Цена — семь глотков крови

      Грей Фуллбастер с радостью раздвинул тяжёлые шторы в комнате Джувии и уставился в чистое, звёздное небо. Лицо, обтянутое молочно-белой кожей, осветил диск луны, чьи серебреные лучи скользнули в комнату.       Вампир любовно провёл пальцами по стеклу, словно приветствуя долгожданную ночь, и неспешно развернулся к пустующей постели госпожи. Он подхватил края простыни, встряхнув её, и принялся готовить кровать к приходу хозяйки, когда та соизволит закончить поздний ужин с гостем и лечь спать.       Грей помог неожиданно заявившемуся в поместье другу распаковать багаж Леона, за что Нацу был ему очень признателен. Они ещё немного поболтали о положении, в котором находятся, поделились воспоминаниями, а после распрощались и разошлись по комнатам, ожидая хозяев ко сну. Договорились также немного прогуляться вокруг дома ночью, если не будут слишком заняты.       Мужчина как раз положил взбитую подушку в изголовье кровати, когда раздался резкий скрип двери. Он повернулся, поклонившись Джувии, но практически мгновенно выпрямился, удивлённо глядя на госпожу.       Красивое личико девушки омрачилось вдруг гримасой ненависти и раздражения. Она не поприветствовала дворецкого, не ответила кивком на его поклон. Вместо этого разъярённо скинула с себя туфли и вырвала из волос позолоченную заколку с такой силой, что на ней осталось несколько волнистых синих волосков.       – Леди Джувия, что произошло? Вы выглядите очень нервно.       – Тебе показалось, – съязвила она, швырнув заколку в раскрытую шкатулку. В результате резкого броска несколько бриллиантов подпрыгнули фонтаном и, перемешавшись с жемчужинами, рассыпались по полу. Вампир уставился на неё во все глаза, когда та всплеснула руками, закричав: – Этот Леон просто индюк! Мне было тошно на него за столом смотреть. Ты представляешь, он ПРИ МНЕ обсуждал с отцом цену папиного, ПАПИНОГО сервиза, а также перечислял имена зарубежных аристократов, которые могли бы заинтересоваться такой покупкой!       – А-а-а, так вот оно что, – снисходительно улыбнулся он, и мягко поклонился. – Не переживайте так, моя леди. Вы знаете, на самом деле его дворецкий, Нацу…       – Он такой выскочка! – перебила Джувия, и буквально прыгнула на кровать, свесив ноги. Её лицо пылало злостью, а руки, казалось, так и протягивались навстречу хрупкой вазе, чтобы смахнуть её на пол. – Диего убил моего папу, и смеет привозить сюда сына, чтобы скорее распродать всё, чем дорожил отец…       – Леди Джувия, – вновь позвал её Грей. – Послушайте, его дворецкий…       – И ладно бы он был только наглецом, у которого нет ничего святого, – вскочила она, расхаживая теперь по комнате в безумном не спокойствии, – так он ещё и хам! Леон посмел сказать, что я… что я скучная! – почти вскричала Джу. Грей чувствовал, что внутри у неё горит, буквально пылает сомнение: она была глубоко задета замечанием Леона о своём слишком уж официальном поведении, но в глубине души понимала, что он прав, в то время как ей самой хотелось бы выглядеть в глазах людей интересной в свои-то семнадцать лет. – Сказал, что я как домашний цветок, пустила корни и стою на месте. Ты представляешь?!       – Мои извинения. Я понимаю, как вам неприятно, но…       – Сказал, что я скучная, что никогда не буду рисковать, что я не умею наслаждаться тем, что имею.       – Леди, послушайте…       – Сказал, что я не могу быть дерзкой. Нет, ты слышал?       – Да услышьте же меня. На самом деле Леон…       – Замолчи! – завопила Джувия, стиснув кулаки, да так, что Фуллбастер вздрогнул, обескураженно глядя на неё.       Она встала посреди комнаты, дрожа от злости, и ядовито покосилась на прислугу, что стоял в стороне, не веря своим глазам. Да уж… В то, что она может проявить такую бурю эмоций, не поверила бы и сама девушка. До этого момента.       Но ярость и обида кипели в ней, словно магма. Она упорно отрицала, что после смерти отца стала холодной дамой, а не дерзкой, молодой аристократкой, какой и полагалось ей быть в таком возрасте. Локсар смахнула налипшие на потное лицо волосы… и прорычала, отвернувшись от Грея:       – Раздевайся.       