ГЛОКАЯ КУЗДРА...

***** Так трогательно, по-тургеневски, начавшееся утро - со слабым ароматом отдающего цветочным дурманом табака, с завораживающе-шелковистыми серебряными волосами гламурного блондинки, с мелодичным негромким шумом льющейся в ванной воды - закончилось быстро и закончилось жопой. Ну, кто бы, блять, сомневался?! И, положа руку на все жизненно важные органы, включая сердце, сам Серега к этому никакого отношения не имел. Можно сказать, палец о палец не ударил. Все сделали за него. Как там шутят мелкие школьники? "Обидели мышку - накакали в норку"? Ну, и твари, накакавшие "в норку" Маевскому, обломавшие Сереге нежную утреннюю романтику, могли оперативно готовиться к групповому самоубийству - подобных наездов Маевский не прощал никому и никогда. Ни в Москве, ни на стройках ближнего и дальнего Подмосковья. Ни здесь, где бы это самое дебильное "здесь" не находилось. А уж, тем более, когда он, выспавшийся и расслабленный, позволил себе настолько забыться, что разнюнился, чуть слюни веером не распустил от умиления, ожидая из душа своего на глазах очеловечивающегося гламура. А чо, классный ведь пацан-то, в самом деле!... Но вывернутая на бредовую изнанку жизнь в два пинка поставила Серегу "раком" и поимела в особо извращенной форме, плюя на хрупкий детский возраст и хвостато-ушастые признаки абсолютной невинности московского прораба. Во-первых, какая-то обдолбанная сука прямо из-под носа Маевского подло спиздила пидора, в смысле, братского гопника, а, во-вторых, весь кипеш в то утро вообще начался с того, что его заподозрили в проституции. Серегу, короче, заподозрили. И не хер ржать, потому что вот для этого двенадцатилетний прораб Серега Маевский как раз приложил максимум усилий! Потому что эти суки опять не дали ему времени на размышление - как, мол, что, мол, как, типа, покультурнее объяснить... У Сереги уже закрадывалось маньячное подозрение, что у местных аборигенов вообще есть тайный плановый список его, Маевского, личных посещений - ну, судя по утренним событиям. В смысле, что один к Сереге ломится под любым предлогом, а остальные в это время за дверкой, дыша в затылок друг другу, ждут своего выхода с секундомером в руках... Ржут и облизываются. Ну, ни сна, блять, ни отдыха измученной душе. И кто, спрашивается виноват, что малолетний проститутка Серега Маевский, который еще утром был готов всех любить и всем все прощать - потому что, в кои-то веки за три ночи выспался и с никотиновой голодухи обнюхался слащавого дамского табака - как взбесившийся лось, бьет копытом, пускает дым из ноздрей и прицельно воняет серой?! Сами виноваты, ребята, сами. А раз сами - не хер жаловаться! А уж он, Серега, приложит все свои усилия, чтобы сегодняшний день намертво врезался в память каждого, кто имел несчастье хоть одним плевком быть к нему причастным. Чтобы это, блять, "тургеневское утро", не забыл никто! Никогда! Потому что - не хер было водку трогать. Свесившись недовольной детской мордашкой из открытого окна номера, Маевский, лежа пузом на подоконнике, старательно дышал полной грудью для восстановления душевного равновесия своего двенадцатилетнего задохлика. Ну, и своего личного, признаться, тоже. С этой целью он разглядывал улицу - и думал. Думал он о том, с каким удовольствием отмутузит при первой же возможности того очкастого хмыря, который с какого-то, блять, перепуга надумал с утра пораньше ввалиться к ним с блондинкой в номер. Томный гламур, по ходу, смыл, наконец, свои вчерашние похождения в трижды блядской школе уродов и как раз вылез из ванной размечтавшемуся о прекрасном Сереге на глаза, стеснительно занавесившись полотенчиком и серебристыми волосами, когда в дверь номера постучали... Маевский был в тот момент в томной печали, блондинка - в банном полотенце, желания встречать гостей Серега не проявил, поэтому именно гламур и побрел открывать. Расслабившийся Серега, слегка угнетенный недотрахом и сумбурными эмоциями, которые еженощно вызывал в нем длинноволосый гламур, фишку не втопил, замечтался - за что тут же и поплатился. Гость в коридорчик номера вошел не сразу, начал почему-то активно орать на гламура еще из коридора этажа: - Агацума, ты невозможен! Что ты делаешь в этом грязном отеле?!... Ты прогуливаешь учебу! Не посещаешь лекции!...Ты стал наркоманом?! Я так и думал! Я предупреждал, что твоя нездоровая дружба с этим Сеймеем закончится катастрофой! - Кио... Что ты тут делаешь? - похоже, блондинка реально офигел от такого креативного "здрастье". - Как ты меня нашел? - И это - вместо приветствия?!... Ты не отвечаешь на звонки, твой телефон недоступен! Что я должен думать?!Посмотри, в каком ты виде!... С кем ты тут?! Почему ты голый?!... Только не говори мне, что ты занялся проституцией! Ну-у-у-у-у, началось в колхозе утро. Так некультурно прерванный в трепетном осмыслении самого себя, Маевский, понятное дело, взбесился, почесал нос и злобно полез с подоконника, на котором сидел, на пол. Солнце, можно сказать, еще не взошло, а у этих, в стране дураков, как положено, одни проститутки в голове... А, кстати, это идея... Проституция, говоришь? Ну-ну. Не буди, гад лихо, пока оно нежно висит в окне, предаваясь печали - или не жалуйся потом. Блондинка Агацума явно решил свести визит знакомого с ним типа к минимуму, но за те пол-минуты, что понадобились Маевскому для подготовки парадного выхода, Серега понял, что энергичный пришелец уходить не собирается. - Кио... Сейчас не время. Пожалуйста... Иди домой. Со мной все в порядке. Я... позвоню тебе... - Я тебе не верю. Ты не позвонишь. Соби, что за выражение лица? Ты мне не рад? Как ты можешь! Признайся честно, это он тебя заставил этим заниматься?... Сеймей? - Кио!... Отцепись! Прекрати!... - блондинка уже почти рычал. - Сказал же уже... - Фуууух...Ну?...