из окружения, мутантов отогнал, из аномалии вытащил. Или из колодца…       - Кабанья моча, - усмехнулся Рэд, припомнив вдруг, где и когда видел этого мужика.       - Кабанья моча, - широко улыбнулся тот.       - Смотрю, ты воспользовался советом, - Шухов обвел взглядом кухню, имея в виду и дом, и хозяйство, - Не жалеешь?       - Не жалею, - ответил Грин, - Хотя, бывает, снится она мне. И тоска такая, знаешь… Хоть все бросай и беги обратно. Но… второго шанса же не будет?       - Не будет, - качнул головой Рэд, - Большинству и первого не дается.       - Что ж, - Грин вздохнул, взгляд его упал на развалившуюся под лавкой Анчутку, - Видишь, в конце концов, она сама ко мне пришла.       - Я заметил, - хмыкнул Шухов, - А у тебя, случаем, КПК не сохранился? Или карта?       - Где-то лежит, - сказал Степа, - Пойду гляну.       Он вышел из кухни.       Сразу стало как-то свободнее дышать - все-таки, отвык Рэд от людей и их общества. Да и без необходимости поддерживать хоть и дружественный, но неловкий разговор, проще думалось.       А подумать было о чем, жаль только на полный желудок мозги ворочались тяжело и неохотно. Впрочем, план вырисовывался до смешного простой и незатейливый: перво-наперво необходимо было добраться до нужного города. А дальше… дальше по ситуации.       Он уже настолько привык рассчитывать лишь на себя и свои способности, что на официальные способы поиска не надеялся. В конце концов, Семецкому он - никто - не брат, не сват. Да и что у него было, кроме имени и описания? Конечно, возможно, хватит и этого. Но поиски могут затянуться. А времени как раз в обрез.       - Вот, еле нашел, - прервал его мысли Грин и шлепнул на стол КПК - исцарапанный, с трещиной в углу экрана, но вполне рабочий, - Куда тебе надо-то?       - Сюда, - Шухов максимально уменьшил масштаб карты и ткнул в бесформенную амебу прибрежного города.       Степа присвистнул, но сказать что-либо не успел: из дальней комнаты донесся протяжный вой.       Рэд удивленно уставился на бывшего сталкера: неужто тот пригрел еще какую тварь?       - Это… - Грин замялся, будто стыдясь чего-то, - Не обращай внимания…       Вой повторился, заглушив истеричную женскую ругань. Слов Шухов не разобрал, а вот слезы в голосе уловил безошибочно.       - Максим, - закончил Грин, тяжело вздохнув и уронив лицо в ладони, - Сын мой, - пояснил он глухо.       Рэд молча поднялся из-за стола и пошел на зов. Сын или нет - он не мог игнорировать страдания мутанта. Не в подобной ситуации.       Он почти не обратил внимания на зареванную женщину - вроде бы, Лесю - вжимающуюся в стену напротив болезненного вида мальчонки. Заметив в дверном проеме движение, она, было, обернулась и раскрыла рот, собираясь сорвать страх и злость на муже. Но обнаружив вместо Степы незванного гостя, так и замерла, не зная, что предпринять: то ли броситься на защиту ребенка, то ли бежать от него подальше, переложив нерешимую проблему на чужие плечи.       Шухов уловил это лишь краем сознания. Гораздо больше его интересовал мальчик.       Каких-то внешних уродств он не имел - обычный пацан лет двух-трех, разве что слишком бледный и тощий, словно всю свою недолгую жизнь провел в подвале, вдали от солнечного света. И глаза - большие, темные, кажущиеся еще темнее из-за синяков и опухших покрасневших век. Плохо спит? Наверняка. И почти не ест.       Ребенок смотрел на него, но не видел. Взгляд его был расфокусированным, устремленным куда-то вглубь себя. Он раскрыл рот и попытался снова завыть.       «Тихо!» - мысленно приказал Шухов.       Пацан подавился звуком и словно бы очнулся. Уставился во все глаза.       Рэд буквально услышал происходящую в его белокурой голове борьбу: страшный, покрытый шрамами, незнакомый мужик откровенно пугал самого мальчика. Но унаследованный от отца-сталкера отпечаток Зоны - кусочек ее силы, - признал его и ожидал защиты и помощи. И эта крошечная часть пока что одерживала победу.       Шухов усмехнулся: ему вдруг вспомнился костлявый палец, грозящий из ведра с водой и требовательное «Должок!». Зона, будто злая ведьма, потребовала со Степы Грина «то, что он имеет, но о чем еще не знает». Так ни в чем не повинный ребенок оказался заложником отцовской беспечности.       