Пара Нормальных 2 (old version)

Три дня Ангелина ждала его звонка. За это время она успела изучить половину архива информации о событиях, которые произошли с ним за последние шесть лет, что она старательно избегала даже чтения статей о нем. Оказывается, кости перемывали не только ему, но и ей, а вокруг их расставания вообще разразился целый аншлаг. Чем больше она читала, тем больше ее глаза лезли на лоб. В итоге, звонка за эти дни она так и не дождалась. Она успела тысячу раз накрутить себя и столько же раз одернуть за это. Почему он не позвонил? Может, он просто солгал ей, решив, что она простит его, если он надавит на жалость? Но он был таким искренним... И эти слезы... Да вообще, какого черта она ждет этого звонка, словно школьница парня после первого свидания?! Это же абсурд! Сегодня он должен был улететь из Москвы. Коллеги, дежурившие после нее, горячо обсуждали на работе выходки "зазнавшегося от своей славы старика", который, по их мнению, был абсолютно сумасшедшим, и место ему - в доме престарелых или в психушке, но никак не на сцене, и точно не среди нормальных людей. Она слушала все эти выпады в его адрес и старалась не обращать внимания, но получалось у нее это очень слабо. Она знала этого человека лично, жила с ним бок о бок почти два года и не считала мужчину сумасшедшим. Его "выходки", как они выражались, были всего лишь способом хоть ненадолго остаться в одиночестве, которое временами было необходимо ему, но они рылись в его грязном белье даже наглее журналистов. Отпросившись у начальства, Ангелина не поехала сопровождать певца в аэропорт. Вместо этого она отправилась с работы в магазин и, затарившись продуктами, поехала домой, где намеревалась устроить себе вечер грусти и воспоминаний. На душе у нее скребли кошки, и сегодня ей почему-то очень хотелось поддаться апатии, приготовить кучу еды и посмотреть фильм "Мунволкер", а также несколько концертов Майкла из тура Дэнжерос. Поднявшись на девятый этаж, она достала из кармана ключи и попыталась открыть замок, но он и не был заперт... "Что? Какого хрена?!" – спросила она саму себя, вытаращив глаза. Она точно закрыла дверь, когда уходила! Неужели кто-то решил ограбить квартиру во время ее отсутствия? Тихо поставив пакеты на пол, она кинула ключи в карман и достала из кобуры пистолет, сразу сняв его с предохранителя. Повернув ручку, она осторожно открыла дверь и на цыпочках двинулась внутрь, готовясь при первой же необходимости стрелять в вора. Затаившись в коридоре, она прислушалась. Из ее комнаты слышался какой-то шорох, происхождение которого она понять не могла. Нервно сглотнув, она, озираясь по сторонам, тихонько прокралась в гостиную. Дверь в ее спальню была закрыта. Набрав полные легкие воздуха, она пинком открыла дверь, держа на прицеле предполагаемого преступника. К ее удивлению им был сам Майкл, который стоял возле книжного шкафа и просматривал книги. От внезапно распахнувшейся двери он, с круглыми от страха глазами, тут же обернулся лицом ко входу, выронив из рук какую-то энциклопедию и подняв их вверх. При виде оружия его сердце моментально упало в желудок, заставив вздрогнуть от испуга. Увидев его, она пришла в шок. Что он делает в ее доме, еще и без нее? А, главное, как он сюда попал?! Видя, как сильно его трясет, она опустила пистолет и поставила его на предохранитель, после чего засунула в кобуру. — Какого черта ты здесь делаешь?! – с наездом спросила она его, вперив руки в бока. – Как ты сюда попал?! — Годы идут, а замки в дверях не меняются... – тихо ответил он, опустив руки. – Прости, но ждать тебя на улице было опасно. Раздраженно выдохнув, она ничего не ответила и ушла в коридор за пакетами. Он пошел вслед за ней шаркающими шагами, от чего ее буквально передергивало - так сильно это ее нервировало. Взяв сумки, она только развернулась, чтобы направиться на кухню, как они столкнулись лицом к лицу, глядя друг другу в глаза. Они стояли и смотрели друг на друга несколько минут, не говоря ни слова. Его печальные глаза цвета крепкого кофе заставили ее сердце сжаться от переживаний. Взгляд этого человека всегда был полон грусти, но сейчас она была настолько глубокой, что становилось не по себе, ощущая это гнетущее состояние буквально собственной кожей. Ее глаза для него не выражали ничего. Точнее, в них было