Сердцебиение моей ошибки

marek iwaszkiewicz; — stranger

      Я убежал в туалет, закрылся в кабинке и ещё долгое время плакал. Эти противоречивые действия со стороны Джексона непонятны для меня. Почему? Почему он заставляет меня плакать из-за него?! — У тебя глупый отец, Мёрфи младший, — положив руку на живот, шёпотом сказал я.       Успокоившись, я вышел из кабинки. Посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся. Я был уродлив как никогда раньше: красные опухшие от слёз глаза, весь бледный и устрашающий. Вернувшись в отдел, подошёл к господину Чхве и отпросился домой. Он сразу же отпустил меня и сказал, чтобы я скорее выздоравливал.       Вышел на улицу и увидел, что город стал покрываться белым одеялом. Пошёл первый снег. Ещё давным-давно, когда я был совсем маленьким ребёнком, мама рассказала мне одну историю. Это был рассказ о наступлении зимы и о первых снежинках, спускающихся с неба. Она сказала, что, когда идёт первый снег, это означает, что над городом летают волшебные существа, невидимые для глаз человека. Они внимательно вслушиваются в слова людей, услышав желание, сразу же стараются его выполнить. Суетятся, поднимая метели, летают туда-сюда. Если желание не сбылось, значит оно было не истинным, не самым желанным. Каждый раз, видя первый снег, я всегда выбегал на улицу и загадывал желание. В детстве я желал сверхспособности, в юности — найти истинного альфу, ближе к 20 годам — хорошо сдать экзамен и попасть в эту компанию. В моём сердце всегда было столько надежды. А сейчас в нём только отчаяние. — Пожалуйста, пускай между мной и Джексоном наступит взаимопонимание. Я хочу понимать его, его действия, поступки и слова и желаю, чтобы он понимал меня. Пожалуйста, — шёпотом произнёс я, смотря на небо.       В связи с последними событиями этого я хотел больше всего. Мне до безумия хочется узнать, чего добивается директор.       Дойдя до дома, обнаружил, что Ёндже нет. Я был благодарен за это, мне не очень-то и хотелось сейчас всё ему объяснять. Прошёл в свою комнату и запер дверь на замок. Я закрылся в этом месте и не хотел выходить. Оказывается, что быть взрослым и влюблённым очень тяжело. А особенно, когда ты добрый и наивный. Видимо, мне придётся измениться, чтобы выжить в этом жестоком и непонятном мире.       Следующим утром я разбудил Ёндже грохотом на кухне. С недовольными возгласами он вышел из комнаты и подошёл ко мне. — Марк, что чёрт возьми ты тут вытворяешь?! Сейчас только 7 часов утра! — кричал он на меня. — Я готовлю. Не видно? — грубо ответил я. — И зачем тебе готовить? Твой начальник дал тебе выходной, на работу идти не надо, спи не хочу. Просто сказка! — не обращая внимания на мой тон, продолжал ворчать друг. — Нет. Я пойду на работу. Но для того, чтобы отнести заявление на увольнение.       Ёндже сразу же проснулся после этих слов и схватил меня за рукав, повернув к себе. — Марк, что произошло? — спросил он обеспокоенным голосом. — Ничего особенного, просто я теперь не буду работать в этой компании.       Друг усадил меня за стол и стал читать лекцию о том, что я потратил всё своё детство и юность на учёбу, лишь бы попасть в эту компанию. Но меня уже ничего не могло переубедить. Для себя я решил строго, что немедленно уволюсь и больше никогда не появлюсь там и не буду раздражать господина Вана своим присутствием.       После прослушанной лекции, ушёл в комнату и стал одеваться. Раньше я всегда перед выходом смотрел на себя в зеркало, но не в этот раз. Ещё вчера занавесил зеркало одеялом, дабы не видеть этого ужаса. Собравшись, уже хотел было уходить, но входная дверь оказалась запертой с другой стороны. — Я не пущу тебя совершать этот опрометчивый поступок! По крайней мере, не сегодня! — говорил мой друг, находясь снаружи. — Ёндже, открой дверь! Немедленно! Я всё уже решил и не изменю своего решения! — А ты уверен в этом? Ты хорошо подумал? Ещё вчера всё было вполне нормально. Не знаю, что произошло, но ты явно сейчас действуешь в порыве эмоций. Нельзя совершать такие грандиозные поступки только под влиянием чувств! Слышишь меня? — Ёндже, открой дверь и зайди домой. Ты одет в пижаму, а на улице холодно. Подумай о ребёнке! — Обо мне не беспокойся, я-то найду выход из положения. А вот как раз таки кому и стоит побеспокоиться о малыше, так это тебе. Нельзя так волноваться, ты навредишь маленькому Мёрфи! Успокойся, останься дома, остынь и попытайся осмыслить всё разумом, а не эмоциями. Всё, я ухожу. Пока. — Ёндже! Ёнджеее! — кричал я, стучась в дверь, но за ней уже никого не было.       