На те же грабли...

Гавейн Робардс и Северус Снейп пришли вместе – просьба Поттера срочно наведаться к нему в отделение застала их за обсуждением возможности выйти на изготовителя, исследуя состав выпущенного им зелья и анализируя вероятные источники получения необходимых для его создания ингредиентов. При появлении главы Аврората все в кабинете вскочили со своих мест, вытянувшись в струнку, приветствуя его. Только Уизли не обратил никакого внимания на начальство, продолжая кружить возле Поттера, как шмель над медоносным цветком. Он заботливо смахивал несуществующие пылинки с форменного мундира Гарри, пытался разровнять ладонью никому не видимые складочки на рукавах, при этом весьма провокационно оглаживая плечи и преданно заглядывая в глаза, неподвижно уставившиеся на вошедшего в комнату Снейпа. – Ты не хочешь на меня смотреть? Это делает мне больно, дорогой, – приговаривал Рон, не замечая реакции присутствующих на свои неуставные действия. Зато все члены отделения имели полную возможность в деталях разглядеть, как эмоции сменяют друг друга на лицах вошедших. Деловая заинтересованность Гавейна Робардса сменилась отчетливой гордостью, когда он окинул взглядом стоявших навытяжку сотрудников, затем к нему пришло замешательство из-за Уизли, выбившегося из общей картины служебного подчинения, а уж когда Рон начал «порхать» над застывшим по струнке Поттером, он и вовсе недоуменно приоткрыл рот. Но Робардс не занимал бы столь высокий пост, если бы не обладал острым умом – его растерянность длилась всего пару-тройку секунд, плавно перетекая в насмешливое веселье, и только после этого строгий взгляд устремился на начальника отделения по борьбе с магической контрабандой Британского Аврората, требуя объяснения наблюдаемого им цирка. На Снейпа тоже было интересно посмотреть: его привычно безучастный взгляд молниеносно потерял свое безразличие, когда он увидел Уизли, тянувшего руки к его партнеру с весьма недвусмысленными намерениями. В воздухе заметно повеяло озоном, предвещая неизбежную грозу. Крылья носа выдающегося зельевара и начальника Центра экспертизы затрепетали, как у хищника, учуявшего дичь. Глаза, казалось, стали еще более густого непроглядно-черного цвета, а в глубине зрачка зарождались нешуточные молнии. Да и весь Северус напрягся так, словно готов был либо испепелить чарами негодника, посягнувшего на его собственность, либо сорваться с места и банально набить тому морду. Уизли не завидовали, а Поттера чисто по-человечески жалели – угораздило же его связать свою жизнь именно со Снейпом. Более ревностно охраняющего свое сокровище дракона вряд ли можно было отыскать во всем мире. – Что здесь происходит?! – гаркнул Робардс, уже прекрасно понимая «что» и желая выяснить «как» это допустили. – Аврор Уизли, сядьте! – Гавейн с грохотом подвинул к себе стул и просто-таки упал на него, не желая утруждать ноги, выслушивая оправдания Поттера и его команды, и дав знак рукой, что и остальные могут присесть. Снейп не последовал незамедлительно его примеру. Он обманчиво спокойным шагом обогнул стол, приблизившись к занявшему свое кресло Поттеру. Выразительно посмотрел на него, однако говорить ничего не стал – он никогда не устраивал личных разборок на людях. Перевел взгляд на Уизли, и не подумавшего исполнить приказ главы Аврората и вставшего за спиной у Гарри с явным намерением запустить руки в его шевелюру. – Двадцать баллов с Гриффиндора! – рявкнул Снейп, и Рон вздрогнул всем телом, будто в него попали бладжером, обожание на его лице сменилось ошеломлением и злостью, когда он практически невидящим взором уставился на источник громкого окрика. – Сесть за стол! – Северус подтолкнул незадачливого влюбленного к свободному креслу, принуждая его послушаться команды. Сам же занял стратегическое место между Поттером и Уизли, удовлетворенно сверкнув глазами. – Авторитет не пропьешь, – прошептал себе под нос Финниган и был награжден за это самодовольным взглядом Снейпа. – Поттер, рассказывай, – несколько обреченно попросил уже отошедший от первого шока Робардс. – Сегодня в час тридцать мною было получено сообщение от министра магии о готовящейся передаче партии контрабандных зелий. Поднимая отделение на срочную операцию, я не стал вызывать аврора Уизли, посчитав, что мы можем вполне справиться и без него… – Почему именно его вы решили не задействовать в оперативном плане? – Гавейну хотелось побыстрее узнать подробности, и он не удержался от вопроса. Хотя и знал, что Поттер не упустит подобного объяснения. – У Рональда Уизли первого марта день рождения. То есть сегодня, – отрапортовал Гарри и, заметив понимающий кивок Робардса, который был толерантным руководителем, редко