смешано так много чувств, что он не мог понять, о чем она думает, и поэтому ему казалось, что она не думает вообще. Ни одна мышца на ее лице не дрогнула: она смотрела на него с таким равнодушием, что ему от этого стало тошно. Он решил первым нарушить витавшее в воздухе напряжение. Взяв у нее из рук пакеты, он ушел на кухню и, поставив их на стол, принялся разбирать продукты. Она, заперев дверь, пришла к нему и одним взглядом приказала сесть и ничего не делать. Тяжело вздохнув, Майкл сел на стул и посмотрел на девушку, сложив руки на коленях. — Рассказывай, что у тебя за проблемы. – начала разговор она, складывая овощи в холодильник. Он опустил голову, вперив взгляд в пол. — Меня хотят убить. – ответил он, судорожно поджимая губы. – Два года из меня вьют веревки. За это время было два неудачных покушения, но мне кажется, что меня просто пытались припугнуть этим... Я... – он закусил губу и закрыл лицо руками, не в силах сдерживать гложущий его ужас. – Я почти не ем и не сплю, я не могу находиться даже в собственном доме! Вокруг одни предатели, я уволил половину телохранителей и почти всю обслугу, даже с семьей не поддерживаю общение, потому что они используют меня... Я... Черт, я не понимаю, что происходит... Геля решила сменить тему, чтобы он мог хоть немного успокоиться. — Ты голоден? – неожиданно спросила она, обернувшись к нему лицом. – Давай я накормлю тебя? — О, нет, нет, ты что... – смутился он, завесив лицо волосами. Взяв с полки кастрюлю, она налила в нее воды и поставила на огонь, попутно включив вторую конфорку и поставив туда сковородку. Она достала из холодильника фарш, томатную пасту и специи, после чего отправила всё это на сковородку, вытащив из шкафчика спагетти. — Не отнекивайся, это бесполезно. – заявила она ему, перемешивая с пастой фарш. – На тебя смотреть страшно. Встав со стула, он повесил на спинку красную кожаную куртку, после чего сел обратно, оставшись в черной футболке. — Могла бы и не говорить из вежливости о том, что я стал уродливым за это время. – грустно усмехнулся он, следя за тем, как она готовит. – Я знаю, я стал совсем старым. — Ты еще не видел стариков, Майкл. – отозвалась она, погрузив спагетти в кипящую воду. – Но вид у тебя не самый лучший, что правда, то правда. — Тебя уже не привлекаю? – осторожно задал вопрос он, стараясь проследить ее реакцию. Сохранив невозмутимость на лице, она ничего не ответила, слив воду с макарон. Смешав их с маслом, она разложила спагетти в две тарелки и сверху положила с соусом фарш, поставив еду на стол. Вынув две вилки, она подала одну мужчине и села рядом. — Апельсиновый сок или вино? – спросила она его, ковыряясь вилкой в тарелке. — Водка есть? – с легкой хрипотой отозвался он, посмотрев на нее исподлобья. — У тебя сердце, обойдешься. – достав из холодильника графин, она разила сок в два стакана и поставила обратно, садясь после на место. – Ешь давай. Взяв вилку, он попытался накрутить на нее лапшу, но отправить ее в рот так и не смог. Он не мог есть перед кем-либо в последнее время, и это доставляло ему массу неудобств. Она же, видя смущение на его лице, спокойно взяла свою тарелку и ушла в зал, чтобы он мог спокойно подкрепиться. Напряжение между ними нарастало. Все когда-то невысказанные слова лезли наружу, все эмоции и чувства, которые тщательно подавлялись все эти годы, сейчас забурлили вновь, требуя выплеска. Им действительно необходимо было поговорить, еще тогда, в номере. Но лучше поздно, чем никогда. Доев спагетти, он поставил чашку в раковину и включил воду, принявшись мыть посуду. Ему казалось, что он уже забыл, как это делается... Ему почему-то стало смешно. В голове невольно всплыл момент скандала Ангелины и Карины, когда он также стоял и мыл посуду, а они о чем-то, как ему казалось, спорили. Он вздрогнул, когда она подошла к нему сзади и положила ладонь на лопатку. — Я хочу, чтобы ты знал: я не держу на тебя зла за всё, что было. – тихим голосом призналась она, опустив взгляд. – Я счастлива от того, что ты вообще был в моей жизни, пусть всё и закончилось так плачевно. Не кори себя, пожалуйста, и не злись на меня. Я, конечно, та еще сука, но я очень тебя любила. Выключив воду, он обтер руки и повернулся к ней, тут же крепко обняв. Для него эти слова были безумно важны - все это время он поедом ел себя за