Pride and Prejudice

— Мария? — Арнольд Стюарт стоял и не мог отвести взгляда от дочери. Это была, действительно, неожиданная встреча. Девушка ничего не ответила. И не хотела отвечать. В глазах все поплыло. Перед ней стоял ее родной отец и она, та, которая перевернула ее жизнь с ног на голову. То есть он ушел к Оливии де Менкур? Он вместе с ней употреблял наркотики? Он ушел от мамы к ней и заделал ей ребенка? — Дочка, я тебе все объясню… — от одного слова «дочка» в Марии зажегся огонь ненависти и ярости. Стюарт размахнулась и ударила отца по лицу. Это даже не отец! Это чудовище, которое довел ее мать до могилы. — ЭТО ТЫ ДОЛЖЕН ГНИТЬ В ЗЕМЛЕ, А НЕ ОНА!!! — Закричала Мария и еще раз ударила отца. Арнольд стоял спокойно и уверенно, будто ждал этой реакции. И это больше бесило Стюарт. Она хотела причинить ему боль. Чтобы он пережил то, что пережила она. Ее взгляд устремился на Оливию. Она стояла и тряслась от холода и от страха. — Зачем? — спросила Марию девушку. От чего та передернулась от испуга. — Ты итак мне жизнь испортила. Это тебе зачем? Де Менкур молчала. Из ее глаз лились слезы. Раньше она была хоть немного, но остра на язык, а сейчас? Даже слово сказать боится. Стюарт оттолкнула мужчину, который стоял перед Оливией и подошла к ней. Мария взяла девушку за подбородок и поднесла к лицу, чтобы лучше видеть ее глаза. Она царапала ей ногтями кожу, от чего Менкур кривилась, но это приносило Стюарт больше удовольствия. — Дрянь! — прошипела брюнетка и дала Оливии пощечину. Возможно, она не рассчитала силу, потому что ее рука горела от удара. Но от этого Марии стало только легче на душе. Чем больнее им, тем приятнее ей. Оливия упала на колени. У нее была настоящая истерика. Она просто кричала и плакала в голос. Это жутко. Стюарт подумала, что это может наркотики так отразились на ее психике. - Прости меня. Умоляю, прости! Ты отняла у меня мужчину моей мечты! Никто не знал, но я любила его! Понимаешь, любила! И все хорошо, пока не появилась ты! Он влюбился в тебя, как школьник и забыл про меня. А я хотела просто женского счастья! Семью. Любящего мужа и прекрасных детей. И поэтому мне нужно было тебя убрать! А потом я встретила Арнольда… Господи, Мэри, я не знаю, что случилось со мной! Да, это звучит глупо и смешно, но я полюбила твоего отца. И родила ему малышку. И сейчас я знаю, что у меня есть семья. Пожалуйста, Мэри… На Марию эти откровенные признания никак не подействовали. Даже от них ей стало дурно. Ей даже в голову не могло прийти, что эта малолетняя фотомодель хотела всего этого. Стюарт отбросила Менкур от своих ног, как назойливого щенка. А что? Она должна была простить их? Да никогда в жизни! - Вы два чертовых эгоиста. Вы оба думаете только о себе. Тебе, - она посмотрела в сторону отца, - всегда было плевать на меня. Ты для меня был чужой мужик, который жил в нашем доме. Если ты думаешь, что я смогу просить тебя и эту мразь, да еще и принять твоего отпрыска, то ты глубоко ошибаешься. Арнольд и Оливия ничего не ответили. Видимо ответить было нечего. Да и зачем? Чтобы еле раз получить хорошеньких от Марии? Стюарт развернулась и пошла в прочь, бросив напоследок взгляд, полный отвращения. Рука ныла от многочисленных ударов, и девушка пропустила не сквозь сырые волосы. Внутри все бушевало. Наверное , такую злость она испытывала последний раз на похоронах матери. Мария шла и на ходу, стараясь со всей силы, пинала небольшие камешки. Это немного странно выглядело. Девушка в одежде офисного планктона, гоняла камни по всей улице, как дворовый мальчишка. Да, раньше бы она задумалась над своим поведением, но не сейчас. Было все равно на людей, которые только и делали, что косо смотрели на нее. Они не знали ее и ее историю. Может быть, если она рассказала этой дамочке с вороньем гнездом на голове, она сочувственно поплакала. Или этому дедушке, который за несколько кварталов