На те же грабли...

Гости начали прибывать уже минут через двадцать после разговора о пользе или бесполезности их присутствия в ситуации с Роном. Благо – все приглашенные были исключительно родственниками плюс, конечно же, Гарри, потому что ни Рон, ни Гермиона никогда не думали о нем как о чужом человеке. Дом постепенно наполнился шумом, гамом, писком и визгом многочисленных малолетних отпрысков семейства Уизли. Само собой, скрыть состояние Рона не удалось, поэтому то и дело приходилось в очередной раз вкратце объяснять произошедшее несчастье с именинником, который, казалось, даже не понимал, почему все норовят его обнять, похлопать по плечу, а то и расцеловать в обе щеки. Хорошо еще, что Рон все же осознавал, что вокруг него родные. Он прекрасно ориентировался – кто есть кто, но его родственная привязанность словно канула в лету, оставив на своем месте лишь одно чувство болезненной зависимости и одержимости – Поттер был единственным объектом интереса Рона и центром его вселенной. Повышенное участие со стороны близких раздражало влюбленного Рона, он будто и понимал, что все хотят ему только добра и нужно быть с ними приветливым, но у него почти ничего не получалось. Он все время старался вернуть себе внимание Поттера, с которым гости желали поговорить не меньше, чем с самим именинником. Жуткая ревность мешала Рону сосредоточиться на поздравлениях, тоже как-то смутно доходивших до его сознания – зачем ему праздновать свой день рождения? Что особенного в этом дне? Для чего ему эти горы непонятных подарков? Хотя музыкальный светильник в спальню для организации интимного антуража, подаренный Джорджем, он оценил, сразу же во всеуслышание сообщив Гарри, что они с ним обязательно испытают это чудо магической техники прямо сегодня. Кто-то сокрушенно качал головой, поняв, насколько плох Рон, кто-то, напротив, неприкрыто хихикал и развлекался, провоцируя его и заставляя еще больше уделять внимания Поттеру, который уже замаялся выскальзывать из медвежьих объятий друга и уклоняться от попыток поцеловать его или облизать – это и вовсе ни в какие ворота не лезло! Ему даже приходилось сопровождать Рона в туалет, так же как и терпеть его присутствие, когда облегчался сам, иначе у того начиналась истерика и приступ неконтролируемой ярости. В первый раз, когда Гарри понадобилось скрыться в туалете по нужде, Рон чуть не вышиб дверь, пытаясь добраться до своего «солнышка, которое зашло на небосклоне, окунув всю его жизнь в полный мрак». Все это было бы смешно, если бы не было одновременно так печально. Выручала только уверенность в том, что скоро все закончится – Северус прислал сообщение с извинениями хозяйке дома, что не успевает к назначенному времени, но пообещал задержаться всего на чуть-чуть. Так что Гарри ждал его прибытия и старался держаться вместе с Роном подальше от детей, чтобы не шокировать их его поведением и заявлениями из серии: «Гарри, лапушка, не вырывайся и позволь мне тебя потрогать. Сладенький мой зайчик». Когда все собрались, миссис Грейнджер быстро организовала помощь дочери, и женщины совместными усилиями буквально за несколько минут накрыли на стол, установленный братьями Рона, раз уж сам именинник оказался не в состоянии заняться подобным. Все было устроено просто, незатейливо и по-семейному. Взрослые и дети – все рядом, всем уделялось внимание, всем рады. Один Рон не участвовал в общем разговоре, не хвалил умения хозяйки – собственной жены, не обращал внимания на Розу, что и вовсе являлось шоком для родных, которые прекрасно знали, насколько сильно тот любил свою крохотную принцессу. Контрабандная амортенция сделала Рона глухим и слепым, для него горела лишь единственная свеча, к свету которой он летел как ночной мотылек – Поттер. Глядя на него, оставалось только содрогаться от мысли – а если бы кто-то специально напоил Рона этим зельем, преследуя свои корыстные цели или воплощая иные замыслы, ведь так, похоже, было несложно и свести человека с ума. – Ты не представляешь, как неловко я себя чувствую, – пожаловался Гарри Дину Томасу – супругу Джинни, сидевшему по правую руку от него. По левую, конечно же, усадили Рона, оставляя Поттеру свободу для маневра. Рон не должен был иметь возможность заблокировать Гарри способность полноценно колдовать, прижав к себе и ограничив подвижность правой руки. Поттер все же не исключал, что подобное может понадобиться, если Рон и вовсе слетит с катушек и начнет приставать к нему по-серьезному прямо за столом. До сих пор удавалось обходиться уговорами и собственной ловкостью избегать щекотливых ситуаций, не применяя к Уизли магию, не считая опыта Северуса, но для предосторожности