всё, что натворил, и очень жалел о том, что так и не смог вовремя попросить прощения. Она похлопала его по спине и попыталась улыбнуться, но у нее это не получилось. По щеке потекла слеза, а дыхание перехватило. Она так сильно скучала по нему... Господи, да она была готова лично убить каждого, кто довел его до этого состояния! Он был таким одиноким, таким беззащитным... Ей хотелось спрятать его, уберечь от всех неприятностей, что свалились на его голову, потому что он до сих пор был ей дорог. Она не могла сказать, что любит его - нет, это, вероятнее всего, была не любовь. Но дружеские чувства и солидарность остались, и она даже чувствовала себя немного ему обязанной. Незаметно смахнув слезу, она отстранилась от него и растянула губы в полуулыбке, которая была какой-то грустной. — Я рада, что теперь между нами нет недосказанности. Она мешала здраво мыслить и сосредоточиться на деле. Он кивнул в ответ, слегка поджав губы. — Ты расскажешь мне, что это были за покушения? – спросила она его, пойдя в гостиную. Разместившись на диване, он закинул ногу на ногу, принявшись повествовать о произошедшем: — Один раз меня пытались отравить, – начал он, смотря с легким страхом в глаза девушки, – в мясе был какой-то яд... Его стащила с моей тарелки собака и, съев, спустя пару минут упала замертво. – он повел плечами, поежившись. – А второй раз поменяли препарат от сердца в баночке. Благо, что я его не пью. – он хмыкнул, посмотрев на свои ноги. – Одному из телохранителей стало плохо, я дал ему таблетку, и... — И он умер, ясно. – она вздернула бровь, шумно выдохнув. – Зачем им нужен твой труп, Джексон? Кому на этот раз ты перешел дорогу? Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, не зная, стоит ли рассказывать девушке о произошедшем. Он, конечно, доверял ей, но доля сомнения все равно в его разуме присутствовала. — Я ничего не делал. – уверенно сказал он, затаив дыхание. – Понимаешь, я... Я в очередной раз отказался вступить в это "братство", потому что мне не нужна кровь и власть. Они губят мир, а не помогают ему. – он слегка сжал руки в кулаки, не в силах сдерживать свою злобу. – Я пытался объяснить им, что я - не враг, и никому ничего не скажу, но они считают, что я - зазнавшийся самодур, раз не собираюсь примкнуть к ним. Грубо говоря, я слишком много о них знаю, но присоединяться не собираюсь, поэтому из меня хотят сделать отбивную, чтобы я молчал. – он грустно похихикал, иронично смотря на Гелю. – Это похоже на какой-то боевик с очень плохим сюжетом. Выслушав рассказ, девушка напряженно выдохнула. Да уж, влип он на этот раз не по-детски, ничего не скажешь... Скрыться от организации такого ранга почти нереально, и это естественно. Люди, которые используют ЦРУ и ФБР как собственных наемных головорезов, способны достать кого угодно из-под земли. Действовать в такой ситуации нужно жестко и максимально реалистично, чтобы даже доли сомнения у людей в его смерти не было. Но как это сделать? Видя, что она глубоко задумалась, ему даже стало немного страшно. Ее мозг был способен на что угодно, тем более в подобного рода обстоятельствах. Вытянув ноги, он закрыл глаза, положив голову на верхушку спинки дивана, и мысленно помолился, надеясь на то, что она вообще согласится в это ввязаться. Неожиданно она прервала молчание, переведя задумчивый взгляд на него: — Сколько у нас есть времени? "У нас". На этих словах его сердце ёкнуло, ударившись о глотку и породив в ней ком. Она снова объединилась с ним воедино, как когда-то давно... Работа в команде. Разве не идеальный предлог для совместного времяпрепровождения? — Я думаю, что примерно полгода мне потребуется на то, чтобы завершить все свои дела. Конечно, никто не гарантирует, что меня не убьют за это время, но... Но я надеюсь на лучшее. — И, как мы будем видеться? – она недоуменно выгнула бровь, сложив руки на животе и обняв себя. – Я вообще не представляю, каким образом мы будем обсуждать мои задумки и готовиться, если ты там, а я здесь. Соцсети ни разу не вариант - там тотальная слежка. Он замолчал. Майкл, конечно, уже давно все продумал! Но ему хотелось немного подержать интригу. В конце концов, нельзя же раскрывать все свои планы и карты сразу, верно? Он прекрасно знал, где она будет в полной его власти, и собирался именно это устроить. — Ты