Я готов был проклинать моего так называемого друга. И как он мог так поступить? Я всё решил, собрался с силами и мыслями и тут он! Теперь моё увольнение задержится ещё на целый день. Меня раздражает тот факт, что я всё ещё работник этой компании.       Обезумев, я стал крушить всё вокруг, крича то, как я ненавижу свою жалкую жизнь. Разбросав книги, вещи, прочие предметы по всему дому, принялся бить посуду. Это продолжалось, пока я не порезал свою руку об осколок.       Со слезами на глазах, облокотился на стенку и медленно съехал вниз, обняв колени и начав горько рыдать. Мой живот стал колоть, принося ужасную боль. Я стал гладить моего маленького Мёрфи. — Малыш, ты не волнуйся. Всё хорошо. Я рядом, — повторял, а из глаз катились слёзы.       Ёндже прав, мне нужно успокоиться, а то я наврежу своему ребёнку. Думаю, что если бы не Мёрфи младший, то уже давно бы что-нибудь сотворил с собой.       Получается какой-то парадокс. У меня есть любимый ребёнок от нелюбимого мужчины. Разве такое может быть? Обычно люди ненавидят своих детей, если их отцы такие, как Джексон. Но с другой стороны, Ван не знает о том, что это его ребёнок. Хотя он не захотел узнать об этом. Я пытался сказать, я хотел просто открыть правду, хотел наконец-таки признаться и не держать всё внутри… Изменился бы он, узнав об этом? Как бы Джексон стал себя вести? Предложил бы мне денег, выгнал бы из компании, сказал бы, что я вру, или же принял бы меня и нашего ребёнка? Смогли бы мы стать семьёй? Какая же сложная штука — его характер. Не понимая его, я даже не могу предположить что произойдёт, узнай он о Мёрфи.       Немного успокоившись, я взял аптечку, обработал свою рану и стал прибираться в доме. После моей истерики квартира стала похожа на свалку. Складывая книги, я наткнулся на свою любимую «Маленький принц». Вспомнив сюжет и прекрасную историю любви, вновь погрустнел.       Тут во входную дверь постучались. Я подбежал к ней. — Марк?! — осторожно позвал меня Инхо.       Я был безумно счастлив услышать знакомый голос. — Инхо, как я рад, что ты здесь! Мне нужна твоя помощь. Я заперт здесь. Ты можешь открыть эту дверь? Мне срочно нужно в компанию.       Мой парень долгое время не отвечал. И я стал понимать, что он пришёл явно не для того, чтобы спасти меня и открыть дверь. — Марк… — Уходи… — с обидой и злостью проговорил я. — Марк, правда, прости меня, но… — Уходи! — перебивая, закричал я, стукнув кулаком о дверь.       На минуту мы оба замолчали. — Пожалуйста, прости меня. Но я не могу открыть эту дверь. Ёндже мне всё рассказал. Я пришёл поговорить. — Я не хочу тебя слушать! Ты предал меня! — я был так сильно обижен на Инхо. — Нет, Марк, мой дорогой, нет. Я не предавал тебя, наоборот, я хочу помочь тебе! — Если ты действительно желаешь помочь, то открой эту дверь и выпусти меня. Я не животное, чтобы меня держали взаперти! — Марк, ты не животное, ты просто сейчас не в себе… — Не в себе?! Значит, я, по-твоему псих?! — Нет, Марк, нет! Я не об этом. — Инхо, не нужно больше слов, просто уходи. Уходи! Уходи! Уходи! — кричал я, разбивая руки о дверь.       Инхо не отвечал, пока я не прекратил кричать. На моих глазах вновь были большие горькие капли слёз. — Марк, я люблю тебя. Так сильно люблю, что боюсь потерять. А вдруг ты сейчас выйдешь и не вернёшься? Вдруг ты подашь заявление и уедешь? Ты подумал обо мне и моих чувствах? — Инхо, прекрати нести чушь! Куда я могу уехать? Я останусь здесь, с тобой. — А где гарантия этого? Ты сейчас под эмоциями, увидевшись с Джексоном и поговорив с ним, ты можешь всякое натворить! Ведь это он довёл тебя до такого состояния! Марк я знаю о том, что между вами двумя что-то происходит или происходило или произойдёт, это видно. Слишком явно видно, что что-то не то. А сейчас ты ни с того ни с сего решил уволиться? Почему? — Для этого есть причины. — Какие? — Я не могу тебе рассказать, Инхо. — Что такого ты не можешь рассказать своему парню? Марк, пока ты не скажешь причину своего необдуманного решения, я не выпущу тебя! — Но я не могу рассказать! — А я не могу тебя выпустить!       