отсюда продавал лет десять старые марки. Проходя мимо Марии, он что-то невнятно пробурчал. Что-то про твое современных людей и их поведение. Ну а что с поведением не так? Стюарт же никого не убивала посреди этой улицы. Пока не убивала. Может они, конечно, видели, как она кричала и била достаточно взрослого человека и милую девушку рядом с ним. "Ничего, это им пойдет на пользу" - подумала про себя Стюарт и пнула очередной камень. - До Лазурного неба один билет, пожалуйста, - вяло сказала Мария в автобусе. Она отдала купюру женщине, которую принято называть "кондуктором". Та тоже всю дорогу бросала на девушку недоверчивые и тревожные взгляды. Что им вообще надо? Почему они постоянно смотрят? Будто они никогда не совершали ошибок. Будто у них никогда не было проблем, которые можно решить только суицидом. А это вообще нормально, что 25 летняя девушка задумывается о самоубийстве, как малолетний подросток, который не может решить свалявшиеся на него проблемы? Нет, суицид нельзя. Это смертный грех, на том свете Марию покапают за это. А за то, что она люто ненавидели своего отца и чуть ли не убила его при встрече, это нормально. Стюарт даже улыбнулась от своих бредовых мыслей. Ну, вот теперь на Марию кондуктор стала смотреть еще с большой опаской. Но разве девушке не все равно? Когда брюнетка наконец-то приехала в поселок, то была полностью вымотана. Как физически, так и морально. Если приглядеться и включить голливудскую фантазию, то можно предположить, что это шел настоящий мертвец. Ну, или зомби в простолюдинке. Сил даже не хватало, чтобы поднять в гору, а потом благополучно спуститься с нее. Если бы не осень и дождь, то она бы давно разлеглась на недоделанной дороге, посыпанной песочком. Но, увы, последнее время все шло против мисс Стюарт, и поэтому она собрала последние остатки воли в кулак и пошла, преодолевать «высочайшую гору на планете Земля». До дома она, можно сказать, чуть ли не шла ползком. И вот когда до ее любимого дома, до мягкой постельки и горячего чая оставалось, сосем чуть-чуть, ее кто-то окликнул. Обычно «типичный вечер Марии» обламывала Грир, потом Кенна. И какого было ее удивление, когда она увидела их вместе. Блондинка везла коляску с маленьким Тобиком, а Кенна шла рядом и держала на поводке собачку семейства Боярд. Это была милая такса, с коричневым пятном на спине, напоминающий сердце (романтика Грир никогда не покинет ее), сам песик был светленький. «И цветом шерсти похож на цвет волос Грир» - утверждала Стюарт. Сама блондинка обижается на это сравнение. И как же давно подружились эти две милые дамы? Вообще их познакомила Мария. Она просто устала разрываться между Грир и Кенной и решила сделать, так сказать, «два в одном». Общий язык они нашли сразу, так как любили почти одно и то же. Как два сапога пара. У британки была годовалая племянница, и души в ней не чаяла. Любила, как родную дочь. И разговоры с миссис Боярд обычно были про малышей. Ну а что? Всех все устраивает. Правда, Марии иногда надоедают разговоры типа «Какая фирма подгузников больше подходит, чтобы не было раздражения на попке» или «Что делать, если газики уже второй день?» Конечно, если бы Мария тоже была матерью, то возможно ей бы нравились эти темы. Но не факт. - Мэри! – британка чуть ли не кинулась на шею Марии. – Ты не представляешь, что вчера случилось! Стюарт закатила глаза, думая, что это будет очередная ненужная для нее новость, вроде новой коллекции одежды или очередного позорного поступка знаменитости. - Баш сделал мне предложение! – протараторила Кенна и завизжала, как маленькая девочка, которой купили новую куклу. От сегодняшних событий голова Марии шла кругом, поэтому ей понадобилась время, чтобы переварить полученную информацию. «Баш сделал Кенне предложение. Предложение руку и сердца. Свадьба. Ага, теперь понятно» - проговаривала про себя девушка. Она хотела задать кучу