Чо за паника в селе? Фууууух... - на пороге комнаты беззвучно возник Серега Маевский. Голый, в одной мятой простыне, в спешке содранной им с постели, задрапированный белой тряпкой на манер римской тоги. Из края простыни он даже умудрился сваять на детской башке что-то типа тюрбана - закрыть свои блядские уши. Ну, правда же, стыдно. С ушами-то. Самый угол простыни никак не хотел заправляться в тюрбан и свисал Сереге прямо на морду, поэтому на него то и дело приходилось дуть. Сбоку, где простыня расходилась, получился вызывающий разрез до бедра, и Серега даже выставил в этот вырез тощенькую ногу с остро торчащей коленкой. Подумал - и пОшло повилял бедром. Для впечатления. Эти двое, конечно, тоже времени даром не теряли, пришелец - молодой дерганный взлохмаченный рыжий парень в очках - зажал томного гламура в углу коридорчика и зачем-то вцепился в банное полотенце на бедрах блондинки, гламур недовольно отпихивал его рукой, но серегин выход спутал им все карты. Блондинка Агацума несколько секунд смотрел на Серегу так, что Маевский уже пуганулся, что этот деятель всерьез разучится дышать. А потом полуголый гламур изобразил классический фейспалм: закрыл изящной ладошкой глаза, покачал головой - и потом разглядывал Серегу, как Пигмалион Галатею, получившую Нобелевскую премию в области физики: с отеческой гордостью и игривым охуением в глазах. А вот гость... - Соби... ты извращенец... - в ужасе прошептал гость, вытаращившись на полуголого худенького лохматого мальчишку с тюрбаном на башке, похабно виляющего тощим цыплячьим бедром. Он настолько опешил, что даже не догадался отцепиться от блондинки, так и держался за банное полотенце. Наверное, чтоб не упасть. - Он же еще ребенок... Как ты мог? Докатился... Это же Аояги Рицка?!... Ты говорил, ему - двенадцать?! Боги!... Совсем мальчик... - Хуюшки... Я плотоядный. Фуууух... - угрюмо пропищал плохо видевший пространство "совсем мальчик" Маевский, нервно тряхнул тюрбаном, скорчил рожу, совсем как отказавшая жрать траву корова из старого мультика, и наощупь полез отдирать жадные, загребущие лапы оплота нравственности от полотенца, в которое так опрометчиво замотался томный гламур.- То есть, плоть - наше всё! Моя, прошу заметить... А остальным... В очередь, сукины дети! Маевский отлично понимал, что исходит злобной желчью исключительно ввиду стремительно надвигающегося спермотоксикоза и присутствия рядом полуголого Агацумы, но остановиться уже не мог. И, ведь главное, сука - "Соби",а?! Хуёби, блять! "Соби", видите ли, ему "не рад"! Вообще, это только мелкому дурику, который на своего Соби и взглянуть-то по-человечески боится, не надышится на него, решать - кому этот самый Соби будет рад, а кто у нас обсхонет! Соби, понимаешь ли, - "извращенец". А у вас тут у всех, типа, целибат, ептить! То-то он, Серега, от вашего целибата то по деревьям скачет, как макака, то по городу носится гоночным болидом, то стишки завывает, как степной акын, то всякое невидимое дерьмо холестириновое жрет, и живет, как мудак - в круглосуточной истерике за детскую задницу, с верными синими ножницами в тощей ручонке.. "Соби", видите ли... Отныне чтоб на "вы" и по фамилии! "Гражданин Агацума", ну, или как-то так. Счас я тебе покажу "Соби", задрот кислотный. Счас Я тебе обрадуюсь! Маленький Рицка, оторванный от нежно облюбованного им с утра подоконника, оторванный от своих в кои-то веки проснувшихся чувств, был откровенно недобр и спермотоксичен. Трудно сказать, кого именно и от кого именно ринулся спасать отмытый блондинка, второпях чуть не уронивший свое треклятое полотенце, но, внимательно поглядев на Рицку и быстренько прекратив фейспалмить, он крайне активно начал выпихивать рыжего очкастого кореша из номера в коридор, тихо втирая ему, что "позвонит", и что "всё в порядке". Еще прозвучало что-то типа "нельзя волновать мальчика..." и "ты же взрослый человек, должен понимать..." Яростно буксовавший на пороге очкарик выпихиваться категорически не желал, цеплялся за весьма деятельного и энергичного томного гламура, хватал его за голые плечи, пытался повиснуть на нем, зацепившись за шею, но при этом не сводил ошалевшего взгляда с худенького черноухого мальчика в белой простыне... А то! Откровенно пользуясь тем, что доверчивый блондинка не оборачивался назад и Маевского в данный момент не видел, пакостный Серега стриптизил "по-черному": он вызывающе вихлял в боковой вырез то тощей коленкой, то бедром, закатывал глаза, смачно облизывался, глядя со спины на полуголого гламура, гладил сам себя по заднице, а чтобы окончательно сломить сопротивление врага, применил тут же придуманное им "стриптизное ноу-хау": скосил оба глаза к переносице, вывалил набок язык, как кокер-спаниель, и, рывком задрав простыню по самое "не могу", тут же, в крошечном коридорчике номера, сплясал вульгарнейший "канкан", высоко задирая ноги. И все это, прошу заметить, в абсолютной тишине! Последнего зрелища очкарик откровенно не выдержал, истерически цепляться за блондинку прекратил, с ужасом таращился на маленького Рицку, который перестал заголяться и вместе с блондинкой начал активно, в четыре руки, выпихивать его из номера... - Соби, ты - извращенец... - изгнанный визитер все же попытался оставить за собой последнее слово уже из коридора этажа. - Ты плохо кончишь... Блондинка даже рот не успел открыть. - Да ладно, плохо!... Я не жалуюсь... Меня вполне устраивает... - съевший собаку на подколках сексуального характера Маевский среагировал автоматом, даже не задумываясь. - Он всегда это делает... хорошо. Блондинка фыркнул и закусил губу. Очкарик в коридоре в очередной раз оцепенел. Победа по очкам была полной и безоговорочной. И, можно подумать, ему, Сереге, это было нужно! Всё - только ради маленького зачмыренного ушлепка! Вот только ради него! Наверное... - Рицка... Ты сердишься?...- заперший дверь номера на ключ томный гламур повернулся к мальчику. Чуть прикоснулся пальцами к черному шелковистому ушку - Если я виноват... - В чем?... - внезапно потерявший весь свой истерический кураж, Серега, не глядя на гламура, мрачно выпутывался из измятой простыни. - В том, что он - идиот педофильный?... Ты-то тут при чем?... - Он мой друг...