Злая шутка

Сейчас я сижу на крыше и до самой малой мелочи вспоминаю тот день, после забавных игр в цветочном магазинчике. То, какой я художник и даже говорить не надо, вспоминая её раскрас. То, насколько сильно она смеялась, что даже и слова сказать не смогла. То, когда я спросил её о руке, а она просто подозвала меня к крану, сказав, что, когда она со всем разберётся, она всё расскажет. Не знаю почему, но я больше не стал задавать вопросов, полагаясь и веря в то, что она всё-таки расскажет. Но даже спустя месяц она ничего не рассказала. Пару раз я заставал её плачущей. Спрашивая, что случилось, она говорила, что у неё вечные недопонимания с отцом. Плакать в последнее время она стала всё больше. Как бы она это ни скрывала, как бы она ни улыбалась, мне было больно. Больно видеть её такой: когда на губах улыбка, но глаза красные, ресницы мокрые, а волосы растрёпаны. Я сейчас себя даже и другом назвать не могу, ведь какой из меня друг, если она даже со мной поделиться своими проблемами не может? Поэтому именно сегодня я решил сходить с ней в одно место. Она не любит, когда за неё платят, не любит пышных мест, она ценит лишь простоту, которая делается с любовью – всё это я выучил за время нашего общения. В любви к простоте мы похожи слишком сильно. И именно сегодня я заставлю её улыбнуться. Улыбнуться по-настоящему. – Хэй, мордашка, что сегодня делаешь вечером? – я коснулся её щеки, выпрыгивая из-за её спины, пока она рассматривала какие-то книги в библиотеке. – Ммм, сегодня приезжает одно семейство, видеться с которым я наотрез отказываюсь, – она вздохнула, развернулась и опёрлась о книжный стеллаж: – А мой отец от меня всё не отстанет. Сколько было ссор, связанных именно с ними. Ненавижу их, – она сжала в кулаки свои маленькие ручки, вздохнув, обняла меня и начала хлюпать носом. – Хээээй, мордашка, не плачь, – я отодвинулся немного, чтобы посмотреть на неё. Её глаза уже наполнились слезами иии.. первая пошла. Я начал вытирать их большим пальцем руки с её милого лица, всё ещё не выпуская её из объятий. – Не плачь, Эваа, прошу, ты хочешь, чтобы я тоже здесь разрыдался? – она усмехнулась и снова припала к моей груди. – Как всё надоело, хочу сбежать из этого дома и поехать туда, где будут только звёзды и океан, – она сильнее сжала ткань пиджака на моей спине. – Я заберу тебя отсюда, только не плачь, я не люблю, когда ты плачешь. Ты же знаешь, что я становлюсь из-за твоих слёз слишком мягкотелым, – я ухмыльнулся и поцеловал её в макушку. – Хватит плакать, девочка с милой мордашкой, занятия закончились, а это значит, что нам пора. – Давай постоим вот так ещё минуту, – она уже не плакала, а просто крепче прижалась ко мне. Я гладил её по голове и говорил что-то вроде *всё будет хорошо, мы справимся. мы вместе*. После этих слов она снова начала хлюпать носом. – Нуууу, ты чего снова? – Не знаю, твои слов.., – она снова расплакалась так и не договорив. – Не плачь. Если не будешь, то я куплю тебе бабл ти с любым вкусом, какой только выберешь. Она сразу перестала плакать и начала улыбаться. Знаете, как будто бы она всё это устроила ради того, чтобы я такое сказал. – Ааа, улыбнулась-улыбнулась, я видел! Всё, идём за напитками, – я улыбнулся, ведь когда счастлива она, автоматически счастлив и я. После того, как я купил нам напитки, мы сели на остановке, куда пребывают поезда, поставив велосипеды к перилам. Она стала на бордюр возле рельс и ждала пребывающего поезда, чтобы почувствовать поток холодного воздуха и.. почувствовать свободу? Когда поезд проехал мимо неё, она начала пищать, смеяться и что-то говорить мне, но за гулом поезда я не слышал ничего, я видел, что она смеётся и этого мне было достаточно. Я достал фотоаппарат