Цена — семь глотков крови

      Джувия Локсар спала не крепко, буквально ощущая, как балансирует её разум между реальностью и грёзами. Поясницу ломило, но не так сильно, чтобы заставить её распахнуть глаза. Проснуться её заставило странное ощущение, будто бы за ней наблюдают.       Девушка приоткрыла глаза и в самом деле увидела подле себя какую-то тёмную фигуру. Она невольно вздрогнула и села на кровати, тяжело дыша, успев схватить край одеяла и натянуть его на оголённую грудь.       Перед ней стоял дворецкий в своём обыкновенно тёмном фраке со сложенными за спиной руками. Его обаятельная улыбка растянулась шире, от чего глаза, так отчётливо напоминающие ей раскалённые угольки, прищурились… и в один миг Джувия вспомнила всё, что произошло этой ночью. От начала и до конца.       Её щёки вспыхнули, а нижняя губа непроизвольно дрогнула, как у малого дитя, что показалось Фуллбастеру очаровательным. Она, не в силах произнести ни слова, предприняла попытку закутаться в одеяло, словно в кокон, чтобы Грею не удалось увидеть даже её оголённых плеч. Он нежно усмехнулся, потянув к ней руку, и мягко подтолкнул обратно на подушки. Джу в замешательстве глядела на него по-детски испуганными глазами.       – На самом деле ещё рано, – пояснил вампир. – Вы можете ещё немного поспать.       Девушка не сводила с него обескураженных от чего-то глаз, что малость удивило прислугу, однако он предпочёл лишь поклониться госпоже. Развернулся и принялся заниматься прерванной работой: тихо сметал осколки светильников в совок, чтобы леди, подымаясь к завтраку, ни в коем случае не поранилась.       Джувии прежде не приходилось спать обнажённой. Каждую клеточку тела касалась простыня, а внутри пылал остаток чего-то постороннего, не принадлежавшего ей… Она поёжилась. Когда сон её благополучно развеялся, ей показалось, что на неё смотрит вовсе не Грей, а скорее…       – Леди Джувия, – вампир, покончив с уборкой и окинув разбитые, непригодные к работе светильники беглым взглядом, едва заметно усмехнулся. Подошёл к её кровати и медленно склонился к хозяйке. Она не смела шевелиться, пока его длинные пальцы ласково убирали прядь синих волос за ухо. Грей приблизился к ушной раковине… и от его бархатного шёпота по спине и рукам девушки поползли мурашки:       – Вчера вы так и не дали мне закончить сказанного. Леди, дворецкий господина Леона – вампир с рынка «отвергнутых», с которым я в своё время ходил в экспедиции по уничтожению людей. Он поведал мне по старой дружбе, что Леон всего-навсего строит из себя высокомерного аристократа. Он желает убедить отца, что находится на его стороне, и ведёт себя с вами так паршиво, чтобы игра показалась сэру Диего правдоподобной. На самом деле господин хочет разузнать, как именно его отец собирается навредить вам. Он желает вам только добра и искренне презирает Диего. Только не выдавайте своей осведомлённости, иначе сэр раскусит сына и выгонит его.       – Л… Леон, он… хороший? – переспросила Локсар недоверчиво.       Он выпрямился, мягко покивав… но вдруг улыбка на его лице сменилась удивлением, а после самой настоящей тревогой.       Руки Джувии вцепились в подушку, а красивое лицо вдруг перекосилось. Губы растянулись и стали словно бы тоньше, а из глаз сильной, холодной к своему горю девушки впервые на его памяти полились настоящие сверкающие слёзы. При виде того, как хрустальные капли впитываются в ткани подушки, как конвульсивно подрагивает её грудь и как из горла рвутся хриплые рыдания, Фуллбастер вошёл в некоторое подобие ошеломлённого ступора.       Она в самом деле плакала.       – Леди Джувия, что, ради Бога, случилось? – он буквально подскочил к её кровати, сев на колени, чтобы хорошо видеть лицо рыдающей девушки. Пытался проникнуть в сознание страдающего существа, но прекратил попытки такого нахального вмешательства в личную жизнь хозяйки. Всё-таки он её уважал. Грей взял её за руку, терпеливо дожидаясь ответа.       – Что я натворила?.. – просипела девушка. – Какого чёрта я так вспылила на Леона, что согласилась пе… пере… п-переспать с тобой?! Мы не должны были спать, мы не должны были этого делать!       – Прошу, простите меня, леди, я…       – Да в том-то и дело, что ты ни в чём не виноват, – с ещё большей болью и презрением к себе вскрикнула Джувия. Он внимательно смотрел ей в глаза, отметив вновь возникшую в синих очах неясную ему тоску, причину которой вампиру так и не удавалось выяснить. – Это всё я, понимаешь?.. Неужели я настолько слаба, что не могу контролировать собственные эмоции? Ты не заставлял меня, один мой приказ – и ты был бы обязан оставить меня в покое, но я молчала!       – Но мне кажется, что причина ваших слёз, как и тоски при одном взгляде на меня, кроется в чём-то ещё, – тихо сказал Грей, почти настойчиво сжав её запястье. – Расскажите мне. Я хочу вас понять.       Какое-то время Джувия молчала, пытаясь взять себя в руки, но вампир видел, что если она и на этот раз закроет поток слёз в себе, сдерживая чувства, то непременно наступит день, когда рассудок её даст трещину. Нельзя держать в себе столько эмоций, а потому Грей мягко, но решительно усадил её на кровати, взяв за плечи, и присел сам, прижав её голову к своей груди. Как он и рассчитывал, слёзы хлынули из глаз Джувии с новой силой.       Он молча обнимал её, ожидая, когда девушка, наконец, хоть немного спустит пар.       – Мне не следовало покупать тебя, – начала Джу, не в силах отнять заплаканное лицо от его груди. Грей удивлённо приоткрыл рот, скосившись на её синий затылок. – Но мне нельзя было поступить иначе. Мне нужен был вампир, Диего бы уже давно расправился со мной, но он медлит, потому что не ожидал увидеть в поместье нового дворецкого, который решительно настроен не оставлять меня одну ни на минуту. Но… Тем самым я оскорбила память отца.       Локсар прервалась, чтобы восстановить дыхание, а после продолжила чуть более твёрдым тоном:       – При жизни папа много рассказывал мне о том, насколько велико его отвращение к вампирам и как он жалеет о том, что люди просто не сожгли оставшихся в живых упырей. Его злила одна только мысль, что дети ночи, когда-то безнаказанно обескровившие тысячи невинных людей, продаются теперь на рынке «отвергнутых»… Он строго-настрого запретил мне когда-либо туда ходить, даже если будет казаться, что из беды нет выхода. Н-но он умер, и без помощи вампира я не смогла бы отстоять у Диего всё то, что он заработал, его титул аристократа, которым он так дорожил … Я часто думаю о том, что было бы, увидь он меня в роли дойной коровы для существа, которого так люто ненавидел? И к-когда я проснулась от чужого взгляда, мне показалось… – Джувия с перекошенным от боли лицом посмотрела прямо в глаза вампиру, мгновенно побелев, как мел: – Мне показалось, что на меня, обнажённую, смотришь не ты, а он. Словно отец застукал меня после того, как я бесстыдно переспала с вампиром. Я… Я не смогла устоять перед желанием отдать невинность в руки существа, которого покойный отец… папа…       Но она не смогла закончить фразу. Лишь повесила голову, обронив ещё несколько слезинок, и беспомощно покачала головой. Девушка ненавидела себя.       Грей серьёзно посмотрел ей в лицо, удержав её за подбородок, чтобы не сводила с него глаз. Так вот она, значит, причина той страшной тоски. Всё это время Джувия винила себя, винила даже сейчас, потому что не могла заставить себя отказаться от утешения того же самого существа.       – Я слышал о вашем отце, – спокойно сказал он. – Слухи распространяются повсюду, знаете ли, а ваша семья нередко была в центре всеобщего внимания. Ещё три года назад у меня был хозяин, срок жизни которого подходил к концу. Адриан делился со мной многими светскими новостями, и фамилию вашего рода я слышал из его уст не один раз. Не стану врать, леди Джувия, о его ненависти к вампирам я не знал, потому как он имел, по всей видимости, обыкновение не выплёскивать столь жаркой ненависти на публике, пусть даже дело касается вампиров. Но зато мне много известно о его политике, его мышлении… и о любви к дочери.       Девушка замерла, внимательно его слушая. На её удивление, улыбка на лице Фуллбастера отсутствовала. Он был серьёзен, как никогда.       – Он упоминал о вас несколько раз, как о единственном свете своей жизни. Но даже не это главное, леди, – Грей ласково провёл по её волосам, однако встал с кровати, заставив её удивлённо приподнять брови. Вампир медленно прошёлся по комнате, взяв в руки полный совок осколков. – Ваш отец много раз выражал уважение к людям, которые, несмотря на то, что злили его своей точкой зрения, добивались своих целей. Вашему отцу, аристократу рода Локсар, были важны люди, которые не носят на шее горсть ошейников, которые делают то, что считают нужным, а не спешат пересматривать свои идеи из-за чьего-то недовольства. Понимаете?.. Ненависть к вампирам принадлежала только ему, и если лично вы считаете необходимым обзавестись вампиром, чтобы защитить свою и его же честь, то не должны страдать от чувства вины. Вы считаете это правильным, и отец рано или поздно протянул для уважительного рукопожатия руку и вам, своей единственной дочери, даже если бы поначалу вы его ужасно огорчили. Не воскрешайте понапрасну призраков, делайте так, как велит вам ваш собственный голос.       Девушка впервые смотрела на него не как на слугу, а как на человека, способного сказать правду, даже если она причиняет боль. Его глаза оставались спокойны, и Джувия не заметила даже, как перестала плакать.       Внезапно до неё дошло, кто есть этот вампир, какова была его преданная сущность. Это был не просто услужливый пёс, а мужчина, способный многому её научить.       – А.. Грей.       – Да, леди Джувия?       – Спасибо, – поблагодарила она. Ей было неловко произносить эти слова, но особенно смутила девушку возникшая на его устах улыбка. Не часто Джувии приходилось кого-то благодарить, а потому, не в силах выдержать его взгляд, она сделала вид, будто утирает ещё сырые глаза. – Я… Ты прав. Наверное, совершенно прав.       – Иногда для того, чтобы быть в глазах родителя достойным человеком, достаточно проявить самостоятельность и показать, что отец воспитал из вас человека с собственной головой на плечах, – мягко улыбнулся Грей, и вдруг Джу увидела в нём тень несдержанного смешка: – Да, кстати, насчёт сегодняшней ночи… Надеюсь, я доставил вам немало удовольствия.       Локсар хотела ответить холодным взглядом, но непроизвольно прыснула, помотав головой. На самом деле эта ночь действительно была крышесносна. Ничего подобного она не ощущала никогда в жизни.       – Не говори об этом, инкуб, лучше вынеси, наконец, мусор и совок из моей спальни. Забудь о том, что было этой ночью, – отвернула она от него головку.       Грей улыбнулся, отведя глаза, и удалился из комнаты, бросив напоследок:       – Надеюсь, последняя ваша фраза не была приказом, ибо выполнить его я не имею возможности.