полетишь со мной. – неожиданно заявил он, открыв глаза и посмотрев на девушку с легкой улыбкой. – Тайная квартира в Лос Анджелесе, конспирация. Одним словом, будем как заговорщики. Она резко осадила его, ледяным тоном сказав: — Я никуда не поеду. — Почему? – удивленно спросил он, приподняв брови. — Потому что я работаю в ФСБ, и никто не выпустит меня заграницу, это во-первых. Во-вторых, я еще не решила, нужно ли мне это. – она поднялась на ноги и направилась в свою спальню, закончив аргументы. – И в-третьих, я не собираюсь быть тебе обузой. Он пошел вслед за ней, опустив голову. Конечно! Как она могла согласиться? Между ними было столько всего, и теперь он снова зовет ее с собой, пусть и под предлогом работы! Он одернул себя от этих мыслей. По правде говоря, он сам понимал, что надеяться ему не на что, и поэтому решил для себя - если ему удастся уломать ее уехать вместе с ним, то потом, когда контракт закончится, если она сама не захочет остаться, он не будет не заставлять. Эта встреча, конечно, шанс на новое начало, но он не сможет заставить ее делать то, чего она не хочет... Встав в дверном косяке ее спальни, он смотрел на то, как она достает какие-то вещи из шкафа. Она выглядела очень нервной, будто хотела что-то сказать, но продолжала молчать, давя в себе это. Он не решался завести разговор первым, потому что боялся, что она разозлится и его выгонит. Неожиданно она спросила, серьезно посмотрев на него: — Где ты сегодня будешь ночевать? И, кстати, кто улетел вместо тебя? — Двойник. – сразу ответил он, поджав губы. Затаив дыхание, он честно признался, опустив глаза: – Я еще не думал об этом. Телохранителей минимум, Джеймс был вынужден улететь, чтобы всё выглядело реалистично... — Можешь остаться у меня. – предложила она, взяв спортивную форму и, обойдя его, отправилась в ванную. – Конечно, не президентский люкс, но тебе здесь точно ничего не угрожает. — Куда ты собираешься? – осторожно спросил ее он, обернувшись в ее сторону. — На пробежку. Прости, но тебе придется немного посидеть здесь одному. Она скрылась в ванной, заперев изнутри дверь.

***

Она бегала около часа, и вернулась домой только в десятом часу вечера, когда уже начинало темнеть. Зайдя в зал, она застала его с какой-то книгой, которую он, вероятнее всего, вырыл у нее в шкафу, и решил скоротать с ней время. Без доли стеснения она сняла с себя борцовку, оставшись в коротком спортивном топе, и стала заниматься дыхательной гимнастикой, стараясь восстановить неровное после бега дыхание. — Оу... – выдохнул он, увидев на ее животе четко очерченные кубки и рельеф на руках. – У меня таких мышц никогда не было. — Это намек, что я похожа на мужика? – с сарказмом спросила его Геля. — Нет, но тебе идет. — Джексон! – возмутилась она, скрестив руки на груди. — Ну, в смысле... – смутился он, тут же раскрасневшись. – Черт, я не это имел в виду... Устало закатив глаза, она легла на пол и взглядом указала ему на свои ноги, отдав приказ: — Садись, помогать будешь. Затаив дыхание, он сел на нее сверху чуть ниже колен и придавил их слегка руками, чтобы она не халтурила при упражнениях. — Ты сколько весишь? – вдруг спросила она его, заведя руки за голову. Он опустил голову и пробурчал: — Не хочу об этом разговаривать. Занимайся. — Сколько. Ты. Весишь?! – отчеканила Геля каждое слово, нахмурив брови. — Пятьдесят? Сорок пять?! — Сорок три. – тихо отозвался он, пряча взгляд. Его вес ее не на шутку разозлил. Он совсем из ума выжил?! Он при ней около 65 кг был, а сейчас 43!!! Сорок, блять, три!!!!! Да он же анорексик! При его-то росте такой вес! Он себе вообще отчет отдает в том, что он делает?! Ничего не ответив, она стала интенсивно качать пресс, стараясь выместить свой гнев в упражнение. Он сидел поверх ее ног и смотрел на девушку, удивляясь тому, как быстро и четко она может это делать. Чаще всего, взгляд его, конечно же, падал на ее грудь, которая была очень сексуально подчеркнута в этом топе. С каждым новым повторением его напряжение заметно росло, и она прекрасно видела это. И ее, почему-то, это забавляло. — Ты чего улыбаешься? – робко спросил ее он, покосившись. — Годы идут, а ты всё такой же озабоченный. – с усмешкой ответила она, обнажив зубы. Неожиданно он навис над ней сверху и прижал рукой к полу, расположив ладонь в ложбинке между грудями