вопросов, но вылетел самый важный, ну и самый короткий: - Как? - В общем, слушай… - сказала Кенна и начала свою увлекательную историю... - Себастьян! Ужин готов, - крикнула девушка и начала подавать тарелки с едой на стол. Готовила она, мягко сказать, не очень. Но с ее молодым человек был договор, где она каждый понедельник готовит ему вкусный ужин из трех разных блюд. Так, Баш считал, что Кенна научиться вкусно готовить. Да и вообще готовить. Конечно, первое время это была полная катастрофа, и мужчине приходилось скрывать свою боль в животе от британки, потому что обидеть он ее не хотел. Уж больно она была ранимая натура. Сегодня, на его удивление, ужин был приготовлен быстро. «Это уже профессионализм» - подумал он и усмехнулся. Когда он пришел на кухню, то увидел на столе не что иное, как… пиццу. - Серьезно? Пицца? – мужчина сильно удивился и даже захотел засмеяться. - Баш, если ты думаешь, что я не вижу, как ты переносишь мою стряпню, то ты ошибаешься, - начала британка и жестом показала Себастьяну, чтобы он ее не перебивал, - Все хорошо. Я понимаю, что я не шеф-повар французского ресторана. Поэтому пицца самый альтернативный вариант. И смотри, она не пригорела! Это мое самое главное достижение. - Кенна, ты прелесть, - сказал Баш и поцеловал девушку в висок. – Ну, что, ты забудешь на этот вечер о своей фигуре и поешь со мной? Британка немного задрала футболку, посмотрела на свой животик и одобрительно кивнула головой. Пицца, действительно, оказалась вкусной, и всю трапезу Себастьян говорил какие-то непонятные слова по-итальянски. Это было всего несколько слов, которые он запомнил от своего компаньона из Рима. Он понятия не имел, как они переводятся, но он хотел добавить этот колорит Италии в их маленькую и скромную кухню. - Я хочу тут остаться, - сказала девушка после ужина. Они сидели в обнимку на диване и смотрели бессмысленное ток-шоу. - В смысле? - Я хочу остаться тут жить. В этой твоей квартирке. Здесь так хорошо. Я даже готова выучить французский. Баш был в шоке. Он думал, что Кенна завоет тут на первой же недели. Эту квартиру он купил сам, когда решил уйти из-под крыла своей матери. Она была маленькая и разваленная. Де Пуатье даже не делал в ней ремонта, ибо считал, что его все устраивает. Она находилась неподалеку от Лазурного. Вскоре его брат Франциск купил в этом небольшом поселении дом. И не потому что здесь чудесная природа, а потому что хотел жить рядом с близким человеком, с лучшим другом, с братом. -Хорошо, - Себастьян коварно улыбнулся, - только одно условие. - Все что угодно! Баш потянулся к небольшому столику у дивана и достал из тарелки одну баранку. - Ты выйдешь за меня? Кенна чуть не задохнулась от переполненных чувств. Ей хотелось начать прыгать по этой квартире и громко-громко визжать, но потом она опомнилась, когда поняла, что квартирка не выдержит такого и развалиться от одного прыжка. - Боже, Баш! Да! – на глазах британки появились слезы, так она счастлива давно не была. Себастьян надел баранку на ее безымянный палец левой руки и поцеловал девушку… - Кенна, я так за тебя рада! – теперь настроение Марии поднялось до предела. Нормальный рабочий настрой – злость – агрессия – ненависть – отвращение – счастье. Это женщины, тут ничего не поделаешь. - Я решила не задерживать это событие и поэтому свадьбу сделаю в ближайшее время, - начала тараторить британка. - Сделаю? А Баш? - Нет- нет- нет. Организацией свадьбы займусь я. Все пройдет идеально! - На чем мы с тобой остановились? А, фотографы. У Лейта друг профессиональный фотограф. Он сделал чудесные снимки на нашу свадьбу. Хочешь, я могу позвонить и узнать на счет его? – спросила Грир. И Стюарт чуть не завыла. Плюс еще одна общая тема этих двух дам. - Я, наверное, пойду. Очень устала, - сказала Мария, но было бессмысленно, девушки уже с головой ушли в разговор о будущей свадьбе. *** Мужчина