осуждавшим неуставные, но разумные решения своих подчиненных, продолжил: – Операция прошла успешно. Пока старший группы аврор Корнер со своими ребятами отправлял изъятое в камеру хранения Аврората, я с группой аврора Уизли оформлял заключение под стражу задержанных преступников. Перед этим я приказал Корнеру занести в мой кабинет одну единицу изъятого товара для дальнейшей его передачи на экспертизу, чтобы позже избежать волокиты с получением разрешения на возврат части контрабандного зелья из хранилища. – Разумно, – прокомментировал Робардс, кивнув головой. – Корнер? – Я исполнил распоряжение – занес одну запечатанную коробку с шоколадом, наполненным контрабандным зельем, в этот кабинет и положил на стол начальника отделения Поттера. Затем отправился в камеру хранения, чтобы проследить за правильным оформлением сопроводительных документов на всю партию в количестве двухсот тридцати девяти упаковок, – четко и грамотно доложил Майкл Корнер, напоследок все же бросив извиняющийся взгляд на Гарри. – То есть вы оставили часть изъятого товара просто на столе в кабинете, который никогда не закрывается, – тон Робардса не предвещал ничего хорошего, да Корнер и без этого знал, что накосячил. – Дальше, Поттер, – скомандовал глава Аврората. – Я, оформив преступников в камеры предварительного задержания, отправил сотрудников отделения писать рапорты, а сам заглянул в архив, где взял несколько дел последних лет, связанных с контрабандой зелий, – Гарри кивнул на стопку папок на столе, – и вернулся к себе в кабинет. Здесь я застал аврора Уизли, который буквально через минуту после моего прихода начал проявлять нехарактерные для него признаки поведения. – И что же с ним произошло, по-вашему? – в обсуждение ситуации вступил Снейп как эксперт по зельям, отравлениям и редким проклятьям. Он, насмешливо приподняв бровь, окинул профессиональным взглядом Рона. – А здесь мы попадаем в зону предположений, потому что единственный свидетель не в состоянии дать адекватных объяснений, – Гарри бросил осторожный взгляд на Рона и, чуть заметно скривившись, снова уставился на начальника, не желая наблюдать щенячьего подобострастия Уизли, казалось, удерживаемого на месте лишь присутствием грозно порыкивающего Снейпа, а на самом деле банально приклеенного чарами к стулу. – Видимо, аврор Уизли, ничего не зная о срочной ночной операции, пришел на ежедневную утреннюю оперативку. Так как сотрудники отделения к этому времени еще не возвратились в свой кабинет, ему не у кого было узнать, почему никто не явился на собрание. А следовательно, он не подозревал о том, что обнаруженная им на столе коробка конфет являлась вещественным доказательством, которое дожидалось отправки на экспертизу, – Гарри тяжко вздохнул. – На упаковке контрабандного товара написано «С днем рождения!» Поэтому логично предположить, что аврор Уизли посчитал, что это небольшой презент ему в подарок, и решил сразу его попробовать. – Я всегда говорил, что он когда-нибудь объестся, – злорадно бросил Снейп перед тем, как задать более приличествующий обстоятельству вопрос: – А вы знаете, что за зелье было вами сегодня изъято? – Со слов поставщика, давшего предварительные показания, под видом подарочных наборов шоколада он доставил зелье особенной модификации амортенции. В каждой конфете заключена порция снадобья, которое вызывает у волшебника, выпившего его, состояние паталогически-сильной сексуальной привязанности, близкой к одержимости, к тому человеку, которого он увидит первым после принятия этого состава, – пояснил Поттер, выжидающе глядя на Снейпа. Ему так хотелось сейчас схватить своего партнера за руку и аппарировать куда-нибудь подальше из этого дурдома, но Гарри понимал, что ничего подобного делать никак нельзя – было неизвестно, как отразится на Рональде тройная доза незаконной амортенции. – Из этой упаковки больше никто не угощался? – в голосе Снейпа, глядевшего на три пустых гнезда от конфет в открытой коробке, так и лежавшей напротив Поттера, прорезалась откровенная насмешка. – Судя по всему, все отсутствующие конфеты с зельем были съедены аврором Уизли, – заверил Гарри каким-то уж совсем убитым тоном. – Уизли и здесь отличился – тройная искусственная влюбленность. Вот к чему приводит жадность! Пусть теперь помучается, может, ума прибавится! – сказал, как припечатал, Снейп. – Или и последний разум растеряет, – почти прошептал он, поднимаясь из-за стола. Несмотря на собственные категоричность и злорадство, Северус отменил свое колдовство, не позволявшее Рону раньше вскочить с места, что тот неоднократно порывался сделать, а затем выдернул его из кресла, ставя на ноги, и принялся диагностировать весьма