и медленно поведя ею вниз. В этот момент ей стало совсем не смешно. Что он себе позволяет?! Вообще страх потерял! — Джексон, один прогиб, и ты погиб. – процедила сквозь зубы она, смотря в его горящие карие глаза. – Убери руку, не заставляй меня применять силу. Иначе твою смерть и фальсифицировать не придется! Захихикав, он отстранился, сев на колени рядом. — Ты такая смешная, когда злишься. — Ты такая смешная, когда БЛАБЛАБЛА! – передразнила она Майкла, сведя глаза на переносице. Он звонко расхохотался от ее выражения лица и тона. Конечно же, он не собирался к ней приставать! Ему просто была интересна ее реакция. В конце концов, почему она может называть его озабоченным, а он вести себя как озабоченный не может? Это дискриминация! Просмеявшись, он поднялся на ноги и с интересом посмотрел на нее, вперив руки в бока: — Ну, чем займемся? Встав с пола, она достала из комода в спальне пижаму и пошла в ванную, с сарказмом ответив: — Я не знаю, чем будешь заниматься ты, но лично я планирую посмотреть пару твоих концертов, фильм "Мунволкер", и погрустить. Он только хотел ей что-то сказать, как она закрыла за собой дверь, намеренно ею хлопнув. На его лице тут же прослыло недоумение. Почему она так себя ведет? Он не понимал ее. Майкл не сделал ей ничего плохого за эти несколько часов, но она то пригревала его, то отталкивала... Искреннее желание помочь и беспокойство в глазах, и в то же время эти хлопки дверью, сродни хамскому игнорированию. Она, что, сама определиться не может, как ей себя вести? Мужчина решил отвлечься. Фильмы? Будут ей фильмы. Уйдя на кухню, он достал из шкафчика муку, соль и сахар, также вынул из холодильника овощи, колбасу, сыр, майонез с кетчупом и пару яиц. Замешав тесто для пиццы, он растянул его по противню и, вымыв овощи, мелко настрогал их, после потерев сыр и нарезав кусочками сервелат. Расположив ингредиенты по тесту, он засыпал все сырной стружкой и поставил пиццу в духовку, принявшись убирать за собой сор. Стоя под струями прохладной воды, она не могла понять, что ей делать. Его выходка... Казалось бы, невинная шутка, разыграл из себя озабоченного, посмеялись и всё. Но ее это, почему-то, задело. Геле казалось, что он ее провоцирует, но на что и зачем? Этого она понять не могла. С ним творилось что-то странное. Что он говорил ей тогда, в номере? Что-то о том, что искал встречи с ней, хотел всё вернуть, еще что-то... Черт. Ей безумно хотелось поговорить об этом! Ей хотелось услышать от него это еще раз, потому что... Она не знала, почему. Но хотела. Интересно, сколько женщин у него было за это время? Вымывшись, она оделась в черную пижаму и, вытерев полотенцем мокрые волосы, вышла из ванной. По всей квартире запах чего-то очень вкусного, а Майкл сидел и рылся в дисках в тумбочке под телевизором. — Я подумал, что смотреть фильм со мной, когда я сам здесь, было бы очень глупо, – начал он, как только она появилась в дверном косяке, – поэтому решил поискать подходящую киношку для нас обоих. Ты же не будешь против? — Смотря, что ты предложишь посмотреть. – с игривой улыбкой отозвалась она, присаживаясь на диван. Он растянулся в интригующей улыбке, блеснув глазами: — Например... Марвел! Дэдпул, Капитан Америка или... — Нет, – перебила она его, закатив глаза, – что угодно, но только не Марвел. Я терпеть не могу Марвел. Усек? Он удивленно округлил глаза. Как можно не любить Марвел?! Это не умещалось в его голове! Но он решил, что о вкусах не спорят, поэтому, тяжело вздохнув, предложил: — Тогда давай посмотрим какую-нибудь комедию. Или фильм "Иллюзия Обмана", я не знаю... — Давай смотреть "Хочу как ты". Старый фильм, я давно собираюсь его посмотреть, но всё никак. Согласен? Он несмело кивнул. О таком фильме он ничего не слышал, и от названия ему, почему-то, стало страшновато. Интересно, о чем он будет? Встав с пола, Джексон ушел на кухню и, отключив духовку, вытащил готовую пиццу, поставив противень на конфорки. — Я всегда думала, что в гостях принято сидеть смирно и ничего не трогать. – надменно подметила она, появившись в кухне. – А ты, вон, даже готовишь. — Ну, я же у тебя в гостях, а не у кого-нибудь другого. – с иронией ответил он, покосившись на девушку. – Поэтому позволяю себе всё, что хочу. Она ничего не сказала в ответ. Вся эта чересчур домашняя сцена напомнила