Pride and Prejudice

Противный дождь в конце сентября может ввести в депрессию абсолютно любого человека. Если, конечно, он успел «обезопасить» себя чашечкой вкусного жасминового чая, теплым пледом и подборкой любимых сериалов. Стюарт считала это самым главным антибиотиком осенней депрессии. Иногда, она даже чувствовала в себе британские корни от такой любви к чаю. Будь она дома, на работе, на улице, да где угодно, она всегда выделит время для чая. И да, именно сейчас ровно в девять пятнадцать утра она делала себе и своему «боссу» чай. Мария уже две недели работала в «ВалуаФаст» и полностью выучила расписание Франциска. У нее даже был прикреплен стикер на компьютер, на случай если ей отшибет память: 9:00 — начало рабочего дня; 9:15 — утренний чай; 10:00 — совещание (очень важное!!!); 12:00 — 13:00 — обед; 14:00 — ромашковый чай (нервы!) 17:00 — ДОМОЙ! Стюарт аккуратно взяла фарфоровую чашку, дабы не разлить содержимое посуды, и пошла в кабинет мистера Валуа. — Можно? — она постучала и немного приоткрыла дверь. Франциск сидел за своим на рабочем месте и что-то клацал по клавиатуре, периодически поглядывая на монитор компьютера. Иногда, он жутко напоминал своего отца, по мнению Стюарт. И это ее смешило и одновременно пугало. Потому что ну никак она не могла представить себе Франциска с лысиной. Ей казалось, он даже был рожден с этими золотистыми кудряшками. Но сейчас не об этом. Валуа сделал движение рукой, означающего, что можно войти. — Что-то еще? — спросила Мария, когда поставила чашку на стол. Первые дни, когда она только начала работать, девушку распирало от смеха от этой фразы. И причина была неизвестна. Просто было смешно, ведь она никогда не думала, что будет на побегушках у Франциска. Приносить ему чай, носить документы, спрашивать чего он желает. Ну да, последнее немного двусмысленное, но что поделать… Хорошо, что это все скоро закончиться. До первой зарплаты. Всего лишь осталось две недели. Можно подумать, что Стюарт не нравилась эта работа. Отнюдь. Ей всегда нравилось испытывать на все новое на себе. Здесь она наблюдала за типичными «офисными планктонами». Так же она пообещала себе, что когда заведет свой собственный блог, то обязательно выделит статью на описание работы в офисе. Были, конечно, и минусы. Не смотря на то, что Мария всячески пыталась быть дружелюбной и милой с коллективом, эти люди не воспринимали ее. Однажды она случайно услышала разговор двух дамочек из бухгалтерии. Они говорили о ней и о своем боссе. Мол, Мария, как и все другие секретарши попали на это место через постель. Тогда возмущению девушки не было предела. Абсолютно все думали, что она (!) спит (!) с Франциском!!! Стюарт даже намека на это не делала, почти не разговаривала «как друзья» с Валуа, в отличие от других молоденьких дам, которые постоянно перед тем, как зайти к нему в кабинет полуобножали свои прелести. Одной так улыбнулась удача, и она вместе с Франциском уехала в неизвестность. Тогда Стюарт бесила эта ситуация. «Да она же тупая, как бревно! И у нее совершенно отсутствует чувство стиля. И почему ее Валуа выбрал?» — думала она про себя, и через мгновение ей пришел ответ. «Ну не в шахматы же играть, Стюарт». Потом она всячески пыталась себе доказать, что это не ревность. «Если есть ревность, значит, есть чувства». Так, она давным-давно сказала своему боссу, когда их история только зарождалась. Но чувств нет, твердила Мария себе, поэтому беспокоиться незачем. Вернемся к реальности. За окном бушевал ураган. Сильный порывистый ветер, дождь, как из ведра и плюс к этому еще гроза. Неожиданно, все электричество в офисе выключилось, а экран компьютера потух, так и не сохранив отчет за последний месяц. — Твою ж… — тихо выругался Валуа и начал кому-то звонить. После нескольких звонков (Мария уже сбилась со счету), он сказал: — Из-за плохой погоды света не будет часа три. — И что же делать? — на мгновение Стюарт представила, как добирается до дома в такую погоду. Даже здесь, в теплом кабинете, она почувствовала, как ветер пробирает ее до костей. — Ничего. Сидеть и ждать, когда закончиться ураган. Ты же не собираешься в такую погоду ехать домой? — спросил Франциск, явно прочитавший ее мысли. — Сидеть, так сидеть. Мне не привыкать, — сказала Мария. Она посмотрела в окно. На улице действительно творился хаос. Ветер раскачивал деревья до такой степени, что еще немного и их просто вырвет с корнем. Еще никогда в этой местности не было такой ужасной погоды осенью. В голову девушки стали лезть бредовые мысли о конце света. Интересно, где бы она спряталась, если бы он действительно настал? Наверное, в каком-нибудь бункере под землей. Где есть запасы еды и воды на два года… — Вкусный чай? — сквозь пелену фантастических мыслей, послышался голос босса. Только через несколько секунд до Стюарт дошло, что она стоит и пьет чай, который приготовила для Франциска. Ой. — Прости… те, — Стюарт еще не привыкла обращаться к Валуа на «вы». Хотя, впервые недели знакомства она именно так и обращалась. Ну, сколько лет-то прошло! — я задумалась немного, а чай как раз был в тему. Я сделаю новый. Минутку… — Да ладно уж, сиди, — сказал Франциск, и Мария театрально изогнула бровь, а в голове витал только один вопрос: «Зачем?» — За все это время хотела спросить. Почему ты забросил свою прежнюю профессию? У тебя такие замечательные картины. Быть художником это твое призвание. Почему? — Стюарт уже забыла обо всех рабочих правилах, а смысл, все равно никто не слышит. Она просто наблюдала, как Валуа разбирает документы на столе и медлит с ответом. Он хмурится. Мария заметила, что он всегда так делает, когда о чем-то думает. Она заметила это давно. И ей это нравилось. — Все не так просто, как ты думаешь, Стюарт… — Стюарт. Раньше он никогда не называл Марию по фамилии. Причем он говорил это по-своему. По особенному. С каким-то странным ударением и интонацией. От одного произношения по телу девушки пробегает многомиллионная армия мурашек. — Времена изменились и обстоятельства тоже. — Твой отец.? — Марии не нужно было договаривать предложение, чтобы понять его смысл. Генрих Валуа умер и все наследство, конечно, досталось Франциску. — Да. Года полтора назад. Вышел из ума. Ужасное зрелище. Хорошо, что Баш этого не видел, — мужчина замолчал. Ему было трудно об этом говорить. Себастьян как-то рассказывал, что Франциск очень сильно любил своего отца и хотел подражать ему. — Что же касается картин… Да, я по ним скучаю. Это как курение. Ты всю жизнь куришь и тебе это нравиться и кажется, что ты никогда не бросишь. Но не предвиденные обстоятельства, например, туберкулез, заставляют бросить эту дурную привычку навсегда. Это трудно, потому что чего-то не хватает. Не хватает этой жуткой привычки. Но нельзя или твоя жизнь рухнет от одной же пачки сигарет. — Это, конечно, все очень печально, но ведь можно оставить это, как хобби. — Нельзя, Стюарт. Я к этому, — Валуа махнул на пачку документов на столе, — привыкал очень долго. И если я снова займусь рисованием, то придется привыкать заново. Минуты молчания длились вечно. Мария не знала о чем еще говорить. Разумнее было просто встать и уйти. Но есть еще одна тема, которую она обязана обговорить с Франциском… — И еще… Баш как-то на днях спросил, уеду ли я отсюда. Я сказала, что не знаю. Но сейчас все стало налаживаться и я не знаю, как быть. — Ты спрашиваешь совета у меня? Уезжать тебе или нет? Нет уж. Решай сама. Что тебя ждет там и что тебя ждет тут. — Здесь… Мой чудный крестник Тоби и Грир. Все. Но у Грир своя семья. Я тут одинока, так же как и там. Франциск