Рэд опустился перед кроваткой на одно колено, поймал дикий затравленный взгляд…       И порою сам себя,       Сам себя не узнает,       А распахнута душа       Надрывается, поет...       - Що він робить? - шепотом спросила Леся, более-менее успокоившись.       - Не знаю, - Грин приобнял жену, поцеловал в макушку, стараясь придать ей уверенности, которой сам не чувствовал.       Он доверял Шухову, насколько это вообще возможно. Ну или, по крайней мере, хотел верить, что тот не причинит вреда его сыну, не выжжет мозги, не убьет и не покалечит. Черный Сталкер был вполне способен на такое, и даже нежный возраст ребенка его бы не остановил, но Степан отчего-то был уверен, что и помочь он может. Только он и может, пожалуй. Куда там всяким коновалам от науки против настоящего эмиссара Зоны?       Время тянулось мучительно-медленно.       Они сидели прямо на полу у стены и с тревогой наблюдали за происходящим, хотя смотреть было не на что: Шухов не двигался, все так же стоя на одном колене перед кроваткой их сына. Но что удивительно - Макс тоже молчал и, не отрываясь, смотрел ему в глаза. Вот уже минут сорок как. Грину даже казалось, что между ними происходит какой-то безмолвный диалог. Он надеялся, что только казалось. В конце концов, их сын не мутант - родился вполне нормального роста, веса и комплектации: слава богу, обошлось без «заячьей губы», «волчьей пасти» и лишних пальцев, что, как слышал Степан, часто выпадали на долю детей бывших сталкеров.       Пока Макс был маленьким, странности не бросались в глаза - подумаешь, ложка упала или бутылочка в руке лопнула. Бывает.       Степан уж было решил, что миновала их чаша сия, но…       Макс так и не заговорил, как они не старались добиться от него хотя бы простейшего «мама». А где-то с полгода назад научился двигать мелкие предметы усилием мысли. И начал выть по ночам. К ужасу своему, Степан слышал в этом вое очень знакомую тоску. Зона звала Макса - такого маленького и беспомощного, а тот страдал, не способный ответить ей ничем, кроме крика.       С тех пор это стало их проклятием. Леся сходила с ума, слыша нечеловеческий вой собственного ребенка и не зная, чем помочь и как его успокоить. Она осунулась, превратилась в тень себя прежней - задорной, пышущей жизнью хохотушки, и часто теперь срывалась на крик, виня во всем мужа. Степан молчаливо соглашался. Он знал, что причина в нем, но не представлял, как это исправить.       Единственное, что приходило ему в голову - показать сына Болотному Доктору. Но до Болот нужно еще добраться. Это само по себе сложно, а с невменяемым ребенком на руках - практически невозможно.       Степан не тешил себя надеждой, что он великий сталкер и баловень судьбы. Да и ощущение, что стоит ему ступить за Периметр - и обратной дороги уже не будет, удерживало на месте лучше любых цепей. Да, он тосковал по Зоне - сильно, порой нестерпимо - но для себя давно уже решил, что семья важнее.       И все же, несмотря на сомнения, он предложил Лесе выбор. Та высказалась категорически против. И Степан не стал с ней спорить, испытав что-то вроде малодушного облегчения: ну не верил он, что дойдет и вернется живым.       Так может, Черный Сталкер явился в ответ на их молитвы, этаким рождественским чудом? Может, Зона, наконец-то сжалилась, оценила их терпение и решила вознаградить? Кто знает… Но какова была вероятность, что Шухов окажется за пределами своей вотчины и встретится не абы кому, а именно ему, Степе «Грину»? Сейчас он готов был отдать нечаянному гостю что угодно, включая собственную душу, лишь бы тот сумел помочь их беде.       Леся вдруг вскрикнула как-то жалобно, дернулась, попыталась вскочить.       Степан же так задумался, что не сразу понял, что происходит. Он лишь успел уловить, как Макс вздрогнул всем телом и глаза его закатились. Легко поднявшийся на ноги Шухов подхватил его и аккуратно опустил на одеяльце. Потом так же стремительно обернулся - Степан с удивлением отметил, что выглядит он гораздо лучше, чем час назад - глянул на Лесю, и та вдруг кулем осела обратно.       - Пусть поспит, - пояснил он, - Иначе изведется.       - Что с Максом? - хрипло спросил Грин, поднимая на руки обмякшую жену.       - Ничего, - пожал плечами Шухов, - Уже ничего.       - Но почему он без сознания? - запоздало испугался Степан, - Я же видел, как…       - Ему тоже не помешает, - Рэд усмехнулся, - Сон, как известно - лучшее лекарство.       - Но с ним все нормально? Он очнется?       - Конечно. Куда он теперь денется, - проходя мимо, Шухов хлопнул его по плечу, и Степан невольно поморщился - тяжела оказалась рука легендарного сталкера.       Они снова расположились на кухне.       Грин нервничал, было видно: взгляд его то и дело цеплялся за дверной проем. Он едва сдерживался, чтобы не вскочить и не броситься к жене и сыну. Но понимая, что пока это бессмысленно, оставался на месте. Неужели настолько доверял?       Вообще, этой семье действительно повезло - пацан родился полноценным человеком. А то, что Шухову удалось забрать, лишь мешало ему жить и развиваться, медленно убивая всю семью. Теперь с ними все должно быть в порядке.       Рэд же прислушивался к себе, лениво гоняя вилкой по тарелке особенно скользкий грибок. Он чувствовал себя странно уставшим, и вместе с тем - как ни парадоксально - полным энергии. Не как раньше, но вполне приемлемо. Вытянутый из ребенка кусочек силы явно пошел впрок. Возможно, даже слегка увеличил отмеренное время.       - А Макс больше не будет, ну… - подал голос Грин и тут же смутился, - Просто он умел кружки двигать, тарелки там всякие. Я думал, подрастет - авось посерьезнее что научится делать.       - Уже не научится, - качнул головой Шухов, - Скажи спасибо: останься он прежним - до шести бы не дотянул. Зачах. Или в Зону сбежал. Но и там бы не выжил. Там псиоников, сам понимаешь - под каждым пнем с десяток.       - Ага, - кивнул Грин, - Спасибо.       Помолчали, выпили. Пить особо не хотелось. Рэд предпочел бы выспаться, но прекрасно понимал, что Степа не успокоится, пока не убедится, что его семья в норме. А бросать его маяться неизвестностью в одиночестве было неправильно. В конце концов, этот мужик его спас. На улице Рэд эту ночь однозначно не пережил бы.       - Месяц назад приезжали тут… - признался Грин внезапно, - Хотели Макса в какую-то клинику забрать - на обследование. В частный медцентр типа. Вроде как у них программа помощи таким вот… детям сталкеров, в общем. Фонд там, спонсоры, исследования…       - Но ты не согласился, - констатировал Шухов, - Почему?       - Не знаю уж, кто они на самом деле, но на медиков не очень-то похожи, - нахмурился Степа, - Деньги сулили. Много. И на полном серьезе предлагали подобрать здорового ребенка, того же возраста. Вроде как на замену. Получается, они Макса возвращать даже не собирались. По-твоему, это нормально?       - Не знаю, - пожал плечами Рэд, - Я давно тут не был. Может, у вас порядки теперь новые: можно детей обменять, если не устраивают...       - Порядки прежние, - покачал головой Грин, - Так что это дикость. Я им сказал - еще раз явитесь - свору спущу… Это мой сын, а не щенок какой-то, которого можно за мелкий прайс разменять.       - А почему ты вообще в этой глуши сидишь? - спросил вдруг Шухов, - Чего в город не перебрался? Подальше от Периметра?       - О, так ты же не знаешь ничего… - Степа потер переносицу, будто у него внезапно разболелась голова, - Зону давно уже перестали отрицать. Признали угрозой мирового масштаба. И сталкерство чуть не к терроризму приравняли. В глазах обывателей мы - что-то типа крыс - возможные разносчики непонятной заразы. Бывшие все теперь под условкой ходят. Поголовно. Это ж - ни работы нормальной, ни из города уехать, еще и отмечаться нужно каждый месяц. А чуть что не так - на нары. Хотя, если повезет - можно примазаться к какой-нибудь исследовательской конторе, благо их сейчас как грязи. Но условия, ясное дело, рабские. Подписываешь контракт, возвращаешься в Зону - теперь уже официально - «отмычкой» для ученых козлов, которые тебя за человека-то не считают. А такие, как я, завязавшие…       - То есть, ты здесь прячешься? - уточнил Рэд.       