Мужчина застыл, глядя, как девушка развязно бросается на кровать, приставив подушку под спину, чтобы было мягче сидеть, и первой его мыслью было, что та случайно оговорилась. Она строго жгла взглядом сбитого с толку вампира, закинув ногу на ногу. При свете светильников её белоснежное платье обвило стройные конечности, а черты лица показались ему как никогда решительными.       Фуллбастер потоптался на месте, и моргнул, чуть поклонившись:       – Простите, леди, вы сказали…       – Не слышал меня?! – рявкнула Джувия. – Раздевайся немедленно! Ах, значит, я не могу быть дерзкой, да, Леон?.. – прошептала она, громко фыркнув. – Не могу злоупотреблять властью? Никогда не решусь на что-то грязное? Ха-ха! Что может быть отвратительнее, чем заставлять дворецкого позировать тебе голым?       – Мисс Локсар, – благоразумно обратился он к ней, задев край своего пиджака. Произошедшее поразило его настолько, что он не сразу сообразил, в своём ли уме госпожа. – Вы действительно… Послушайте, вы не даёте мне закончить. Нацу Драгнил рассказал мне, что Леон…       – Ты слышишь меня? – рыкнула Локсар, поглядев на него исподлобья. – Раздевайся. Ты мой слуга, всего лишь верная собачка, и я буду использовать тебя так, как мне вздумается. Думаете, я не могу сделать что-то отвратительное?.. Как наивно. А ну живо скидывай одежду, я сказала! Это приказ.       Он обескуражено сделал шаг к ней навстречу… но вдруг недоумение на его призрачно-красивом лице сменилось искушением. Улыбка медленно растянула тонкие губы, показав блестящие, острые клыки, а глаза вспыхнули багрецом ярче, чем горящие в спальне Джувии светильники. А что, он сделал всё что мог, правда?.. В том, что девушка отказалась его слушать, вины вампира нет.       – Разве могу я ослушаться вас, моя ненаглядная хозяйка?..       Девушка надменно наблюдала за тем, как тот, глядя ей прямо в глаза, откладывает в сторону пиджак, а затем выдёргивает пуговицы из прорезей рубахи. Невольно вздрогнула, повернув голову в сторону: светильник, что стоял у её кровати, вдруг замигал, а позже и вовсе потух. По губам вампира пробежала усмешка, когда он заметил чуть поубавившуюся решительность леди разглядывать своего прислугу голого: его внезапное возбуждение, вполне свойственное инкубу, каким-то мистическим образом действовало на электропроводку в комнате.       Но, несмотря на это, Джувия с холодным выжиданием повернулась к Грею вновь. От её решительности, взгляда, манерой повелевать слугой у мужчины встало почти также сильно, как вовремя кормёжки.       К слову об этом… Скоро пора есть.       Локсар смотрела на то, как тот медленно избавляется от штанов. Почувствовала, как загорелись щёки, а также ощутила крайнее желание накричать на него за бесстыдство и послать прочь… но не давала открыть себе рта. Она не хотела признавать, что испугалась, ни себе, ни ему. Обида на Леона была излишне полна детского принципа, но отзывать свои слова обратно было уже поздно.       Но вдруг пальчики её похолодели: при виде обнажившихся форменных кубиков, крепкой груди и аккуратно изогнутой линии бёдер, конец которой уходил в элемент нижнего белья, к резинке которых уже тянулся Грей, в ней внезапно проснулось странное чувство любопытства, перемешенного с паникой. Ей не хотелось видеть его нагим, так быть не должно! Инкуб ведь не соблазнит её, так?..       …Но ей вспомнилось мистическое возбуждение во время кормления. То, как он высасывает кровь, причмокивает губами, дышит в шею…       Джу сглотнула, невольно вздрогнув снова: ещё два светильника потухли, вновь загоревшись… Но в тот момент, когда комната осталась освещена лишь лунным светом, девушка увидела в её серебреных лучах вампира, на тело которого они пали. На пол свалилось его нижнее бельё, а с шеи, скользнув по кубикам пресса, спал белоснежный платок.       Он улыбался ей всё с тем же врождённым обаянием, как и прежде, не особенно смутившись своего полного обнажения, в то время как девушка невольно отвела глаза, не в силах заставить себя посмотреть на него в ответ. Она уже жалела о том, что дала обиде на Леона проявиться в такой мерзкой форме… Но ещё больше Локсар пугала неприятная догадка.       