- Маевский уже заметил, что блондинка, когда хотел, мог быть крайне настойчивым. Почему-то это его абсолютно не раздражало, даже нравилось. - И если ты считаешь, что я виноват... - Я считаю, что тебе надо... это... одеться... А мне - подышать... Чихал я... на все... Понимаешь?... - маленький черноухий мальчишка чихнул, судорожно почесал шею и через мгновение рухнул животом на облюбованный им с самого утра подоконник. Висел Серега в окне и утробно дышал - с риском вывалиться на серенький, аккуратно подметенный асфальт перед входом в отель - по очень простой причине: теперь он до усрачки не желал лицезреть, как одевается после душа и изгнания озабоченного рыжего очкарика томный гламур... Ну, как он напяливает на себя свои узенькие джинсы, застегивает "молнию", как втискивается в свой синий джемпер с V-образным вырезом на груди, как... Пиздец! От томной пастели, навеянной бабским вонючим тошнотным табаком, не осталось ни следа. Крыло Маевского уже по-чёрному, оказалось, что один лишь вид полуголого блондинки, к которому кто-то протягивает грабки, приводит его в состояние тоскливого, беспомощного бешенства и от прыжка с подоконника Серегу в эту минуту удерживало только слово, данное черноухому призраку и - тело! Тело-то, блять, чужое! И Маевский сильно сомневался, что мелкий ушлепок зайдется в конвульсиях счастья, если он, Серега, от души расхерачит его тело по тротуару, не справившись с собственными...эээээ... как бы поприличней сказать... сексуально-нравственными переживаниями... Пацанчик, конечно, и сам не справился и слинял в другое измерение - но так ему же, блин, всего двенадцать... А вот когда сигануть из окна мечтает тридцатидвухлетний дядя, прораб, перетрахавший пол-Москвы и побывавший за время работы во всех состояниях алкогольного опьянения - это уже даже неприлично. Пиздец это, граждане - позорный и отстойный. И отчего сигануть-то?! Только от того, что у него за спиной, мурлыча под нос какую-то похабень, шляется полуголая блондинистая зараза, из-за которого все детские мышцы Маевского сводит совершенно не по-детски? А уж после прошедшей ночи. А этот - опять ничего не помнит. Пиздец! И вот как он не старался глубоко дышать - думать о высоком совершенно не получалось. Получалось - о блондинке, и что - пиздец... И опять хотелось до судорог трахаться и курить... Маевский осторожно глянул через плечо в комнату... Томный гламур, уже напяливший шмотки, красовался перед зеркалом в коридоре и снова, наверное, уже в миллионный раз разглядывал свою шею, то и дело проводя по ней пальцами... Ну да, всё как положено. СЕРЁГА. Ну, пусть радуется, если ему так... нравится. Под окном громко и резко взвизгнули тормоза, Маевский на звук снова полез в окно. - У-у-у-у-у-у... Что я вижу!... - явно взвинченный чем-то Рицка развернулся к Соби, мгновенно вернувшемуся в комнату, сердито тряхнул черными детскими ушками и скорчил выразительную гримасу. - Грязь на морде, в жопе ветка - это к нам идет разведка. Принимай этого сам, я - в душ... Будет беспредельничать - бей в харю и зови меня... И маленький Рицка, на глазах изумленного Агацумы Соби, быстро заперся в ванной. Ни сил, ни желания беседовать с вывалившимся на его глазах из подъехавшей к отелю машины "зефиркой"-Нисеем, на хорошей скорости рванувшим к входным дверям отеля, у Сереги не было абсолютно. Но и доверия браткин кореш не заслуживал. Поэтому Маевский пустил воду в ванной, пошуршал для убедительности занавесочкой и коварно пристроился у двери - подслушивать... Барабанная дробь в дверь номера ударила почти сразу - значит, этот хмырь не стал ждать лифта, бежал по лестнице... Шаги блондинки по коридорчику... Щелчок замка... - Агацума... Сеймей у вас?! Он здесь?! - Маевский отшатнулся от замочной скважины, в которую подслушивал, и автоматически поковырял пальцем в ухе. Это же надо, с утра так орать. - Нет. - Ты знаешь, где он?! - Нет... Нисей, что случилось? Мимо двери в комнату пробежал боевой мамонт-одиночка. Серега напряг слух - судя по звукам и топоту, "зефирка" исполнял на "бис" сертаки, врубаясь при этом поочередно то в одну, то в другую стену. Ну, или бился в них головой. - Нисей, что случилось?...Что с Сеймеем?... - голос блондинки напрягся и в нем зазвучали металлические нотки... - Он вчера хотел поговорить с Рицкой... Он сказал - это важно... А потом ему к ночи позвонили - и он ушел...И запретил идти с ним... - что-то шоркнуло, тумкнуло и рухнуло. Жалобно скрипнуло кресло. - Я думал... он у вас... Его нигде нет... - А... - Я узнавал. В школе его тоже нет. - А... связь? - Да нет связи!... Агацума, я его не чувствую! Вообще ничего нет! Тишина... "И - тишина... И только мертвые с косами стоят..." Маевский обреченно уперся лбом в белую кафельную настенную плиточку и зажмурился. Ну?! Кто-то еще разинет рот на тему, что скучно жить?! Двенадцатилетний московский прораб Аояги Рицка тяжело вздохнул, обреченно щелкнул дверным замком - и, шмыгая носом, решительно пошел в очередной раз ставить этот невъебучий мир с ног на голову... И это был пиздец, граждане... Вы даже не представляете, какой же это был пиздец. Очередное спасение человечества в лице гопнического братца Рицка начал, как водится, с допроса главного свидетеля. Допрос проходил по всем правилам "киношных" полицейских сериалов: уже, слава богу, одетого томного гламура Маевский тычком пальца под "ложечку" отправил сидеть на кровати и думать, за каким хером он пропустил такой тупой удар, а сам злобно навис над креслом, в котором горестно ныкался сам главный свидетель - "зефирка"... - Быстро... Факты... - тощий двенадцатилетний мальчик цепко ухватился за оба поручня кресла, прожигал Нисея напряженным, абсолютно недетским взглядом. - Ну, не тормози, время дорого... Через тридцать секунд Серега знал всё - братана покрал какой-то сучий потрох, грамотно заманивший его в тупую детскую ловушку. Гопнику к ночи позвонили на мобилу, пообещали рассказать что-то важное - и потребовали встречи... С этой встречи брательник не вернулся... А вот из того, что он ничего корешу не сказал - ни кто, ни что, ни с какого перепугу - да еще и насмерть запретил идти с ним, даже платочком в след помахать, Маевский четко понял, что, во-первых, братан с этим уёбищем был знаком, а, во-вторых, ничего хорошего от него не ждал... Именно поэтому и запретил другану мелькать рядом. Как бы, подстраховал, что ли... Обстановка