Сказанное ему не понравилось. Сталкерство никогда не было законным явлением, но раньше, когда он только начинал, Зоной мало кто интересовался. С тех пор прошло много времени, мир изменился, технический прогресс не стоял на месте, информация стала доступнее, связь - быстрее, и это могло здорово осложнить жизнь. К тому же… Юрка. Не в этом ли причина его невозвращения?       - Я здесь живу, - насупился Грин, - В городе Макса отобрали бы без проблем. Полиция, органы опеки, прочий сброд. Отлаженная схема. Все законно. А в такую глушь никто из них не сунется. Да у меня, если что, и стволы остались - эхо прошлого - и стрелять еще не разучился. А в городе попробуй-ка такой арсенал в квартире спрятать - это уже статья, а то и не одна: хранение, ношение, все такое. Не, там сложнее. Да и датчики эти всюду…       - Датчики? - насторожился Шухов.       - Аномальной активности, - кивнул Степа, - Примерно, как в КПК. Только их на поток поставили. В каждом торговом центре, в каждом отеле, на всех вокзалах эти рамки теперь. Запиликают - тут же наряд прилетает. И не дай бог при тебе найдут хоть кусочек артефакта. Лучше уж наркоту или взрывчатку - легче отделаешься.       Да, это могло стать серьезной проблемой.       - А на что именно они реагируют?       - Да кто ж их знает? На аномальную активность. На тебя, скорее всего, не переставая пищать будут, - Грин виновато улыбнулся, - Ты ж и есть ходячая аномалия.       - А на Семецкого? - нахмурился Рэд.       - Это который бессмертный, что ли? Наверняка и на него тоже, - пожал плечами бывший сталкер, и вдруг встрепенулся, - Так вот почему ты здесь! В сети давно уже слухи ходят, что кончился Семецкий. А он слинял, получается?       - Родню хотел навестить, - кивнул Шухов, - И пропал.       - Вон оно как… - задумчиво протянул Степа. - А тебя, значит, вернуть его послали?       В вопросе Рэду послышался скрытый упрек.       - А ты, никак, против? - прищурился он, - Небось, думаешь - вот еще один завязать решил, остепениться там, семьей обзавестись, но вместо того, чтобы простить и отпустить, за ним палача отправили? Боишься, что и за тобой могу прийти?       Внезапно вспыхнувшая злость или, вернее, страх, что именно так все и обстоит, что жгучее желание увидеть Юрку на самом деле просто приказ Зоны: найти и привести обратно - невольно вырвалось, хлестануло по сидящему напротив человеку наведенным ужасом.       - Спокойнее, - Степа отшатнулся, побледнел, - Врать не стану: будь это обычный сталкер, я бы искренне желал ему не попасться тебе. Но в случае с Семецким... Да ты сам глянь.       И он подтолкнул в сторону Шухова КПК.       Открытая колонка новостей пестрела некрологами: «Свобода», «Долг», одиночки, бандиты, даже наемники и монолитовцы - теперь в общей сети почему-то появлялись и их имена.       Рэд коснулся первого попавшегося - неуловимо знакомого - сообщения.       «Погиб сталкер…       …Дима Мангуст был надежным и опытным проводником. По крайней мере, считался таковым месяца три-четыре назад. Но в последнее время дела у него шли из рук вон плохо: с базы он уже практически не выходил, жил за счет продажи дешевых артефактов, что сердобольные соклановцы еще порой подкидывали нахаляву, по старой памяти.       Не то чтобы от Мангуста отвернулась удача - просто он слишком давно и много пил.       Фриз же, державший на базе «Свободы» небольшой бар, излишней наивностью никогда не отличался и в кредит не наливал даже своим.       Но сегодня Мангусту было очень нужно: трубы горели так, что ему казалось - еще чуть-чуть, и он сдохнет прямо за стойкой. Поэтому предложение пойти и проспаться он воспринял, как личное оскорбление и бросился на Фриза с кулаками. Одного резкого, точного удара в давно ноющий правый бок Мангусту хватило с лихвой.       «Свобода». Военные склады. Разрыв печени»       История смерти Димы Мангуста пролетела перед глазами, как сон - полноценный сюжет, уместившийся в доли секунды «экранного» времени.       