А что, если инкуб, сам того не зная, на подсознательном уровне повлиял на выброс её эмоций?.. Что, если он своим присутствием заставил её найти повод снять с себя одежду и попытать счастье, предоставив ей эти запретные услуги?       Инкубы… Вампиры, ищущие похоти…       – Почему вы не смотрите на меня?.. – прошептал Грей, и бархатный его голос проник в душу, заставив сердце похолодеть. Зачем, зачем она это сделала?! Вампиры ведь могут входить в разум, они могут… – Кажется, вы обещали быть дерзкой. Я в вашем распоряжении. Можете хоть измываться надо мной, заставить меня сделать какую угодно вещь, я не издам и звука. Впрочем… если вы сами не заставите меня что-либо произнести.       И она посмотрела, с вызовом повернув очаровательную голову… однако не смогла не ужаснуться при виде его нагого паха. Джувия никогда в жизни не видела раздетых мужчин, имела представление о подробностях, касающихся отдельных частей тела… Но увидев ЭТО своими глазами, ей захотелось посильнее сжать ноги, чтобы он даже не думал…       …Или?...       – Ах, Боже, только взгляните на часы, – чарующе пропел Фуллбастер, надвигаясь, и весь он показался Джувии как никогда огромным, устрашающим. – Вот-вот пробьёт полночь, я должен принять пищу до боя часов. Вы же знаете правила, не так ли?       Она села на кровати, с трудом дав ему усесться у себя за спиной. Следила боковым зрением за тем, как тянется к её горлу рука… и вампир как нарочно чувственно прощупал ту область, где билась ежедневно разрываемая и зарастающая жилка.       Скула девушки дрогнула. Она скорее чувствовала, чем видела возбуждённую ухмылку вампира, что приоткрыл рот,       (твою мать он голый зачем я приказала ему раздеться что со мной случилось)       приближая острые клыки к плоти. Ему зверски хотелось есть. Намного сильнее обычного. Его руки обвили талию девушки, сильно прижав к торсу, а острая боль от проникновения клыков под тонкую кожу заставила её хрипло выдохнуть.       Он снова высасывал из неё горячие капли, что иной раз текли мимо… и в это мгновение она с ужасом ощутила-таки его эрекцию при этом действии, которую не замечала, когда вампир прятал всего себя в изящный костюм из дорогой, жёсткой ткани. Ей хотелось вскрикнуть, но спёртый воздух не желал покидать лёгких, не давал продохнуть.       Джувия ощутила       (Господи не надо я не хочу этого)       такое же знакомое возбуждение от ощущения присутствия инкуба, от его сладких причмокиваний при каждом глотке, от рычащего дыхания над самым ухом. Да что же это…       Грей несдержанно погладил её под грудью и вгрызся в шею основательнее, заставив её в полной мере почувствовать эстетическую боль укуса, от которого она стиснула челюсти, слегка прогнувшись в пояснице. Неужели удастся её соблазнить? У него ещё никогда не было столь заманчивой хозяйки с такой вкусной кровью… Он хотел её. Хотел с первого взгляда, хотел ещё тогда, когда подавал ей руку, чтобы та аккуратно вышла из повозки, только-только пробуя преданные услуги своей дорогой покупки на рынке «отвергнутых»…       Материнские корни инкуба, о да… Они знали, что если девушка распалена сама собою, то соблазнить её почти не составит труда. Может, всё-таки постараться?.. В самом деле, что он вообще теряет? Грей никогда прежде не испытывал такого влечения, а ещё… Вопреки эгоистичному характеру, свойственному вампиру, он думал сейчас не только о своём удовольствии. Ему по-настоящему хотелось отблагодарить хозяйку за то, что она отдаёт ему свою кровь, что даёт возможность прислуживать, что всегда рядом, не сторониться, не боится его. Он верен хозяйке, верен до последнего мускула. И лучшей благодарности, чем горячая ночь с настоящим инкубом, он придумать не мог.       Пусть Джувия ощутит столько наслаждения, сколько не испытывала во время полового акта ни одна девушка до неё.       