в номере напоминала неудачный дубль к какому-нибудь голливудскому космическому блокбастеру, когда, это - "Хьюстон! Хьюстон!... У нас проблема..." Томный гламур напряженно замер на кровати, не сводя глаз с Рицки, который, закусив детскую губку, со слегка остекленелым взглядом, безостановочно шнырял по номеру туда-сюда, от окна к креслу и обратно, а в кресле от души убивался брошенный на произвол судьбы "зефирка", который, как волнистый попугайчик, оказалось, на дух не переносил одиночества... - Он не взял меня с собой... Он запретил мне идти с ним... Почему я не ослушался?!... Почему я не пошел за ним сам, скрытно?... - разом потерявший все свои мафиозные замашки, гопник, вцепившись обеими руками в волосы, страдал всерьез, и Серега отлично видел, что он не притворяется... - Потому что он запретил тебе идти с ним... - Маевский даже отвернулся, уважая чужое в пятьсот двадцать пятый раз озвученное горе. - Ты заткнись уже, что ли...Соображать мешаешь. Блять, вот кто бы мог подумать?! А пацан реально чуть не плачет. - Нисей... Соберись... Мы найдем его. - томный гламур сурово сдвинул брови. - Ты попробуй... с ним связаться. - Я пробую! Я постоянно пробую! - "зефирка" истерически подпрыгнул в кресле. - Но его нигде нет. - Ну-ка, ша! Дамы и господа... - внезапно прервавший свой бег по номеру, Рицка смотрел на парней суровым, мрачным взглядом. - Ну-ка, все - на выход!... Думаю, я знаю, где нам пидо... братца, в смысле, искать. И, не дожидаясь реакции тоскующей аудитории, Серега деловито тряханул за плечо "зефирку": - Ты же - на колесах? Вот и подъедем, без шума и пыли... Чтобы нам раньше времени... не обрадовались... - Рицка... А куда мы поедем?... - блондинка смотрел на Маевского с такой надеждой, что у Сереги даже немножко заныло внутри: ишь, как хочет гопника своего вытащить... Да ладно, нам, блять, не жалко... Имя-то теперь у них одно на двоих... "СЕРЕГА"... И блондинку, это, кажется, радует... - Как - куда?... - тощий черненький мальчишка насмешливо посмотрел на двух парней, не сводивших с него глаз. - В школу эту вашу невъебучую... Рупь за сто - что он там. - Рицка, ты думаешь...? - Я не думаю, я - знаю. И Серега ведь, реально, знал. Следующая попытка. Тупо следующая попытка. И, если для подготовки первой понадобилось, минимум, два дня, то на второй эти твари уже взяли разгон и уложились, считай, меньше, чем за сутки. И сейчас будет еще одна блядская инициатива, цель которой - любыми путями забрать у него вот этого самого длинноволосого типа, Агацуму Соби... Забрать, потому что так захотелось одной сволочной Пупусечке. И ведь даже, блять, не у него! Не у здорового, наглого, неглупого мужика с хорошим жизненным опытом, который только за одно попjлзновение протянуть загребущую ручку в сторону этого белокурого пацана у всех желающих, включая Пупусечку, яйца вырвет и в жопу вставит. У ре-бен-ка. У маленького длиннохвостого ушастика Аояги Рицки, который, чтоб посмотреть-то на своего гламура спящего, разрешения спрашивает, потупив глазки. А у такого зашуганного отобрать - как два пальца об асфальт. А мелкий потом пойдет да и утопится - в счет искупления всех бывших и будущих провинностей. Такой-то, как этот... Утопится, однозначно. Серега почувствовал, что закипает по-новой, как кастрюля с борщом. Опять?! Всей толпой - на детеныша?! Ну, держитесь, суки! Конечно, это риск, и еще какой. Степень этого риска Маевский прекрасно ощущал своей двенадцатилетней задницей - да и тридцатидвухлетней, кстати, тоже. Иначе говоря, обеими задницами он уже чувствовал одну конкретную жопу - вот так, добровольно, своими ногами, в самое пекло. А что, блять, делать?! Ведь эта тварь уже и брательничка подписала. И, если Серега еще не до конца разобрался в происходящем, если лично у него к гопническому братцу оставались вопросы - и вопросы серьезные, которые все равно придется решать - то, например, томный гламур конкретно опечален пропажей серегиного родича, не говоря уже об обрыдавшемся в кресле "зефирке". Джульетта, блять. Есть у них тут какое-то извращенное чувство локтя, что ли. Не у всех, конечно, и какое-то неадекватное, но, явно, есть. И после вчерашнего визита в эти недотраханные "Семь лун", после печальных, напряженных глаз брательника, после его вялой, но все же попытки, если не поддержать, то хотя бы предупредить... После того, как он со всей дури пнул своего ненаглядного Агацуму, чтобы тот Сереге помог, хоть как-то успокоил - потому что, в отличие от всех остальных, брательник уже точно знал, что лишь блондинке это по силам. Ну, справиться с озверевшим Серегой в состоянии аффекта. А ведь существует еще и реальный пацанчик. Настоящий Рицка. Который за все время их общения в сортире так и не сказал о своем подлючем старшеньком ни одного плохого слова. Предупреждал, рассказывал, где может ждать опасность. Но - ни одной гадости, ни одного злого комментария. Потому что - брат. Вот поэтому он, Серега, сейчас добровольно попрется безоружным к пасть к тигру - ну, хоть один нормальный взрослый человек среди этого стада недоразвитых звездунов должен быть?! Должен. Вот поэтому и попрется. Эх, блондинка, дура ты, дура. Все ведь - ради тебя и твоего пацаненка. А знал бы ты, что... В тот момент Маевскому даже в голову не могло прийти, насколько быстро исполнится его пожелание. А тогда он просто парочкой любящих пинков выпер из номера свою гвардию, поручил деловому блондинке сдать на время портье ключ, а сам вместе с то и дело начинающим пускать слезы отчаяния "зефиркой" попер осматривать транспортное средство, припаркованное у входа в отель. Оказалось, что ехать - не на чем. Нет, симпатичный серенький автомобиль, очень похожий на "Пежо-207" честно стоял там, где его бросил нервный водитель, но вот заводиться отказывался категорически. Невысокий худенький мальчик с черными ушками, топая ножками в джинсиках, прогнал с водительского сиденья опечаленного парня лет двадцати, сам сел за руль, безрезультатно пощелкал ключом зажигания. Потом медленно развернулся к парню, к которому уже подошел вышедший из дверей отеля высокий худой блондин, детское личико исказила гримаса ярости. - Только не говори мне, что ты на электрике... - Серега, убедившийся, что автомобили совпадают практически полностью, понимал, что убивать он начнет прямо сейчас, не отходя от любимого отеля. - и не вздумай сказать мне, что у тебя полетел, сука, генератор. - Рицка... Где ты научился разбираться в машинах? - томный гламур Агацума смотрел на исходящего яростью Маевского с мягким изумлением, к которому примешивалось что-то еще, странное и неуловимое. "Зефирка" не вникал, казалось, ни во что и готовился по-новой плакать. - На аттракционах!