мудреными чарами. Рон, казалось, только и ждал возможности, чтобы ринуться к Поттеру. Если бы обездвиживание не мешало произведению точной диагностики, Снейп, не раздумывая, его применил бы, а так… ему пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не проклясть Уизли позаковыристее. Тот неподобающе глядел на Гарри масляными глазками, облизывался, как книзл на сметану, и тянул свои загребущие руки к телу, к которому по определению никто посторонний не имел права прикасаться с сексуальным подтекстом своих действий, тем более в присутствии Северуса. – Что скажешь? В Мунго? – дождавшись, когда Снейп опустит волшебную палочку, спросил Робардс. – А что я могу сказать без анализа зелья, которым отравился этот полудурок, тянущий все себе в рот без разбору? – огрызнулся Северус. – Он здоров физически, но как отразится на нем перебор с амортенцией – я не знаю. Зелье стимулирует определенные участки мозга… – Снейп развел руками. – Гарри, выйди из кабинета на минутку – посмотрим, как на это отреагирует Уизли, – мягко попросил Северус, демонстрируя всем, что после выяснения обстоятельств инцидента он считает Поттера в некоторой степени пострадавшей стороной, а никак не виновной в произошедшем. Гарри молча послушно выполнил требуемое. Все присутствующие стали свидетелями, как Рон кинулся следом, а остановленный связывающим заклинанием, яростно пытался освободиться от магических пут. Его взгляд обезумел, он принялся кусать губы, а из глаз потекли слезы. – Похоже, дело плохо… – выразил общее мнение Робардс – остальные помалкивали в присутствии начальника. – Да уж… Сейчас для всех очевидно, что выбор у нас невелик: либо искусственно лишить сознания Уизли, – Северус напрягся, наблюдая, как Рон, закатывая глаза от удовольствия, счастливо обнял «вновь обретенного» Поттера, – либо отправить в Святого Мунго вместе с Гарри. Мы не знаем, как подействует этот вид амортенции на Уизли, если его лишить возможности хотя бы видеть «объект преклонения». Боюсь, сумасшествие в таком случае – наивероятнейший исход, – Уизли абсолютно не реагировал на то, что в данный момент в кабинете обсуждалось именно его состояние – он по-идиотски улыбался Поттеру и шептал ему что-то о розовых закатах и совместных завтраках, заставляя Снейпа злобно коситься в их сторону. – К тому же мне сложно предугадать, будет ли прогрессировать влияние снадобья на него или оно достигло своего максимума во время закрепления связи с предполагаемым объектом сердечной привязанности. – Ты хочешь сказать, что для того, чтобы не сойти с ума, Уизли может понадобиться более тесный контакт с… – Я его отравлю раньше, чем ему это понадобится! – разъяренно прошипел Снейп. Достав из кармана склянку, словно там у него был склад зельеварческой тары, он одним рывком за плечо Уизли освободил Поттера от удушающих объятий сбрендившего друга и скомандовал: – Гарри, мне нужно взять кровь на анализ, придержи его руку, чтобы я ее полностью не отрезал ненароком, – в тоне Северуса было столько неприкрытой жажды сотворить то, о чем он сказал, что Поттер даже улыбнулся – уж он-то знал ревнивый характер своего партнера, а еще он был прекрасно осведомлен, что тот ничего Рону не сделает, как бы на него ни злился. – Значит, с Мунго пока повременим? – уточнил Робардс и получил уверенный кивок Снейпа в ответ. Прихватив с собой фиал с кровью Уизли и коробку с недоеденными конфетами с начинкой из особой амортенции, Снейп отправился в свою лабораторию искать выход из сложившейся ситуации, напоследок кинув: – Корнер, это твой косяк! Поэтому не отходишь от этого влюбленного идиота ни на шаг и не подпускаешь его к Поттеру, которому нужно работать. Учти… – Снейп бросил на Майкла такой выразительный взгляд, что тому уже не хотелось слушать дальнейшие условия, он заранее был согласен на все – даже на порцию быстродействующего яда. Снейпа очень уважали в Аврорате, но бывшие ученики еще и безотчетно его побаивались какой-то прямо-таки въевшейся в подсознание детской боязнью. – Учти, я узнаю, если это невменяемое существо попытается принудить Поттера к чему-то в интимном плане. Не забывайте, что Уизли – гетеросексуал, – вот так одним словом Снейп стер начавшие появляться на лицах ухмылки, вызванные якобы дружеской насмешкой над его преувеличенной ревностью. Оказалось, он заботился не только о партнере, но и о чувствах самого Уизли, который наверняка не обрадуется тому, что сейчас творит под действием зелья. Всем стало стыдно – они даже не задумались о том, что будет с их товарищем, когда он вернет себе контроль над собственными чувствами. В этом был весь Снейп – ткнуть мордой в упущенное из внимания, но такое очевидное объяснение своим действиям.