стоило быть готовым к худшему сценарию развития событий. – Могу только посочувствовать. Но ситуация была предопределена. Рон и конфеты в одном помещении не уживаются, и всегда побеждает сильнейший, – Дин рассмеялся. Джинни и сидевшие рядом родственники поддержали его, соглашаясь с тем, что все сладости, которые попадали в поле зрения Рональда, очень быстро находили упокоение в его желудке. – И вообще – Рончик ухитрился наступить на одни и те же грабли дважды, – довольно громко произнесенное заявление привлекло внимание практически всех присутствовавших за столом. – Помнишь, как он на шестом курсе налопался конфет с амортенцией от Ромильды Вейн? – Конечно, помню, потому что это была моя коробка. Вернее, подаренная мне и случайно попавшая ему на глаза. Кстати! Это тоже было на его день рождения! Ровно десять лет назад, – Гарри окинул взглядом тех, кто, скорее всего, не знал об этом случае из жизни Рона и теперь внимательно прислушивался к рассказу. – Он в тот раз так же ошибочно решил, что конфеты предназначены для него, и не успел я оглянуться, как он приговорил половину содержимого коробки. Собственно, как и сегодня утром. – И Рон тогда, – Флер кинула на «влюбленного» насмешливый взгляд, – тоже вел себя так… навязчиво? – Да нет… Хотя нормального в его поведении было мало, но в тот раз он лучше держался. Видимо, амортенция была слабая, да и доза ему тогда досталась не тройная, – Гарри немного жалостливо посмотрел на Рона, придвинувшегося к нему вплотную и трущегося коленом о его ногу. Это, конечно, раздражало, но когда у тебя имелось столько сочувствующих, все переносилось гораздо легче и даже вызывало насмешливую улыбку. – К тому же на шестом курсе сама виновница отравления – Ромильда – не попалась ему на глаза. Так что я не знаю, как бы он себя вел рядом с ней. Но и тогда мне пришлось повозиться, пока я довел Рона к Слагхорну, чтобы приготовить антидот, – Гарри пожал плечами. – Рон, веди себя прилично, – он убрал руку друга, потянувшуюся под столом к его бедру. Из-за плеча Рона захихикал Джордж, занявший место с другой стороны именинника. Остальные сделали вид, что не поняли, какие поползновения прервал Гарри своим замечанием. – Что-то твой супруг задерживается. Неужели так сложно приготовить зелье, чтобы избавить Рона от зависимости, вызванной амортенцией? – Флер вовремя опомнилась, сообразив, что практически оскорбила Снейпа, выказывая сомнение в его компетентности, и добавила ложку «сладкого сиропа» к своему пассивному негодованию: – Он же лучший зельевар! – Прежде всего, Рону досталась не обычная амортенция. К тому же он принял тройную дозу. Если бы за дело взялся кто-то другой, а не Северус, то, боюсь, мне проще было бы заавадиться, чем дождаться антидота, а так снадобье с минуты на минуту будет здесь, – Гарри постарался не показать, что ему был неприятен выпад Флер. Он оглянулся на притихшего Рона. – Зачем?.. Джордж! – Да что такого? Пусть глотнет немного, – Джордж явно был доволен собой. – Рон расслабится, потеряет концентрацию и перестанет так сильно приставать к тебе. Видишь! – он указал на брата, который от выпитого залпом стакана огневиски смотрел перед собой расфокусированным взглядом и, казалось, полностью отключился от реальности, хотя глаза его были открыты. – И чего мы не подумали об этом раньше? – поддержала Джорджа Молли. – Я противник алкоголя, но Рону и в самом деле лучше. Гарри, и тебе он не так досаждает. Нужно было сразу ему дать капельку огневиски и уложить спать. – Что-то я не вижу, чтобы он собрался засыпать. А выпил он далеко не капельку, – заметил Гарри и тревожно сглотнул, поглядев на недовольно покачавшую головой Гермиону, поддержавшую его во мнении, что алкоголь явно был лишним в и так непростой ситуации. Она сидела за столом напротив, рядом с Джинни – за их спинами стоял манеж с малышами, довольно ползавшими среди горы игрушек. – Да все путем… – Джордж осекся, расширившимися глазами глядя на Рона, который потянулся, расправляя спину, и повернулся к Гарри, явно намереваясь продолжить ухаживание и соблазнение с удвоенным рвением. Что и подтвердил своими словами: – Милый, сколько ты будешь меня игнорировать? Смотри на меня! – огневиски ударило Рону в голову, и он почувствовал в себе «завоевателя», перестав быть «просителем». Это было плохо. Это было очень-очень плохо! – Иди к папочке Рону, моя прелесть. Я сделаю тебя счастливым, – Рональд распахнул свои объятия и подался вперед, намереваясь утопить Поттера в своей любви и страсти. Гарри уже приготовил волшебную палочку и мысленно попросил прощения у друга, собираясь его обездвижить, но, к его непередаваемо огромной радости, этого не потребовалось.