мгновенной съёмки, и начал снимать её: то, как она пыталась справиться со своими волосами, которые разлетались в разные стороны, то, как она расставив руки в разные стороны начала кричать, а после этого смеяться, явно чувствуя облегчение. Все эти снимки, которых было не меньше десяти, я закинул к себе в портфель. Пока я вставлял в фотоаппарат новые катриджи, она подбежала ко мне и увидев фотоаппарат, выхватила и начала делать селки. Около месяца я не видел её такой активной и радостной. Делая очередную селку, я получил поцелуй в щёку. Фотография вышла что-то вроде *целующая меня Эва и я, с глазами размеров чёрных дыр*. – Кажется, ты промазала, – я успокоил своё дикое сердцебиение и расплылся в кошачьей улыбке. – В смысле промазала? – она, не отвлекаясь от просмотра фотографии, спросила с улыбкой. – Немного не дотянулась с поцелуем, – я ухмыльнулся и оперся о стену остановки. – Вот же придурок! – я получил по голове знатный такой подзатыльник. – Айййщ, больно жеееее, пожалей меня, – я начал потирать больное место, хотя на самом-то деле было совсем не больно. – А вот и неееет! – она отвернулась, скрестив руки на груди, якобы надувшись. – Тогда я обиделсяя, – я протянул это настолько жалобно, что она с полуразворота посмотрела на меня, вздохнула: – Ладно, иди сюда, я тебя пожалею. Я, словно маленький мальчонка, которому купили машинку, бросился к ней за обнимашками. Я урчал, дразня её, а она лишь закатывала глаза и улыбалась. Когда я вернулся домой, было уже темно, но и в голову пришла идея – сделать приободряющие фотографии. Не успел я открыть дверь, как мне тут же сообщает мама, что сегодня мы едем на приём к бизнес-партнёру отца. Я прокричал что-то вроде *да, хорошо-хорошо, ма*, чтоб не растерять идею, полетел сразу в комнату. Я вывернул всё содержимое рюкзака, схватил все те наши фотографии, которые были сделаны за сегодняшний день, нашёл пару маркеров и начал их подписывать. Я решил подбрасывать по одной ей в ящик каждый день, чтобы ей было хоть чуточку веселее. А потом в голову сразу же залетела следующая мысль: какой бизнес-партнёр? – Маааааа, к кому мы там сегодня едем? – проорал я, не отрываясь от занятия. – К бизнес-партнёру, именно к тому, на чьей дочери ты вскоре женишься. – Ч-чтооо? – мои дикие глаза нужно было видеть. – То есть вы хотите сегодня представить нас друг другу? Не спросив моего разрешения: хочу ли этого я? Вы из ума выжили? Никто меня даже о моих планах не спросил! Я не еду, даже не надейся, – я вдыхал и выдыхал воздух через ноздри, от чего мой вид выглядел ещё агрессивнее. – Сынок, ну ты же знаешь, что твой отец может прийти в ярость, услышав такое, – мать ухватилась в мою руку, прося говорить тише. – Да пусть слышит, мне надоело, это он мне жизнь испоганил, ненавижу его! И тут-то в комнате появляется отец с дичайшими глазами. Около пяти секунд мы стоим слишком близко и, как говорится, проверяя друг друга на выдержку. Пощёчина. Резко. Сильно. Больно. – Как ты смеешь мне перечить, подлец? Вся ненависть внутри меня просто вскипала, казалось, что ещё одно слово от него и поступит знатная такая ответка. – Ты всё слышал. Ты испоганил мне жизнь, ты испоганил мне мою юность. Я не могу влюбляться, потому что мне, мать его, суждено жениться на той, которую я в жизни не видел. Зачем вообще тогда жить, если тобой с самого детства пользовались, будто ты товар? Ещё пощёчина. Чувство обиды просто переполняет, ногти уже, кажется, впились в ладони до крови. Я выдыхаю, закрываю глаза, выдыхаю воздух по системе « вдыхаешь через нос, выдыхаешь через рот», вроде как по большей степени успокоившись, я беру рюкзак, начинаю закидывать туда нужные вещи, в то время как мать хватает меня за руки и просит опомниться, а