Шухов не помнил, умел ли прежде вот так «видеть» прошлое, но не сомневался, что все это - правда. Впрочем, раньше у него и нужды такой не возникало - Зона и без того была его непрекращающимся сном.       «Погиб сталкер…       …Леша мерз у дальнего костра в деревне новичков на Кордоне, отмечая свое первое выполненное задание: убийство настоящего чернобыльского кабана. Всю свою жизнь Леша провел в городе и кабанов - обычных, не мутантов - видел разве что в Интернете, так что событие лично для него было действительно выдающимся.       В качестве награды он получил бутылку водки, пару магазинов к своему «Макару», купленному на последние деньги у местного прижимистого торгаша, и три гранаты РГД-5, одну из которых сейчас подкидывал в руке.       Играться с боевой гранатой было страшновато: их парень тоже видел разве что на картинках. Но когда-то же надо привыкать. Да и не хотелось выглядеть совсем уж салагой в глазах более опытных сталкеров, что время от времени посматривали в его сторону из глубин уютных теплых избушек.       Леша сидел у костра совсем один, потому что пришел в Зону всего два дня назад, друзей-приятелей завести еще не успел, а напрашиваться гордость не позволяла.       Но это ничего: мандраж от встречи с кабаном почти схлынул, яркий пионерский костер грел снаружи, треть бутылки водки - изнутри, так что пронизывающего декабрьского ветра Леша практически не чувствовал. Ему было хорошо и томно, жизнь перестала казаться полным дерьмом, а будущее виделось светлым и героическим.       Он настолько замечтался, что не сразу понял - гранаты в руке больше нет. Она соскользнула с дрогнувшей ладони и упала прямо в центр костра, на яркие угли. Леша смотрел на отсветы пламени на гладком стальном боку и лениво размышлял - достать наверняка уже раскалившуюся штуковину или ну ее, пусть лежит? Почему-то он был уверен, что она не сдетонирует: возможно, где-то читал. Или это было про РГД-33? Или про Ф-1?       Когда он решил, что надо бы отойти от костра - просто на всякий случай - граната все-таки взорвалась.       Леша Безымянный. Кордон. Случайное самоубийство»       Странно выглядело это «Безымянный». О не получившем еще кличку новичке сталкеры написали бы просто «Леша». Или - что более вероятно - не писали бы ничего: кому интересна смерть неизвестного салаги?       Причина смотрелась еще хуже: во-первых, на удивление точно указана, во-вторых - чувствовалась в самой формулировке некая издевка. Пацану просто не повезло: дурацкая случайность или, скорее, случайная дурость, неудачное стечение обстоятельств - как раз из тех, что часто выпадали на долю…       - Кто это отправлял? - спросил Шухов, холодея от внезапной догадки.       А ведь Док пытался ему что-то сказать. Он тогда лишь отмахнулся, поглощенный жалостью к себе.       - Никто, - пожал плечами Степа, - Народ пишет, что иногда свидетелей не было вовсе. Просто появлялось сообщение, а потом подтверждалось - один в один. Некоторые специально заморочились - проверили парочку.       Рэд коснулся следующего некролога.       «Погиб сталкер…       …Территорию «Ростка» патрулировал квад сержанта Левченко. Дело, в общем-то, обычное, если не сказать - рутинное: обойти границы, проверить целостность заграждений. Окрестности завода регулярно и тщательно зачищались, так что вероятность нарваться на кого-то серьезнее пары плотей была минимальна.       Поэтому, нос к носу встретившись с огромной стаей слепых собак, долговцы несколько растерялись.       Обошлось без жертв: все четверо забрались на крышу случившегося рядом сарая. Хотя рядового Терентьева какая-то резвая тварь все же успела цапнуть за ногу. Укус был пустячный, но на всякий случай ему вкололи универсальный антибиотик плюс противостолбнячную сыворотку, и он наравне со всеми отстреливал мутантов.       Собаки чуяли запах крови, дурели, скребли деревянные стены и подпрыгивали на тонких кривых лапах так высоко, что казалось - еще немного и кто-нибудь из них приземлится рядом на крышу.       А потом пришел контролер. Долговцы заметили его слишком поздно.       Мощный парализующий удар накрыл всех четверых.       