- злобно гаркнул ребенок и, бурча что-то под нос, полез задирать "Пыжику" капот. Конечно, машина была на электрике. И, конечно, генератор накрылся медным тазом. честно говоря, Серега вообще не понял, как этот рыдающий хрен, "зефирка", смог доехать на этом бесполезном железном корыте хотя бы до отеля. Видимо, очень уже убивался, а машины - они такие, они иногда чувствуют... Припомнив парочку хитроумных финтов, рожденных русскими водителями в пику французскому автопрому, с третьей попытки, на глазах офигешвших пацанов, Маевский этот сдохший генератор, разумеется, запустил. И, не доверяя уже никому, за руль сел сам, запретив обсуждать иные возможности - потому что, тормозить было нельзя, включать "габаритки" нельзя, "дворниками" размахивать нельзя - что и позволило серому автомобильчику с ребенком за рулем благополучно миновать четыре перекрестка и, следуя хоровым указаниям уже абсолютно обалдевших пассажиров - блондинки и "зефирки" - вкатиться ровно передним бампером в ворота симпатичной автомобильной мастерской. Где генератор, выполнив свой долг, сдох уже раз и навсегда. То, что мастерская была для грузовиков, Серега осознал только на пути к ремонтному ангару, благодаря картинке с самосвалом на дверях. Но останавливаться тоже было нельзя - время капало. - Я дико извиняюсь, мужики... Всем здрасьте... - ввалившийся в ангар ребенок был явно расстроен и недоволен одновременно. - Мне бы, это... электроключ и ключ на "девять". И еще... Где у вас тут можно генератор прикупить? Сраженные в самое сердце явлением двенадцатилетнего мальчика, способного отличить электроключ и ключ на "девять", три работавших в утренней смене слесаря тут же пришли на помощь. Именно Рицка подсказал им идею на место вынутого сдохшего генератора поставить генератор для грузовика! И хер с ним, что размеры разные! Если кувалдой постучать вот по этим планкам, а эти провода оттянуть, а этот крючок вообще отшибить - на хрена он тут нужен? Он ничего не держит! - то очень даже входит. Когда, проведя авторемонтный мастер-класс, Маевский собрался в дорогу, честно усадив за руль плохо понимающего, что происходит вокруг, "Зефирку", провожать его вышло все слесарное сообщество мастерской. Они ведь даже предложили ему приходить подрабатывать стажером, учеником слесаря, радостно хлопали по плечам, гладили по голове - так Серега их пробрал своими автопознаниями - но тут вдруг вмешался нахмурившийся гламур, сцапал Маевского за детскую ладошку, от мужиков оттащил и строго сказал им, что мальчику надо учиться в школе, и, типа, не хер тут. Маевский тут же прикинулся младенчиком и послушно побрел за блондинкой в машину. Было даже приятно... Хотя жаль, хорошие, нормальные мужики. Хотя бы - понятные. И вот, только отъехали от мастерской. То, что перед дорогой придется заехать на заправку, Сереге озвучил блондинка. "Зефирка", потерявший все ориентиры в пространстве от ремонтной хватки маленького Аояги Рицки, похоже, рот боялся открыть, молча притормозил у тротуара... И, гламур, не дожидаясь, пока мальчик, выпучивший от возмущения глаза и, как рыба, хватающий воздух ртом, найдет слова - явно, нецензурные слова - оперативно уволок Серегу из машины на улицу, типа, прогуляться в ближайшем переулке, подышать воздухом. А с Нисеем они встретятся через пятнадцать минут, на этом самом месте, заправка тут рядом, в трех кварталах... "Пыжик" газанул, в переулок они свернули Подышали, блять! ***** - Нет!... Ой, нет! Ну, только не сейчас!... Да будьте же вы хоть раз людьми-то, а? - Серега с тоскливым бешенством рассматривал парочку подростков, которые лениво тусовались в переулке, в который они с блондинкой имели несчастье завернуть. Обычный узенький скучный переулок, неширокая, в две полосы, шоссейная часть... Ровно посередине переулка, в крошечной парковой зоне - три маленьких чахлых кустика. Увидев высокого стройного блондина с отливавшими серебром длинными волосами и худенького чернооухого мальчика рядом с ним, подростки внезапно сгруппировались, преобразились и дружно, в ногу, двинулись навстречу... Слишком дружно, слишком в ногу. А это значит... Блять, а ведь где-то недалеко рыдающий одинокий "зефрика" носится, со своим бензином. Позвать его, что ли? Для компании? Да ну, на хер! Пусть лучше машину по-человечески заправит, Джульетта недоделанная. Да и не надо ему... лишнего видеть, испугается ещё. - Рицка... - топавший рядом с Серегой блондинка, от которого вдруг повеяло мрачной суровостью, ни с того, ни с сего, крепко сцапал ребенка за плечо. - Стой!... Подожди меня здесь. - Ага... два раза... - утомленный скоротечным ремонтом Маевский на переговоры идти категорически не желал. - Давай так - ты стой, и ты меня подожди... Идет?... А я тут быстренько... разберусь. И в доказательство серьезности своих намерений, Серега трубно, как слон, чихнул. Он уже с утра въехал, что в этом блядском гомо-городе что-то то ли расцвело, то ли отцвело, то ли вообще выцвело, на хер, но в воздухе явно летала какая-то херня, которая и вызвала у нежного московского прораба конкретный такой аллергический насморк. Блондинка, ясен пень, забыковал, ждать Серегу отказался наотрез, наоборот, пытался отпихнуть Маевского куда-то назад, и пока они так шипели друг на друга и пихались, "принимающая сторона" дружненько так подхиляла со своего конца переулка. Историческая встреча состоялась точно у трех обкоцанных кустов. Сперва, как водится, все таращились друг на друга и высокомерно поплевывали себе под ноги - ну, кроме блондинки. Слишком, гад, для этого воспитанный... Серега внимательно