быстро поднялся по лестнице на четвертый этаж и без стука вошел в кабинет своего младшего брата и одновременно владельца «ВалуаФаст». - Тебя стучаться в детстве не учили? – спросил Франциск, не отрываясь от своих бумажек. Ему за это перепадает большой гонорар? За то, что он тупо смотрит на бумажки и делает вид, будто что-то понимает в них? Себастьян проигнорировал возмущение брата и сел на диван, на котором сегодня утром мисс Стюарт опрокинула на себя чай. Кстати: - А где Мария? Час до конца рабочего дня или ты решил над ней сжалиться и пригласил в ресторан, а она пошла готовиться к такому торжеству? Франциск изогнул бровь и усмехнулся. - Ну и фантазия у тебя, братец. Нет, она сама ушла. Повыясняла отношения и ушла. Что только не сделает, лишь бы от работы откосить. - Выясняла отношения? Ну и что? Признались друг другу в любви, и она побежала готовиться к ресторану? - Да что ты пристал со своим рестораном? Нормально все, - Валуа отмахнулся от Баша и начал опять с «большим энтузиазмом» рассматривать документы. - О-о-о. Если ты говоришь, что все нормально, то ничего не нормально. Я тут тебе кое-что принес… - Себастьян немного порылся в карманах куртки и вытащил аккуратно сложенную бумажку. – Держи. – Де Пуатье кинул бумажку брату и тот поймал ее на лету. - Что это? - Открой и посмотри! Франциск развернул лист бумаги и увидел на нем портрет нарисованной девушки. У нее были темные волосы, безумно красивая улыбка и шоколадные глаза, в которых был задорный огонек. И как можно было передать всю эту красоту с помощью карандаша и ластика? Талант. Тут и нечего говорить. Валуа вопросительно смотрел на Баша, будто действительно не понимая, что это. - Ты нарисовал Марию четыре года назад. А я, будучи немного заинтересован ее, забрал у тебя этот портрет. И теперь хочу вернуть его настоящему владельцу. - Зачем? – Франциск задумчиво смотрел на рисунок. Его охватила некая ностальгия по былым временам и воспоминания, как он аккуратно выводил каждую черту Марии, как он был одурманен ею. - Ну как зачем? Ты приходишь к Стюарт, показываешь ей рисунок, вы признаетесь друг другу в любви и едете в ресторан, - Баш сидел с улыбкой чеширского кота и радовался, как ребенок своему идеальному плану. - В какой любви? Ты хапнул что ли не много, перед тем, как прийти? Нет никакой любви. Успокойся, - мужчина надел маску безразличия, будто его совсем не волновала эта тема. - Ой, только не заливай мне, ладно? Мне хватило одного твоего взгляда и взгляда Марии, чтобы понять, что у вас начинаются шуры-муры. - С тобой спорить бесполезно. Пусть будет по-твоему. Только отстань от меня. Баш чувствовал себя победителем, ведь, сколько бы ни отмахивался блондин, в глубине души он был чуть-чуть согласен с братом. Но, естественно, не признавал это. Самое главное внушить себе, что все так и должно быть. - Кстати, я все-таки сделал предложение Кенне, - сказал Баш, - спасибо, что помог определиться. Франциск подошел и пожал брату руку. - Идея про свадьбу и семейную жизнь звучала немного странно из моих уст. *** - Значит, свадьба 18 октября? Это точно? Хорошо, Кенна, спасибо. Доброй ночи, - брюнетка сбросила вызов и бросила телефон на диван. - 18 октября, 18 октября, - повторяла про себя Мария и ходила по комнате. Взад-вперед-взад-вперед. «Нужно сделать правильный выбор. Ну же, Стюарт. Ты хочешь уезжать или нет? Что тебя ждет здесь и что тебя ждет там? Давай, думай, думай. Ехать или не ехать. А может поехать на время? Продать квартиру и приехать сюда? А что я тут буду делать? У всех семья, а я как белая ворона. Ладно… Будет, что будет» - размышляла про себя Стюарт. Она взяла телефон и набрала номер кассы в аэропорту. Интересно, откуда он у нее в записной книжке? - Алло? Здравствуйте, девушка, - начала брюнетка милым голосом, дабы не показать, как сильно она волнуется. – Могу ли я заказать билет до Парижа на 19 октября?..