ей их совместное прошлое: на Рождество, восемь лет назад, он также суетился на кухне вместе с ней, и она целовала его после каждого приготовленного блюда, а нередко и во время самой готовки. Они были тогда счастливее, чем когда-либо - беззаботные, свободные, они просто любили друг друга и всё, и ничего более в мире не существовало, кроме этих чувств. От нахлынувшей ностальгии она невольно грустно улыбнулась, вперив взгляд в пол. Он, естественно, не мог этого не заметить. Мужчина думал о том же самом, о чем и она, от чего на душе у него была вселенских размеров тоска. Больше всего в жизни он хотел сейчас подойти к ней, крепко обнять и впиться в ее губы поцелуем, разрушив ту стену, которая выросла между ними за эти шесть лет, но он не мог - он боялся, что она оттолкнет его и выгонит, и еще одного шанса у него может и не быть. Шесть лет прошло, это немалый срок, и она наверняка не любит его больше... Он не будет удивлен, если у нее уже есть мужчина, с которым всё серьезно. А любит ли он ее? Рассуждая об этом, Майкл случайно порезался, когда разрезал пиццу. — Ай! – взвизгнул он, тут же отдернув руку. — Что такое? – она сразу же подлетела к нему и, увидев кровь, схватила его за запястье и включила ледяную воду, тут же сунув под нее его руку. — Растяпа! Когда ранка была промыта, она достала из верхнего шкафчика аптечку и, смочив вату в спирте, прижала к кровоточащему месту, от чего он невольно поморщился. Щипало сильно, но он старался не подавать вида, чтобы не стать в ее глазах тюфяком окончательно. Она же, отрезав лейкопластырь, приклеила ватку к его пальцу и с укором посмотрела в карие глаза, пригрозив: — Осторожнее надо быть. Так можно и без пальца остаться! — Прости. – тихо ответил он, опустив голову, будто был в чем-то перед ней виноват. Положив пиццу на большую тарелку, она достала из холодильника колу и мороженое, после чего отнесла всё это в зал, разместившись на полу. Он взял ложки и сел рядом с ней, вставив диск в проигрыватель и включив телевизор. — На? – она протянула ему банку с пломбиром, смотря в экран. Он забрал мороженое и, открыв, принялся уплетать его, следя за происходящим в комедии. Эти двое от души похохотали во время фильма. Обилие порнухи вгоняло их обоих в краску, от чего они невольно отворачивались от экрана и хихикали, словно малые дети. История показалась им очень поучительной и интересной: действительно, каждый должен быть в жизни на своем месте. И это навеяло на Ангелину апатичную грусть. Когда-то давно она попала не на свое место, придя в его дом. Он был известным, пусть и умершим человеком, тогда как она была никем, и, можно сказать, окунулась в этот мир интриг с головой, когда он, если выразиться грубо, буквально подобрал ее с улицы. От подобных мыслей ее передернуло. Он дал ей всё, что только мог, и отдавался целиком сам, но от чувств он потерял ощущение реальности и здравый смысл, что и обернулось для них крахом. Она никогда не должна была появиться в его жизни, но судьба решила всё иначе, сведя их тогда, и заново устроив встречу сейчас. Он думал диаметрально об обратном. Ему казалось, что он похож на одного из главных героев: по собственной глупости потеряв всё, он понял, что на самом деле счастье было рядом, и ценить это начал только после того, как вернул рассудок обратно. И с чего он вдруг провел такую аллегорию? С половины фильма ему подурнело. От коктейля мыслей и переживаний голова зашумела, конечности похолодели, а руки начинало трясти. Он старался подавить свое плохое самочувствие и делал вид, что всё в порядке, но она всё равно заметила, как сильно он побледнел за эти два часа и судорожно сглатывал, редко дыша. Последней каплей стало то, какими ледяными были его ладони, когда она забирала из них тарелку из-под пиццы. — Ты в порядке? – обеспокоенно спросила она его, пытливо взглянув в карие очи. Он кивнул и похлопал ресницами, волнительно поджимая губы. Она сразу поняла, что он лжет. Напряженно выдохнув, она сжала челюсти и унесла тарелку с банкой на кухню. Вымыв посуду, девушка вернулась в гостиную и села в кресло, принявшись нервно дергать ногой, чтобы хоть как-то выместить свое недовольство. Почему он скрывает, что нехорошо себя чувствует?! Что у него болит? И как давно? Не выдержав, она метнула в него молнию глазами и обвиняющим тоном