Минул последний, сладкий, словно мёд, седьмой глоток. С минуту он не вынимал клыков, посасывая капли вокруг образовавшихся ран, но затем мягко вынул их, горячо выдохнув ей в шею. Девушка чувствовала, как тот касается языком ран. Царапины затянулись, оставив за собой только лёгкую боль.       – И долго ты ещё будешь сидеть так? – хрипло спросила Локсар. Хотела прокашляться, чтобы убрать из своего голоса нежелательное, мистическое возбуждение, которое провоцировало это существо, но не решилась издавать громких звуков. Она поджимала бёдра, чтобы не чувствовать его возбуждённую плоть даже сквозь платье.       Вампир оставил одну руку на талии, а другой потянулся к её лицу. Она вздрогнула, отпрянув от бледных пальцев, но те нещадно скользнули по щеке девушки, щекотно нырнув в волосы. Локсар чувствовала, как тот слабо прикасается к ушной раковине, словно желая раздразнить её потоком прохладных мурашек. Незаметно прижал её к себе ещё крепче, водя ладонью под грудью.       Он прикоснулся губами к её плечу, ожидая от неё реакции, и та дёрнулась, глянув в чудовищно-глубокие глаза, что так и манили стать их рабыней.       – Леди, – обратился к ней Фуллбастер, и девушка почувствовала, что есть магия инкуба на самом деле. Мышцы расслаблялись, как бы она не желала собрать их в кучку и заставить вновь работать на себя. Она вцепилась в его руку, попытавшись оторвать её от своей талии, но Грей действовал так плавно, что она не нашла в себе сил сделать это. – Позвольте мне вас отблагодарить. За всё. Я верен, навечно верен, и хочу преподнести вам внеземные ощущения. Обещаю, вы не пожалеете, – едва шевеля губами, продолжил он, проводя носом по её шее и обхватывая руками всё крепче и крепче. – Согласитесь, скажите мне «да», признайтесь, что хотите…       – Д… Демон… – почти в отчаянье отозвалась Локсар. Ей безумно хотелось согласиться, но разум вопил, что она не должна этого делать… а Грей между тем уже выдернул верёвочки из корсета, ослабив оковы платья, и прямо сейчас ласково укладывал её на подушки.       Она видела его, раскорячившегося над ней, как в тумане. Желание забыть о боли после смерти отца, забыть о Диего и Леоне хоть на одну ночь стало вдруг так соблазнительно… Девушка ненавидела себя за это, но не только дала вампиру целовать свои ключицы, но ещё и оттянула вырез ставшего просторным платья, заманивая его ближе к своей груди.       Грей заметил это движение и широко улыбнулся, послушно спуская губы ниже, пока те не начали тонуть в упругой, мягкой плоти. Она дышала тяжело, мотая головой в стороны, словно боролась с собственным желанием… Но возбуждение, подкреплённое даром убеждения инкуба, преодолеть было невозможно. Джу сама желала отвлечься от реальности, а чарующий шёпот похотливого демона стал лишь решительным шагом.       Фуллбастер спускался всё ниже, и красная от стыда и ненависти по отношению к себе самой Джу почувствовала, как полностью обнажились её груди, оставив тело прикрытым лишь пышной юбкой. Мужчина несдержанно склонился над ней, поцеловав сначала туда, где безумно стучало сердце, а затем сжал губами одно из самых чувствительных, деликатных мест, проводя по второму такому же указательным и средним пальцами.       Дрожь накрыла её до самого низа живота. Вампир чувствовал, что если слишком задержится на прелюдии, то точно спугнёт хозяйку преждевременным выплеском возбуждения, а потому поспешно стянул с неё платье. Она дёрнулась, закрыв руками грудь, но тот мягко взял её за запястья, раздвинув руки в стороны.       (он владеет моим телом я не могу почему я поддаюсь нет нет нет)       – Как же вы прекрасны, – прорычал Фуллбастер, стаскивая с неё плавки, и в одно мгновение произошло сразу несколько вещей, от которых Джувия вскрикнула, вцепившись в простыни: в мгновение ока все светильники, имеющиеся в комнате, потрескались, бешено мигая, а потом и вовсе рассыпались в пыль. Лишь во мраке, среди осколков и лунного света, она замета вдруг, что уста её уже в чужой власти.       Грей проворно устроился у неё в ногах, страстно поглаживая её обнажённое неприкосновенное место своим давно жаждущим хозяйством, и схватил её груди, разминая. Она стонала ему в рот, не поспевая за внезапно горячим, шумным танцем любви.       