рассмотрел двух худых пацанов - лет 16-17, не старше - один чернявый и на морду злой, второй - рыжий, как подсолнух, и, по ходу, подобрее приятеля... Как водится, в джинсах, куртках, бейсболки какие-то полудраные на головах... За свои тридцать два года такого добра Маевский навидался - выше крыши. Осмотр сил врага прошел по правилам, пора было переходить к наезду. А в воздухе, невидимый глазу, судя по всему, злобно витал какой-то блядский аллерген. У Маевского судорожно, до слез, зачесалось в носу. - Агацу... - ехидно начал чернявый. - Апчих!! - мгновенно парировал Рицка. - Агацу... - пошел на второй заход удивленный малолетний киллер. - Апчих!!! - прибавил Серега пару децибелл. - Ага... - явно не сталкивавшийся с таким понятием, как "глушилки", пацан начинал нервничать. - АПЧИ-ЧИХ!!! - по-новой вдохнувший неизвестный аллерген, Серега чихнул так, что у него чуть башка не оторвалась и зазвенело в ушах. - О...контрольный. Судя по тому, что и блондинка, и малолетки как-то очень синхронно потянулись руками к ушам, в башке зазвенело не только у Маевского. Не, ну а чо?! Если вокруг летает какое-то нюхательное дерьмо, надо же это как-то использовать. Во всяком случае, если что, он в другой раз обязательно заранее нажрется какой-нибудь местной отравы и без всяких комплексов тупо обдрищет новую группу нападения, чтоб уже наверняка... И вместо чтения своих заунывных стишков им придется живенько искать салфетки и ближайший душ... ну, хоть помоются, ребята. Потому что он, Серега - ребенок, блять! И ему - можно. Содрав с ближайшего к их гоп-компании кустика широкий зеленый листочек с угловатыми зазубринками по краям, маленький Рицка стеснительно спрятался за спину томного гламура. Сморкаться. Несколько секунд висела напряженная тишина. К сожалению, времени ему дали лишь на то, чтобы вытереть нос - Агацума...Агацума...ты слаб. У тебя нет Жертвы, у тебя уже нет системы... Ты стал никем... Таскаешь с собой этого глупого простуженного ребенка и хочешь всех убедить, что ты еще Боец?!... Что ты еще на что-то способен?! Твоя настоящая Жертва, Аояги Сеймей, презирает тебя... Ты смешон и ничтожен... Ты беспомощен, как девчонка... И поступать с тобой следует, как с девчонкой... - задиристый чернявый парень, явно обрадованный тем, что ему все же удалось вклиниться между серегиными соплями, зло рассмеялся и отвесил побелевшему от ярости гламуру издевательский поклон. - Готовься, Агацума, это такой удовольствие - растереть тебя в порошок... Тогда - начинаем... - он набрал воздуха в легкие, угрожающе взмахнул рукой. - Мы несем возмездие... - Слышь, ты, дятел декоративный... - из-за спины блондинистого Агацумы внезапно полез прочихавшийся, наконец, "ребенок". Маевский недобро цыкал зубом и грозно вытирал опять соплививший нос рукавом трикотажной рубашечки, потому что листочек закончился.- Неси свое отстойное возмездие в пункт приема возмездия. По пятницам - санитарный день, по четвергам убогим - скидка. - Чего-чего?... - сбился с речетатива и озадачился чернявый, изумленно рассматривая худенького черноволосого злого пацана, облапившего Агацуму Соби со спины за талию. Одно ухо Аояги Рицки угрожающе подергивалось и багровело у самой головы свежезатянутым шрамом... Он что, отгрызть его себе пытался? Странный сопливый мальчик. - Рицка, не надо! - яростно сверкнувший глазами бледнолицый гламур с какого-то перепугу начал одной рукой старательно запихивать Маевского туда, откуда Серега так харизматично пытался выбраться - себе за спину. Хватка у него оказалась неожиданно сильная и волевая, и прихваченный за воротник Серега затрепыхался пойманной рыбкой, костеря про себя на чем свет стоит блондинистого камикадзе. - Позволь мне... Это моя битва. - Ща в глаз дам... - злобно пыхтел Маевский, всем видом демонстрируя активное несогласие, и старательно пытаясь отодрать от своей шеи тонкие, длинные, казалось, отлитые из белого металла, пальцы. Стоявшие в нескольких шагах от них мальчишки презрительно засмеялись, подталкивая друг друга локтями. Чувствуя, что еще пара секунд, и его маленькая Жертва все же вывернется, Агацума Соби попытался воззвать к мальчику еще раз, заведомо осознавая бесполезность своей попытки: - Рицка, ты не понимаешь... Им нужен я... Это же Зеро... Их только двое, я справлюсь один... - "Если ставишь на "зеро" - значит, в жизни все херо..."... - громко сообщил окружающим шмыгающий носом двенадцатилетний мальчик. - Слышь, я таки не совсем понял эту твою махинацию с дробями, но ты меня вынуждаешь. Он вдруг перестал вырываться, прекратил сучить тонкими детскими ножками, просиял, злорадно оскалился и, страстно прильнув губами, громко чмокнул бережно душившего его гламура прямо в кулак, сжимавший трикотажный ворот. Получилось громко, смачно, длинно - чммммммок! И - улыбнулся до ушей оцепеневшим от увиденного врагам. Блондинка смутился. Парни - тоже. Они даже на пару секунд отвернулись. Маевский злорадно шмыгнул носом и чихнул. Не, ну какие мы все тут нежные, а?! Как по школам хер знает что вытворять, до детей, можно сказать, домагиваться - так всех всё устраивает, а стоило только раз к ручке припасть - и вон как их всех троих перекосорылило. Закомплексованные все такие. Толерантнее надо быть, ребята, толерантнее. Ну, и кто бы сомневался? Ясен пень, гламур тут же судорожно отдернул кулачок, затряс им, словно его ошпарили, даже чуть отшатнулся, а Маевский благополучно выбрался на передний план, где и взял ситуацию в свои тощие ручонки. Потому что, где должен быть командир? Правильно - впереди, на лихом коне. Уперев руки в боки, Серега встал, загораживая собой свое белокурое гламуристое горе. Он, конечно, не Гагарин, но... как там? Поехали! - А еще этот чмошник сказал, что ты - зе гёл... если кто не понял... - тут же наябедничал он явно смущенному, все еще прижимающему кулачок к груди, гламуру. И, убедившись, что его поняли правильно, ну, что гламур глубоко задумался, с готовностью развернулся к рыжему парню. - А вот это - зе фак!... без перевода... - и черноухий мальчик выразительно помахал средним пальцем правой руки прямо перед носом рыжего. Прикинув на глаз, Маевский