спросила, скрестив руки на груди: — Я не понимаю, зачем ты делаешь вид, что с тобой всё хорошо, когда это неправда? Ты понимаешь, что ты не в том возрасте, чтобы надеяться на "само пройдет"?! Он сидел на полу с закрытыми глазами, вытянув ноги и откинув голову на сидение дивана. Выслушав ее упрек, он повернул голову в ее сторону и открыл усталые глаза, обняв себя за талию. — Я не хочу, чтобы ты волновалась за меня. – тихим и вкрадчивым голосом ответил он, смотря на нее. – Я просто переутомился, мне нужно поспать. Шумно выдохнув, она поднялась на ноги и, достав из бельевого шкафа постельное, положила его на диван, протянув мужчине руку, чтобы помочь встать. Но он, отрицательно помотав головой, поднялся сам, но, стоило ему только оказаться на высоте собственного роста, как голова тут же закружилась, а мир перед глазами поплыл. Она еле успела подхватить его руками и, сместив центр тяжести, посадила, гневно пробурчав: — Ну, вот! "Утомился" он! Включив в зале свет и выскочив после в кухню за аптечкой, она принесла аппарат для измерения давления и, ловко обернув манжетку вокруг его руки, мысленно неприлично выругалась. Ту пришлось фиксировать на самом последнем положении, а это сродни руке ребенка! Сунув в уши фонедоскоп, она подставила его конец под манжетку и принялась накачивать грушей воздух, внимательно следя за цифровым табло тонометра. При спуске давление у него было 160/100, от чего у Лины полезли глаза на лоб. — У тебя гипертония? – удивленно спросила она его, снимая манжетку с руки. — Иногда давление скачет... – нехотя признался он на тяжком вздохе. – Когда перенервничаю или физически долго работаю... Убрав тонометр в чехол, она унесла его на кухню и, достав из аптечки нужное лекарство, налила в стакан воды. Вернувшись в зал, она отдала ему таблетку и бокал. Он послушно выпил то, что она ему принесла, и попытался встать на ноги, как она тут же подхватила его под локоть и помогла пересесть в кресло, принявшись стелить для него диван. — Я окончательно стал развалюхой, да? – с горечью задал он вопрос, отведя взгляд. Она ответила не сразу. — Ты... – она замялась, подбирая слова, но, поняв, что от правды не убежишь, решила сказать ему прямо в глаза то, что он так боялся услышать. – Черт, Майкл, ты удивляешь меня всё больше и больше. Ты хочешь знать правду? Хочешь? Тогда смирись с тем, что ты СТАРЕЕШЬ, и прекрати убегать от собственного возраста! – она положила подушку, после чего помогла ему лечь на диван, начав расстегивать ремень на его черных джинсах. – Пойми, что ты не станешь моложе после пятой или сто пятой подтяжки! Прими то, что с годами ты будешь седеть и лысеть, и это, черт тебя подери, нормально! – она стянула с него штаны и сложила их на кресле, укрыв его одеялом. – Неужели ты думаешь, что возраст не будет донимать тебя, если ты будешь игнорировать его проявления? Не проще ли помочь своему организму стареть помедленнее, нормально питаясь, занимаясь спортом, принимая необходимые лекарства? На тебя действительно страшно смотреть! Ты похож на Василия, скелета, по которому я анатомию учила! Да и тот, кажется, был толще и шире тебя! — Я понял. – хрипло отозвался он, забравшись под одеяло с головой. Не сказать, что она обидела его своими словами, нет. Скорее, в очередной раз показала, что он ее недостоин. По крайней мере, он так думал. Конечно, зачем ей нужен старик? Она молодая, красивая, полная жизни. А он... А ему пора для себя деревянный костюм готовить и белые тапочки, а не во второй раз собственную смерть фальсифицировать. Ну а что? "Было бы даже хорошо, если бы меня убили..." - думал он, повернувшись на бок и закрыв глаза под одеялом. - "Не было бы так позорно чувствовать себя хламом. Красивая смерть, отравление... И почему я тогда не выпил те таблетки? Ох, Майкл, ты же верующий! Ну, вот, еще и грешник. Всю жизнь грешу. Зачем я Богу? Гореть мне в аду за такие мысли." Его размышления прервала Ангелина, которая выключила свет в зале и направилась к себе в спальню, тихо сказав ему: — Спокойной ночи, Майки. Майки... Как давно никто не называл его так? Кажется, все эти шесть лет он не слышал этого сокращения в свой адрес... — Посиди со мной... – подавленно попросил он, высунув голову из-под одеяла. – Я чувствую себя так одиноко... С тяжелым сердцем она села в кресло, которое стояло прямо