Страх сковал её сердце, но тело, не особенно слушая вопящий от ужаса разум хозяйки, выгибалось под его руками так гибко и желанно, что инкуб, буквально сходя с ума от давно теплившегося желания, налёг на неё всем телом, приставив себя ко входу желанной хозяйки. Он дрожал от возбуждения, глаза горели и распалялись всё ярче от вскриков сдавшейся ему девушки.       Как же хотелось отдаться ей, отдаться полностью, чтобы они по-настоящему принадлежали друг другу. Госпожа и верный слуга, о да… Он никогда её не предаст. Никогда.       Локсар гнулась ему навстречу, откинув голову… и вдруг ощутила такую боль, что вся она едва не подскочила к потолку, а ногти глубоко ушли рычащему вампиру под кожу. Низ живота её пронзили огненной стрелой, и чувство наслаждения отошло слишком далеко, чтобы прекратить трястись.       Грей невольно расплылся в улыбке, склонив голову к самому плечу, и резко вышел из неё, оставив наедине со страшной, неудовлетворённой болью…       Или нет?..       Джувия скулила, глядя на то, как призрачный силуэт освещённого лунным светом вампира раздвигает её напряжённые ноги шире, и склоняется к ней, шепча:       – Я облегчу ваши страдания, любимая госпожа… Вы ведь не забыли, что слюна вампира обладает целебной силой?..       Она сглотнула, увидев сверкнувшую на кончике его языка каплю слюны… и сжалась всем телом, схватившись за голову. Господи, Боже… Он вцепился в её ноги, не дав запаниковавшей девушке с криком покинуть постель, и глубоко проник внутрь, лаская и между тем залечивая её рваную рану. Джувия чувствовала его язык в себе… и в самом деле ощущала, как неимоверно быстро боль отступает.       Она лежала неподвижно, словно загипнотизированная. Сомнений в том, что вампир на самом деле хотел отвлечь её от всего происходящего и показать свою преданность, а не просто гнался за похотью, у неё не было никаких. Вампир делал всё, чтобы доставить ей неведомые удовольствия, чтобы она не страдала от боли… А в голове раздавались чужие голоса. Его ласковый разум слился с её мыслями, и она сумела увидеть его чувства.       Грей пылал. Ему жизненно необходимо было показать ей всю суть своей преданности.       – Я знаю, – тихо прошептала она, когда тот, тяжело дыша, выпрямился, смелее преставившись к ней. Его глаза устремились в лицо застывшей девушки, чей взгляд устремился к потолку, а руки соблазнительно легли поверх одеял. – Я слышала твою благодарность. Поняла. Не смей предавать меня, Грей.       – Ни за что, – налёг на неё Фуллбастер, заключив в объятия столько её тела, сколько вообще было возможно, и толкнулся в госпожу, неровно дыша ей в шею от несравненного погружения.       На сей раз боли не пришло – его слюна притупила болезненные ощущения присутствия мужчины. Вампир покусывал её плечи, стараясь не оставлять кровоточащие раны, но если так получалось, что алые капли показывались наружу, он немедленно проводил по ним кончиком языка, наслаждаясь эстетикой.       Джувия стонала под ним, крепко стискивая его ногами. Не могла думать ни о чём, кроме наслаждения, кроме безумной страсти, кроме подступающих судорог… Ей казалось, что у неё вот-вот прорежутся крылья, и она сможет взмыть к небесам, прочь из поместья… Унестись к луне, оставив подле себя только Грея Фуллбастера.       И вдруг горло её пересохло, а наружу вышел обволакивающий стон, с которым всё её тело обмякло, дрогнув от одуряющего ощущения удовлетворения. Грей замер, вслушиваясь в её дрожащий голос. Сердце обоих скакало в груди, грозясь выпрыгнуть наружу, горячий сок страсти мужчины медленно тёк по бёдрам тяжело дышавшей Локсар…       Вампир отдышался, неестественно прогибаясь от эстетического чувства… и вдруг улыбнулся, глядя в её мутнеющие глаза своими горящими багровыми угольками. Он склонился к ней, мазнув по ушной раковине пересохшими губами, и прошептал, устраиваясь удобнее:       – Это только начало, моя леди… Ни о чём не беспокойтесь, я сделаю всё сам, и позабочусь о том, чтобы до самого утра вас не отпускало это сказочное чувство… Просто положитесь на меня и позвольте сделать эту лунную ночь бесконечной.