впервые за это время посмотрел на нее. Он опять нахмурился. — Ты всегда следовала чужим советам. Никогда не прислушивалась к себе. Как собачка. Тебе дали команду и ты ее выполнила, — сказал Валуа. Марию немного оскорбило это сравнение и его тон. Голос был холоднее льда. — На правду не обижаются, Стюарт. Вспомни хотя бы последний случай. Когда ты выполнила желание ненормальной наркоманки. И это я про Оливию. Просто она захотела, а ты взяла и выполнила ее просьбу, не обдумавши. И уверен, что это не первый случай. — И как долго ты будешь припоминать мне это? — уже повысив голос, спросила Мария. В ней начинала разгораться ярость. Она встала с дивана, но совершенно забыла про чашку с чаем, которую держала в руках, и содержимое вылилось ей на белоснежную блузку. — Черт! Чай еще не так остыл, и Мария чувствовала, как ее кожа пылала. — Снимай! — скомандовал Франциск, который подошел к девушке. — Нет, — в знак отрицания она покачала головой. Еще она будет раздеваться перед Валуа. — У тебя может быть ожог. Как ты не понимаешь?! Снимай, немедленно. — Я не буду снимать при тебе блузку, Валуа! — выговаривая каждое слово, сказала Мария. Франциск отвернулся от девушки и пошел к окну, прошептав при этом: — И что я там не видел? Стюарт покраснела, как пятиклассница и глупо улыбнулась. Но тут же вспомнила о блузке и начала расстегивать пуговицы. Интересно, а в чем же она будет ходить? Она расстегнула последнюю пуговицу и посмотрела на свое тело. Ожога нет. Только слегка покалывало кожу. Больше всего она расстроилась из-за вещицы. Блузка была новая и довольно дорогая. Будет очень плохо, если она не отстирается. — Все хорошо, — сказала Мария и, вспомнив, добавила: — не поворачивайся пока. Когда она дошла до половины, дверь в кабинет раскрылась и сюда ворвалась та самая девушка, с которой Валуа уехал в прошлый раз.  — Тигр, пока той мымры нет и никого в офисе тоже, я тебе предлагаю немножко пошалить! И тут ей открывается картина маслом. Мымра, которая стоит в почти расстегнутой блузке и ее тигр. Занавес. Неловкая ситуация не правда ли? — Мисс Блек, вас не учили стучаться, когда вы входите к начальнику? — Франциск встал перед Марией, чтобы ее не было видно. Очень благородно. Почему-то Стюарт стало до глубины души обидно, что он спит с этой мисс Блек. «Это не ревность — это разочарование» — подумала Мария. — Я пойду, мистер Валуа. Спасибо за чай. Всего хорошего. Девушка, можно сказать, выбежала из кабинета, схватила пальто и пошла на улицу. Дождь так и шел. И почему она не взяла зонт? Последние дни были такими эмоциональными, что сейчас просто пореветь не было сил и желания. Притом, сколько можно плакать? Нужно взять себя в руки. Валуа прав, Мария всегда кого-то слушалась. И всегда делала неправильные решения, о которых потом жалела. Хватит. Нужно принять одно единственное решение. Самой. Хотя бы раз в жизни. И поэтому Стюарт решает дорабатывать две недели в «ВалуаФаст», забирать деньги и уезжать в Париж. Здесь слишком много болезненных воспоминаний, которые хочется забыть. POV Мария Интересно, а Франциск хотя бы горевал, когда я уехала? Или может сразу побежал под венец с Оливией, что бы отжать половину ее наследства? Черт, как обидно, что он не чувствует того, что чувствую я. За эти четыре года у меня не было не одного мужчины, потому что мне казалось, что я ему изменяю. А он? Эта дама, которая назвала меня мымрой, даже ничего не стоит. Обычная девушка легкого поведения. Или Валуа на таких тянет? Оливию можно в счет брать? И я уверена, что она не первая и не последняя. Нет, я не говорю, чтобы он после моего возвращения делал мне предложение руки и сердца. Ну, хоть какой-нибудь знак можно было мне сделать? Да, я ему всю жизнь буду благодарна за то, что он устроил на работу. Но все же, мне