вдруг расстроился, что тощий детский палец с обгрызенным ноготком вряд ли сможет причинить такому здоровому парню хоть какой-то вред - кроме морального - и решил чуть поднапрячь ситуацию. Ну, для тех, кто не знаком с тонкостями английских артиклей и факовыми нюансами английского языка, в частности. Он быстренько усложнил комбинацию и, растопырив уже два пальца, угрожающе помахивал ими в сторону юной гопоты. В детстве именно так бабушка играла с ним в обожаемую всеми младенцами "козу"... Детские развивающие игры явно имели успех у местной подростковой аудитории. Блять, ну Серега же сразу понял, что воспитанием мелких шалопаев тут, в жопе мира, никто вообще заниматься не желает! Значит, он будет первым. Мелкие гопники воспитывались буквально на глазах, радуя дядю Маевского хорошо развитой мелкой моторикой и широким спектром проявляемых эмоций. Во всяком случае, рыжий парень уставился на напарника и, тыча пальцем в Серегу, удивленно спросил: - А это что? - Наверное... Двойной фак? - недоуменно пожал плечом черноволосый. - Именно! Двойной козий фак! - тут же примазался к отличной идее Маевский и от души хлопнул себя правой ладошкой в область сердца. - И я вас, уважаемые, со всей моей пролетарской любовью прошу - пиздуйте-ка отсюда, по-хорошему. Ну, во избежание... После чего развернулся к блондинке, не сводившему с Сереги взгляда удивительно теплых, фиалкового цвета глаз, и, расчувствовавшись, проникновенно, совсем как Вова Машков в "Ликвидации", спросил: - Соби... Вот скажи мне, как коммунист коммунисту... Мы драться будем?... Или сразу вешаем им табличку "На похороны, не торопясь"? Ответом ему был такой жаркий, обволакивающий взгляд томного гламура, что Маевский на пару секунд реально забыл, где они находятся и кому именно сейчас придется чистить рыло. Хорошо ему в тот миг было до офигения! Он же сам не понял, что только что, впервые за прошедшие дни, назвал блондинку вот так... прямо по имени. Соби. И это оказалось так... так легко, так правильно. Соби. Оставшиеся без внимания закомплексованные подростковые уебаны, похоже, обиделись. И черноволосый, еще не понимая, подо что подписывается, одним махом обеспечил себе и закадычному приятелю незабываемый вечер. - Посмотрите друг на друга... в последний раз... Больше вам не придется это делать... - он опять презрительно засмеялся и подтолкнул локтем рыжего. - Хватит терять время... Я открываю систему! Серега всем телом ощутил, как напрягся, закаменел стоявший рядом блондинистый гламур. Вокруг маякнуло уже знакомое марево, предметы начали терять в тумане свои контуры, стоявший рядом блондинка вдруг тяжело задышал, а Маевский, которому снова подло насрали в душу, в очередной раз помешав разглядывать блондинку - озверел. Вот ему, наверное, мало было рыжего озабоченного очкарика, да?! Да, похоже, за последние несколько суток Серега реально научился брать разгон от состояния легкой бузы до повального бешенства за доли секунды. Еще и братца-гопника куда-то заныкали..."Зефирка" в соплях, хоть и гад, сломал машину, но переживает же! А всем - по барабану. Систему, говоришь, открывать?! Опять игрушечки начинаются?! Сгною полудурков! В воздух взметнулись выхваченные из заднего кармана джинсиков незабвенные синие ножницы... - Рицка... Подожди... Зачем?... - тихо донеслось откуда-то сзади, но Серегу было не остановить. - Да вы ж задрали уже, суки!... Задрали, говорю!... Системами своими, жертвами, бойцами! Вы ж мне весь мозг проебали по самые уши! - рычал Маевский, яростно лупя в пустое пространство вокруг себя стальными лезвиями, еще ни разу не подводившими владельца. Треск и скрип стоял на пол-улицы, но Сереге уже было наплевать, он вовсю крушил невидимую фанеру. - Куда пидора дели, суки?!...А?!... Что он вам сделал?... Верните пидора! Он мой!...В смысле, это...брат, можно сказать. Щенка хвостатого совсем мне затравили, уроды клыкастые! Раскатаю в шашечку, к херам! Всех! - Почему - клыкастые?... - потрясенно шепнул рыжий, еще не осознавший степень случившейся катастрофы, стоявшему рядом Агацуме. - А... какого пидора он требует вернуть? И зачем нас... катать? - Молчи... - томный гламур, сложив ручки на груди и, как обычно, занавесившись серебристыми волосами, бесстрастно смотрел на учиняемое Серегой светопредставление, только чуть заметно улыбался краешками губ. Но при этом, как и рыжий, явно старался не шевелиться, чтобы не попасть под руку по-новой взбесившемуся Рицке. - Просто молчи. - Я ж вас всех на штангенциркуль натяну и проверну четыре раза! Я ж вас всех двойным козьим факом - в ухо заштукатурю! Долбоебы обкуренные! - у Рицки со лба ручьями тек пот, а что вы хотите? Крушить фанерные листы в двенадцать лет с яростью тридцатидвухлетнего мужика - это силы нужны, и еще какие! Подрезанное ухо по-бандитски стояло наглым дыбом и, то и дело, подламывалось, словно в издевательском поклоне, а маленький, тощенький мальчишка на глазах изумленной публики выплясывал одичалый танец с колюще-режущим инструментом в руках, лупя им пустоту вокруг себя. Затуманенное пространство покрылось сетью мелких трещинок, скрипело и кряхтело, и кое-где, словно в распахнутые окна, четко виднелись здания и отдельные куски улицы. - Я не хочу...факом... в ухо. - рыжий враг растерянно повернулся к своему товарищу, губы его выпятились обиженной детской "трубочкой". - Я вообще... факом не хочу. Но напарнику в этот момент было явно не до душевных терзаний коллеги: он ошарашенно разглядывал трещины, пронзавшие марево, все увеличивающиеся "окна", словно открывавшие проход в реальность... По его лицу явно и четко растекался первобытный ужас... - А что...