Мы оба смолкли и ещё минут 5 длилась эта тишина. — И кто кого предал, Марк?.. Я пойду. Как надумаешь объясниться, звони и я вернусь…       Я вслушивался в отдаляющиеся шаги. И кто прав, а кто виноват в этом противостоянии? Вернулся в комнату, сел на диван и до конца дня сидел так: не двигаясь, смотря в одну точку. В голове и в душе была абсолютная пустота.       Когда было уже совсем темно и на часах показывало ровно 12, я очнулся и продолжил свою уборку. Осторожно собрал осколки, вернул на место все вещи. Теперь квартира приняла свой обычный вид. После этого лёг спать. Долгое время ворочался, но под утро всё же смог заснуть и немного поспать.       Проснувшись, сделал себе завтрак и вспомнил вчерашний разговор с Инхо и с Ёндже. Вчера я не обратил внимания на тот факт, что мой друг разговаривал с моим парнем, при этом не доверяя ему и ненавидя его. Может моя истерика была к лучшему, и эти двое наконец-таки подружатся?       Я успокоился, перестал плакать и кричать, но моё решение не изменилось. Как мне кажется, увольнение — единственный правильный вариант в этой ситуации. Я уйду на другую работу, останусь с Инхо, и мы вместе будем воспитывать маленького Мёрфи. А Джексон исчезнет из моей жизни. Единственное, что будет о нём напоминать, так это то, что он директор известной компании и непосредственный начальник моего парня. А для ребёнка отцом будет Инхо. Пускай и не биологическим, но всё же он больше достоин этого звания, чем Ван.       Я также прекрасно понимал, что друзья не выпустят меня, если я скажу, что моё решение осталось неизменным, поэтому я решил соврать им.       В 10 часов утра Ёндже и Инхо вместе пришли. — Марк, как ты? — спросил Ёндже. — Всё хорошо. Я спокоен, можешь открывать дверь и не беспокоиться, — ответил я шуточным голосом.       За дверью послышался шёпот. Через пару минут он прекратился. — Что насчёт твоего увольнения? — спросил Инхо. — Я понял, что был не прав. Мне не стоит увольняться только из-за своих эмоций. Я так повёл себя из-за моего малыша. Ёндже, кому как ни тебе знать, какие истерики бывают из-за этого. — Марк, как я рад, что ты образумился и пришёл в себя! — с радостным возгласом сказал мой друг и отпер дверь.       Оба парня вбежали в квартиру и стали меня обнимать. После Ёндже закричал, увидев мою рану. И мне пришлось объяснятся, что я не собирался что-либо с собой делать, что это вышло случайно. Но трёхчасовая лекция была неизбежна.       Ближе к вечеру, когда Инхо ушёл домой, а к нам зашёл ДжейБи, я сказал, что мне стало немного не по себе сидеть в квартире и что мне хочется подышать свежим воздухом. Попрощавшись, ушёл и направился в компанию.       Перед входом остановился. В голове промелькнула мысль, что это плохая идея, но быстро отбросив её, прошёл дальше. Войдя в кабинет Джексона, стремительными шагами подошёл к нему и кинул прямо перед ним лист. — Что это? — Джексон неодобрительно посмотрел на меня. — Вы разучились читать? З А Я В Л Е Н И Е на увольнение. Я больше не желаю работать в этой компании.       Господин Ван внимательно изучил мой документ. После отложил его в сторону, встал со своего места и подошёл ко мне. — И что всё это значит? — спросил он строго. — То, что я ухожу по собственному желанию, — в тон ему ответил я. — И каковы же причины? — Меня не устраиваете вы и ваше поведение. — Марк! — закричал он, но я его перебил. — Что?! Вновь предложите мне денег?! Ведь из вашей компании никто не уходил по собственному желанию. Боитесь СМИ? — Марк! Может, ты уже прекратишь?! — Джексон был свиреп, но не так сильно, как я. — И это говорите Вы? Подумайте, в том ли вы сейчас положении, чтобы так говорить мне!       Он схватил меня за рукав. Его глаза горели огнём. Долго мы так стояли, пока наконец Джексон не отпустил меня и не подошёл к окну. — Что именно тебя не устраивает во мне и моём поведении? — спросил он уже спокойным тоном. — Ваши поступки, господин Ван. Я не понимаю вас. Вы сначала притяните и обнимете, а потом грубо отталкиваете. Почему? Зачем?       Джексон молчал. Видимо, он и сам не знал ответа на этот вопрос. — И только в этом причина? Только во мне? И из-за этого ты решил уволиться? Может, тебя обижают в твоём отделе? — Нет. Вовсе нет. Там меня любят и уважают. Мне нравится этот отдел, мне не нравитесь вы. — О-о-о, вижу тебе совсем плохо в этом отделе. — Вы меня вообще слышите? — С этого дня ты будешь работать у меня. Рядом со мной в этом прекрасном кабинете. — Что?! — Мои глаза округлились в ужасе и непонимании происходящего, а Джексон повернулся ко мне и хитро улыбнулся.