кажется, что никаких чувств ко мне у него не было. Чисто легкое увлечение. Но другая сторона моего разума говорит обратное. Что все чувства за четыре года просто пропали и теперь он действительно хочет, чтобы они были друзьями. Нужно сейчас взять и во всем разобраться. Расставить все точки над «i». Конец POV Мария Девушка развернулась и пошла обратно в офис. Благо, ушла не далеко, а то бы температура под 39 обеспечена. Помещение пустовало. Все ушли по домам из-за отсутствия света. Здесь остались только мисс Блейк, мымра и тигр. Тигр… Как все плохо с фантазией этой леди. И в честь чего же, интересно, она его так прозвала, а? Она несколько раз постучала по двери, когда дошла до кабинета и не дождавшись ответа, зашла. Этой не было, только один Франциск, который сидел и как обычно перебирал бумаги. Он что-нибудь в них понимал? — Я хотела бы поговорить, — сказала Мария и подошла к столу. — Я тебя внимательно слушаю, — Валуа сделал вид, будто действительно заинтересован в этих бумажках. — Скажи, когда я уехала, тебе хотя бы немножко было плохо? — странно, что Стюарт говорит это напрямую, будто выпила полбутылки виски. Потому что на трезвую голову она бы это точно не спросила. — К чему все это, Стюарт? Тебе гроза в молнию попала или что? Заняться нечем? — голос сердитый и серьезный, как у настоящего босса. Жаль, что Марию это наводит только на смех. — Есть чем. Я спрашиваю сейчас тебя. Мне нужно повторить вопрос? Хорошо. Когда я уехала, тебе было плохо? В ответ — молчание. Он очень хорошо делает вид, что ему интересны эти бумажки. Нужно было идти не в бизнес, а в театр. Девушку это взбесило, и она одним движением вытащила из рук блондина все документы и бросила их на пол. Валуа резко встал. — Чего ты добиваешься, Стюарт? — сквозь зубы спросил Франциск и подошел ближе к Марии. — Еще раз. Когда я уехала, тебе было плохо? — Ты хочешь это знать, да? — Валуа подошел на шаг ближе к девушке. Она кивнула головой в знак согласия. — Да, мне было плохо! И до сих пор плохо. Потому что каждый, приходя домой, я перечитываю твое чертовое письмо, которое перевернуло мою жизнь на «до» и «после». Я ненавидел вас двоих. Тебя и Оливию. За то, что вы все решили за меня. И когда, Баш сказал, что ты приехала, я готов был рвать и метать. Но когда я увидел тебя, мне стало тебя жалко. Потому что из-за какой-то необдуманной глупости ты потеряла все. Ты делаешь вид, будто ничего не было. А я не могу. Потому что, смотря тебе в глаза, я вижу все эти моменты, что были между нами. — Если бы ты старался отменить свадьбу, то ничего бы не было! А ты просто боялся, что папочка все у тебя отнимет, и ты останешься не с чем. Будь реалистом, Валуа и не вини во всем меня. — Я старался! Я хотел быть с тобой, — он подошел еще на полшага и оказался почти вплотную с Марией. Ее дыхание участилось. Ей было страшно и приятно, что он подошел так близко. Внизу живота приятно потянуло. Еще бы пару сантиметров и их бы губы сошлись воедино… — но прошло четыре года и уже ничего не вернуть. Мы друзья. Ведь, так? — Франциск, можно сказать, прошептал ей в губы, будто дразня. Стюарт еле сдерживала себя, чтобы не сорваться на его соблазн. — Жаль, конечно, но да, — Мария улыбнулась блаженной улыбкой и отошла от Валуа. — Через две недели я покупаю билеты и улетаю обратно в Париж. Твоя жизнь станет легче и ты сможешь развлекаться с мисс Блек, — девушка уже это говорила с болью в голосе. Она не хотела этого говорить. Но сказала. Стюарт со всех ног выбежала из офиса и направилась в сторону автобусной остановки. Дождь хлестал в лицо, смешивая капли небесной воды с соленой из глаз. Неожиданно она в кого-то врезается. — Осторожно, девушка, — слышит она и когда поднимает голову видит своего блудного отца и Оливию де Менкур, держащихся за руки…