отец просто выходит из комнаты. Я отталкиваю мать, она падает на кровать и начинает плакать. Забрав последний атрибут – косуху, я вылетаю из комнаты, хлопнув дверью. И вот я уже за воротами дома. Странно, что отец даже не пытался меня остановить. Я снова, вспоминая этот инцидент, начинаю накаляться, я ускоряю шаг, начинаю бежать. Я бегу, просто бегу. Я не знаю куда и зачем, но просто бегу, бегу от этой городской суеты, от этих идиотских отцовских заскоков, от этой семьи. Хоть куда-нибудь. Желательно, по дальше. Я остановился перед большим домом и понял, что прибежал к ней. Мозг даже на подсознательном уровне знает, куда мне нужно, если мне плохо. Не к друзьям, нет, а именно к ней. Я беру маленький камушек и запускаю в её окно. После трёх таких попыток, свет включился и к окну вышла моя милая мордашка. – Кто здесь? – её голос был явно дрожащим от слёз. – Ты снова плачешь? – Это ты, Ыну? – она быстро утёрла слёзы и попыталась улыбнуться. – Спускайся, я забираю тебя! – Ч-что? Куда? Но у меня же будут гости, отец разозлиться ещё больше. – Да плюнь ты на эти запреты, мы ведь живём всего-то один раз, так почему мы не можем нарушать эти запреты? – она задумалась. – Если что, спихнём всё это на бессознательный подростковый возраст, – я ехидно улыбнулся, отчего она рассмеялась и велела подождать. Через десять минут из окна вылетели сплетённые простыни и по ним карабкающаяся вниз Эва с рюкзаком на плечах. Пока она скользила вниз, меня чуть несколько раз Кондратий не хватил от того, как соскакивала иногда её нога. Когда она благополучно спустилась, она начала перелазить через огромный забор. – Давай, прыгай, я словлю тебя, – я стал в стойку, чтобы словить её. – О, боги, видел бы ты себя со стороны, будто в сумо податься решил, – она ухмыльнулась и прыгнула. Когда она оказалась в моих руках, то прыгнула ко мне на шею и обняла так, как никогда не обнимала. Я обнял её в ответ. Мы простояли так минуты четыре, как к дому, как мы поняли, подъехали гости. – Бежим, пока нас не заметили, – я потянул её за руку и мы побежали. Она следовала за мной. Следовала за мной всегда. Не только сегодня, но и все эти несколько месяцев. Мы взобрались на мост и я просто лёг по середине него. Люди в такое время здесь уже не ходят, а значит нам это на руку. – Ложись, – я похлопал по брусчатке рядом с собой. – Что? Ты с ума сошёл? Люди ведь ходят, вставай быстрее! – она начала перепрыгивать с ноги на ногу от волнения. – Аййщ, ты где-то здесь видишь людей? – я заложил руки за голову и стал наблюдать за уже появившимися звёздами. Она стала оборачиваться и, не увидев ни души, решилась лечь рядом. – Уааааа, сколько звёзд, – она потянула свои руки к верху. – Знаешь, это не океан и не пляж, и ещё, это не самое красивое звёздное небо, но это река Ханган и мост, на котором мы лежим и смотрим на это звёздное небо, тебе не кажется всё это каким-то волшебным? – я повернул голову в её сторону, а она, как оказалось, всё это время лежала и смотрела не на звёзды, а именно на меня. – Да, кажется, ведь мы вместе. Спасибо тебе, что всегда спасаешь меня. Даже сегодня. Без тебя, я бы не выдержала там. Я уверена, что меня уже хватились и что мне не по-детски влетит сегодня, но спасибо, – она взяла меня за руку и начала показывать мне разные созвездия, но мне не были интересны ни созвездия, ни эти проблемы, что окружают меня и, я уверен, её. Просто я был счастлив, что могу видеть её, настолько рядом, чувствовать её тепло, чувствовать её тёплые ладошки, её объятья, пока могу, пока есть время. Именно сегодня я увидел то, чего добивался на протяжении двух месяцев: счастливую и искреннюю улыбку. Если бы меня спросили: что с тобой случилось? Я бы ответил: она случилась.