в изголовье дивана. Закинув ногу на ногу, она потрогала ладонью его лоб, чтобы убедиться, что хотя бы температуры у него нет, после чего спросила, слегка поджав губы: — Что заставило тебя понервничать? Ты полдня находился у меня дома, и я, вроде как, не раздражала тебя. От ее прикосновения всё внутри его груди запылало огнем. Когда она еще и убрала волосы с его лица, он вообще выпал в приятный осадок, невольно растянув губы в полуулыбке. Она легонько коснулась его щеки, убрав последнюю прядь, от чего он покраснел, чувствуя ее заботу и тепло. — Помнишь, как мы сидели на этом диване в обнимку? – он задал неожиданный вопрос, чуть повернувшись к ней. – Тогда ты еще немного поспорила с мамой... Она усмехнулась, погладив ладонью его плечо. — Я помню, как ты напился с моей мамашей и задавил меня своей проспиртованной тушей на этом самом диване. – подколола она его, растянувшись в широкой улыбке. – Или как ты жаловался, что умрешь от похмелья, и я должна буду выгравировать на твоей могиле, что ты пал жертвой русского гостеприимства. Он смутился, побагровев от стыда. — А еще я до сих пор умираю со смеху, когда вспоминаю твое лицо тогда, в душе... – она не сдержалась и расхохоталась, прикрыв рот рукой. – Помнишь? В твоей личной ванной сорвало кран, тебе пришлось пойти в санузел на этаже, чтобы принять душ. Как вовремя мне вдруг понадобилось выбросить фантик именно там... — Не переживай, дедуль, я не успела разглядеть твою детальку! – передразнил он ее фразу, хихикая. Они в один голос рассмеялись, многозначительно переглянувшись. — О, еще я помню, как ты чуть не распласталась у моих ног в нашу первую встречу. – подметил он, подмигнув ей. – Я даже не ожидал, что успею поймать тебя. Она залилась краской, вспомнив, как тогда уткнулась лицом в его грудь, и "Черная Орхидея" впервые одурманила ее разум. Кажется, именно в этот момент она влюбилась в него, и всё, что было после являлось закономерностью, четким планом судьбы, которому они оба должны были подчиниться, ибо другого выбора у них просто не было. Это была любовь с первого взгляда, с первой шутки, с первых неожиданных объятий... Его руки, держащие ее за плечи, черная рубашка с белым узором, насмешливая улыбка... Она опустила голову, затаив дыхание. Неужели всё это действительно было с ними? Он видел ее отрешенность, и не стал вытаскивать из чертог разума, в которых она сейчас пребывала. Вместо этого он повернулся к ней лицом и, слегка закусив нижнюю губу, положил свою ладонь на ее и слегка сжал, робко смотря на нее из-под опущенных ресниц. Но она будто не чувствовала этого, находясь сейчас где-то очень далеко, и думая о том, что никогда ему не расскажет. Он коснулся поверхности ее руки губами и, оставив на ней легкий поцелуй, повернулся обратно на спину, вперив взгляд в потолок. Она вернулась в сознание только почувствовав его губы, которые оставались такими же нежными и мягкими, как и много лет назад. Судорожно сглотнув, она только собиралась подняться на ноги, как он тихонько спросил, переместив взгляд с потолка в окно: — Знаешь, что я сейчас больше всего в жизни хочу сделать? — Знаю. – отозвалась она, встав с кресла и вперив взгляд в пол. – Но будет лучше, если ты сейчас заснешь. Поэтому, желаю тебе приятных снов. Развернувшись, она пошла к себе в спальню, оставив его одного. Прикрыв дверь, она растянулась на кровати и шумно выдохнула, смотря в потолок. Конечно же она знала, что он хотел поцеловать ее. Она чувствовала это буквально подкоркой, словно читая его мысли. А, может, всё дело в том, что ей самой хотелось, чтобы он сделал это, больше всего на свете. И это показалось ей очень глупым. Кто они друг другу, чтобы она позволяла ему прикасаться к себе или, тем более, целовать? Теперь они невольно стали сообщниками, коллегами, друзьями, кем угодно, но точно не любовниками. Слишком много воды утекло с того времени, чтобы поверить в то, что былые чувства еще живы. Она, скорее, поверит в то, что они оба поддались ностальгической грусти, нежели в то, что они до сих пор любят друг друга. Тем более, у него теперь наверняка вагон и маленькая тележка тайных любовниц, о существовании которых ей неизвестно, как когда-то вышло с Мэри. Собственно, какое ей дело до его любовниц? Одернув себя от этих размышлений, она обняла подушку и попыталась заснуть.