Сержант Левченко, стоявший на самом краю, рухнул вниз - прямо в гущу беснующейся стаи. Он не мог пошевелить и пальцем, зато прекрасно чувствовал, как острые клыки взрезали ему живот и собаки принялись растаскивать в стороны кишки, рыча и огрызаясь друг на друга. Еще одна псина взялась обгладывать лицо - рвала губы, щеки, уши. Вязкая вонючая слюна капала в широко распахнутые глаза, затекала вместе с кровью в глотку. Сержант умер, лишь когда одна из тварей перегрызла ему горло.       Левченко С., сержант «Долга». «Росток». Слепой пес.       Терентьев М., рядовой «Долга». «Росток». Контролер.       Сливко К., рядовой «Долга». «Росток». Контролер.       Иванов М., рядовой «Долга». «Росток». Контролер»       «Погиб сталкер…»       …Снайпер «Монолита», заступая на пост - на четырнадцатом этаже одной из высоток Припяти - поскользнулся на крошечной, вымерзшей за ночь лужице и неудачно приземлился спиной на перила балкона. И все бы обошлось синяком, если б не обледеневший бетон и не потянувшая вниз тяжелая винтовка...       «Погиб сталкер…»       …Травивший похабную байку мародер вдруг замолчал на середине фразы, резко, фонтаном проблевался и стал заваливаться набок. Умер он далеко не сразу. Но всполошившиеся приятели не смогли бы ему помочь - даже если б знали, что с ним. Причину смерти им сообщил не заставивший себя ждать некролог: прободение язвы, внутреннее кровотечение.       Шухов перематывал ленту новостей, стараясь больше не касаться имен.       Степа в это время рассказывал, что с ноября подобные однотипные сообщения стали регулярно приходить на каждый КПК в Зоне - минимум, раз в день. Причем иногда слова «Погиб сталкер…» какое-то время мигали на экране, будто раздумывая, кто будет следующим, и лишь затем появлялось имя.       Поначалу никто не обращал на них внимания: многие были уверены, что это мутировал сетевой вирус, прежде достававший всех сообщениями о смерти Семецкого, тем более, что некрологи на него как раз перестали приходить совсем. Но вскоре стали замечать определенные закономерности.       Конечно, народ и раньше травился водкой, умирал от заразы или шального кирпича, упавшего с крыши, но никогда это не было настолько массовым явлением. Удача словно бы изменила всем без исключения. Даже известные прежде «любимчики Зоны» растеряли свое везение…       Шухов молча смотрел на экран КПК: по его вине в Зоне почти два месяца творилась какая-то херня. Но вместо того, чтобы исправить свою ошибку, он ждал, тянул время, надеялся на что-то.       Юрку нельзя было отпускать. Теперь он осознал это очень отчетливо.       - Люди гибнут, - сказал Грин, - Семецкого мне, конечно, тоже жаль. И всегда было жаль. Никогда не понимал, как можно радоваться чужой смерти и считать это хорошей приметой. Но вернуть бы его, а?..       Шухов кивнул - это уже не вызывало сомнений. Как и то - для чего он нужен: чтобы снова стать гребаной пародией на Иисуса и раз за разом, день за днем расплачиваться за чужую дурость. Только вот беда - Иисус вроде как был добровольцем, да и отмучился быстро: всего трое суток агонии и свободен. Семецкому же за его постоянные умирания даже статус божьего сына не положен…       - Блядство! - прорычал Рэд, врезав по столешнице так, что подпрыгнули все стаканы и тарелки.       И только сейчас заметил, что Степа сидит, закрыв глаза, аж серый весь и мнет свитер на груди - как раз напротив сердца. Ярость Черного Сталкера, беснующаяся вокруг ощутимой аурой, была реально, без шуток губительна для всего живого.       Шухов плюхнулся обратно на скамью, насадил на вилку многострадальный гриб и заставил себя успокоиться.       С некоторых пор - с того самого момента, как он умер под Саркофагом - его не так-то просто было вывести из себя, а тут - на тебе… Если он правильно помнил, эмоциональная нестабильность - еще один из симптомов лучевой болезни.       Грин дрожащими руками наплескал себе полный стакан водки, пару раз промахнувшись и пролив мимо края, залпом выпил и, отдышавшись, прошептал:       - Слышал я, конечно, что злить тебя опасно для здоровья, но не думал, что настолько буквально...       У шамана три руки,       Мир вокруг, как темный зал,       На ладонях золотых       Нарисованы глаза...       