это?... Это вот ... что?... - он слабо махнул рукой в сторону сеточки трещин, которые в ту же секунду с громким треском вдруг перемешались, осели, и перед присутствующими засияло новое "окно", в котором отлично была видна вывеска "супермаркет" и чистенький симпатичный домик. - Это он... чего?... - Рицка... умеет убеждать. - блондинистый гламур мгновенно отклонился в сторону, пропуская мимо себя отлетевший кусок невидимой "фанеры". - Меня он уже... убедил. - Так ты поэтому... без системы, Агацума-кун? - потрясенный рыжий, приоткрыв рот, разглядывал Агацуму Соби, все еще живого рядом с этим малолетним исчадием ада, словно видел его впервые. - Он тебя так... наказал? А правду говорят в школе, что он новую разработку... сожрал? - Правду. Только про мою систему лучше молчать... Не надо - про систему. - блондинка насмешливо покосился на рыжего, изящным движением отбросил с лица серебристую прядь волос. - Рицка может рассердиться. Тогда он начнет... плясать. Поверь, это страшно. Поэтому - стой и молчи. Что он несет, этот Агацума? Это тощее отродье "может рассердиться"?! Оно что, еще НЕ рассердилось?! Оно еще НЕ пляшет?! А что оно тогда сейчас делает? Рыжий, уже понимая, что чертов Агацума в данной ситуации - единственная ниточка, всё еще связывающая их всех со здравым смыслом, обреченно привалился затылком к плечу Соби. Какой идиот ляпнул, что мальчишка - маленький, и справиться с ним будет легко?! Покажите ему кретина - и он лично сожрет ему мозг и ушами закусит! Или этим, как его... Двойным козьим факом! В ухо! Зато какой будет подарочек для Ритцу-сенсея! Загляденье! Серега, как кошка, ловивший каждое произнесенное этими обмылками слово, злорадно оскалился... О как! Маевский даже не предполагал, что его отожженный ото всей души цыганский танец, в который он вложил всю ярость и кураж, мог так напугать томного гламура. Ну, или запасть ему в душу... Но вот об этом сейчас думать нельзя... Нельзя. Образно представив себе пляшущего маленького черноухого ухмыляющегося уебана с ножницами в руках, рыжий демонстративно захлопнул рот. И даже для верности зажал его ладонью, показывая, что согласен молчать. А вот его напарник, убитый видом трещин и "окон", тему явно не словил... - Что он сделал... с моей системой?... - он медленно развернулся к рыжему, оба глаза приняли форму правильных кругов. - Ты это видишь?!... Где система?! - Заткнись ты... - дернулся было рыжий к приятелю, но было поздно. Кодовое слово прозвучало, доза адреналина ударила Маевскому в башку с новой силой. - Система?!... - взвыл маленький Рицка дурным голосом, запрыгал на месте, как мячик, чихнул и демонически захохотал тонким фальцетом, потрясая своим оружием. - Опять система?! Ща я тебе СВОЮ систему покажу, пидораса кусок! Двойной козий фак в натуре! Ща будет тебе счастье! И, ловко вывернувшись из рук попытавшегося обнять его гламура, Маевский, растопырив два пальца, как Леонов в "Джентельменах удачи", пошел на остолбеневших от его подпрыгиваний гопников, согнув ноги в коленях и вызывающе вихляя задом... - Ихаааааа!... Идет коза рогатая, за малыми ребятами... - Серега так не гримасничал, кажется, со школы, но, видя реакцию парней, старался от души. - По кочкам, по кочкам... двойным козьим факом в ямку - бух! Бляяя, а больно же, наверное, когда факом - бух... Ну, вот тебе и бух, всё, как ожидалось. В воздухе тонко и заунывно зазвенело. Глаза внезапно возникшей рядом козы - потрясенные, возмущенные, наливающиеся испуганным козлиным бешенством - можно было снимать крупным планом. Из пасти бедного животного печально свисала одинокая недожеванная ромашка. - М-е-е-е-е-е-е! - Это... Что? - потрясенно прошептал рыжий, цепляясь за локоть Агацумы вздрагивающими пальцами. - Это ... Откуда? - Ты ослеп? Или оглох? Это - явно, коза. - блондинка с интересом рассматривал козу, угрожающе сжавшую зубами недожеванный ромашковый обед и показательно потряхивающую рогами. - Рицка прочел заклинание. Про двойной козий фак. Но, судя по вымени, это все же коза. - Какое еще заклинание?! Нет такого заклинания - про козий фак! и про двойной - нет! - со злостью рявкнул черноволосый парень, все еще потерянно озиравшийся вокруг. Похоже, шок у пацана, и шок недетский. - Что с моей системой?!...И откуда он приволок этого придурочного зверя?! - Чо ты сказал, гнида?!... - вспотевший Маевский оскорбился за козу до потери пульса. - Это кто тут придурочный?! Да ты на себя посмотри, царь горы, блять! Коза ему придурочная! Нет, вы видели?!...Ну, с какого боку она придурочная?! Нормально, а?! Коза придурочная!... А ты сам,блять, не придурочный, да?! Ведь коза была реально красотка! Белоснежно-белая, как снег, на тонких, изящных копытцах, рога, правда, несколько напрягали, но если не поворачиваться к ним задом. Мелкий представитель домашнего рогатого скота на глазах у всех смачно дожевал ромашку. Блондинка с искренним интересом смотрел на козу. Из-под его локтя Рыжий с ужасом смотрел на козу. Его черноволосый приятель с неприязнью смотрел на козу. Коза вопросительно обернулась к Рицке и, как показалось Маевскому, даже лихо подмигнула ему прищуренным глазом... Серега подумал, чихнул, почесался - и убедительно скомандовал: - Фас! - простирая руку в сторону рыжего парня, храбро прятавшегося от козы за локтем гламурного блондинки. - М-е-е-е-е-е-е! - взвыла дурниной коза, затрясла рогами и каким-то тыгдымским галопом, почему-то боком, поскакала на врага. - МАМА-А-А-А!!!... - ультразвуком завопил рыжий, отцепился от ржущего в кулак томного гламура, и бросился бежать по переулку. - СУКА-А-А-А! - басом вторил ему получивший от козы первый проверочный поджопник чернявый, убегая следом за приятелем. - Фу, как невоспитанно... - черноухий взлохмаченный Рицка, глядя вслед убегающим противникам, которых неотрывно преследовала белоснежная коза, презрительно цыкнул зубом и чихнул. - А еще про возмездие чо-то там втирали, долбоёбы. Ну, никакой, блять, культуры. Он обернулся к все еще угоравшему над сбежавшими малолетками блондинке и грустно шмыгнул носом: - Козу жалко. Загнется же, животина. Что ей тут у вас... У нас, в смысле, жрать-то? - Рицка... - взгляд томного гламура был все таким же теплым и неожиданно - тонко понимающим. - В городе...в нашем городе... есть хороший зоопарк. - Зоопарк - это круто, конечно... Только мы ей адрес забыли дать. - Серегу развозило на глазах. Явление изящного зверя на тонких копытцах сработало на него, как болезненный сигнал из той, совершенно другой, когда-то нормальной жизни. - Ладно, попинали. Пятнадцать минут прошло, думаю. Где там наша Джульетта? Она бензин-то хоть нашла?