Когда из дальней комнаты раздался детский плач, Степа подорвался с места, будто только этого и ждал. Впрочем, так оно и было.       Шухов остался сидеть, поймав себя на мысли, что совершенно не желает участвовать в радостной семейной суматохе. Он сделал все, что мог. Дальнейшее благополучие ребенка - забота родителей.       Внезапная вспышка ярости предсказуемо сменилась апатией. Он чувствовал себя опустошенным, бессильным что-либо изменить. Да и история с Максом не прибавляла уверенности в себе.       Вот вроде бы сделал благое дело: избавил ребенка от чуждой и опасной для него связи с Зоной. А ощущение, что украл что-то - часть жизненных сил, не меньше. Свои-то, как выяснилось, здесь не бесконечны - каждая крупица на счету. Вот и приходится хватать все, что плохо лежит. Докатился…       От этих мыслей становилось еще хуже.       Причем, он понимал, что все это - не более, чем вызванные болезнью перепады настроения. И нужно срочно учиться их контролировать. Злоба и раздражение опасны перерасходом сил и случайными жертвами. А чем может обернуться такое вот самообвинение, он мог только предполагать. Но было бы глупо угробить себя, впав в беспредметное уныние. Непродуктивно. К тому же Юрка…       Кто-то должен вернуть Семецкого. А кому этим заниматься, как не ему? В конце концов, удерживать порождения Зоны в пределах ее границ - одна из прямых обязанностей Черного Сталкера.       Шухов вздохнул, собрался с духом и добрел до нужной комнаты. Остановился в проеме двери, наблюдая до тошноты благостную картину.       Пацан ревел, вцепившись в очнувшуюся Лесю, и все повторял «мама, мама». Да, он заговорил. Но избавление от мучившего его наследия Зоны стало шоком для неокрепшего организма. И это его надрывное «ма-ма-ма…» било по нервам, сливаясь в бессмысленный белый шум.       Леся рыдала - и то принималась целовать мальчишку - в щеки, в лоб, в макушку, да и вообще куда придется, то ощупывала, словно не веря, что это действительно ее ребенок.       А Степа нависал над ними, глупо улыбаясь и не зная, куда деть руки: он тоже хотел обнять свою маленькую семью, но боялся, что радостная истерика жены поменяет знак и обрушится на него новыми обвинениями. Но все же не выдержал - рухнул на колени, прижав к себе обоих.       Шухов поморщился, отлепился от косяка и направился обратно на кухню: он здесь явно лишний.       - Стійте! - прилетело в спину высоким звонким голосом.       Он замер, обернулся.       И внезапно оказался в кольце тонких женских рук. Отшатнулся от неожиданности, когда тыльной стороны здоровой ладони коснулись мокрые от слез губы.       - Дякую-дякую-дякую! - без остановки бормотала Леся, целуя его руки.       - Да пожалуйста, - скомкано ответил Рэд, и отступил - практически сбежал - в тень коридора.       Он отвык от бурных выражений благодарности. Забыл, как это бывает, если вообще когда-нибудь знал. Эмоции обезумевшей от счастья женщины ошеломили его настолько, что он даже не вспомнил, что может успокоить ее всего лишь шевелением мысли.       Угомонилась Леся только через пару часов. Попросту выдохлась.       Степа уложил их вместе: она все никак не могла насмотреться на сына, и боялась, проснувшись поутру, обнаружить, что тот вернулся к прежнему своему состоянию - непонятному и пугающему.       - Получается, Макс теперь вроде как… нормальный? - спросил он, появившись на пороге кухни.       Шухов кивнул.       - Ох, ты же устал наверное? - спохватился бывший сталкер.       Он снова кивнул. Говорить не хотелось. Он действительно устал - не физически, скорее морально: вечер выдался насыщенным что по части информации, что по части людского шума - слишком много голосов, мыслей, эмоций.       - Пойдем спать, - предложил Грин, - С утра подумаем, как тебе помочь. А ты пока подлечишься - артефакты-то еще не выдохлись. Нет, выглядишь ты, конечно, лучше, но...       - Доза все равно смертельная, - уронил Шухов, - Времени мало. Завтра уйду.       - Как скажешь, - вздохнул Степа, - Давай все же спать. Утро вечера мудренее.       Он кивнул в третий раз и поднялся из-за стола.