Пара Нормальных 2 (old version)

Она проснулась ровно в 6:25, за пять минут до звонка будильника. Более или менее придя в себя после сна, она услышала его тихое пение на кухне и треск подсолнечного масла. Он что-то готовит? Встав с кровати, она потерла глаза руками и, потянувшись, пошла в кухню, чтобы узнать, чем он занят. Он стоял у плиты и жарил оладьи, пританцовывая: — Я был один в темноте, когда я встретил тебя. Ты взяла меня за руку и сказала, что ты любишь меня. – пел он, заливая новую порцию теста на сковородку. – Я был один, не было любви в моей жизни... Я боялся, как хорошо, что ты пришла вовремя... — О, – выдала она, облокотившись на дверной косяк, – у меня и моих соседей сегодня живой концерт? Он смутился, когда заметил ее. — Доброе утро, Ангел. – поприветствовал он ее, растянув губы в полуулыбке. — Доброе, Мистер Джексон. – он подмигнула ему, иронично улыбнувшись. Он стоял за плитой, одетый в синие джинсы и красную клетчатую рубашку, которая, кажется, была больше него размера на два, если не на три. Париковые волосы были собраны сзади в небрежный хвост, свежий макияж на лице почти скрывал синяки под глазами, но она их, всё же, увидела. Где он взял вещи? Когда успел принять душ, переодеться и накраситься? И какого черта он снова носит парик? Последний вопрос, наверное, интересовал ее больше всего. — Ты опять не спал? – серьезно спросила она его, сев на табуретку. — Бессонница. – отмахнулся он, перекладывая оладушки в тарелку. – Тебе кофе сварить или чай будешь? — Ты ко мне в прислуги нанялся? – с сарказмом спросила она его, приподняв бровь. – По-хорошему, это сейчас я должна хлопотать у плиты, а ты должен отоспаться как следует. Проигнорировав ее замечание, он решил сменить тему, посмотрев на нее через плечо: — Ты сегодня работаешь? – спросил Майкл, автоматически перевернув оладьи. Она кивнула и оперлась подбородком на кулак, закрыв глаза и сонно зевнув. — Да, завтра у меня заслуженный выходной. – ответила она, сидя проваливаясь в дремоту. – А ты сам-то вообще надолго в Россию? За тобой везде следят папарацци, подмену скоро заметят. Он скривился, поставив тарелку перед ней. — Даже не напоминай мне об этих жуликах. – фыркнул он, включив чайник и достав из нависного шкафчика банку с разными пакетиками чая. – Решим с тобой дела, после я сразу же улечу. Сам понимаю, что мне грозит в случае разоблачения двойника. Прикрыв рот рукой, она еще раз зевнула, после чего продрала глаза и ушла в душ, ничего ему не сказав. Ее немного смущало его поведение. Если честно, складывалось ощущение, что они снова вместе, и этих шести лет вообще не было. Будто, пуф, и всё, время растворилось, разлуки не было. Вчера она выставила его из своего дома, сказав никогда больше не появляться, а сегодня они снова проснулись в одной постели в обнимку, абсолютно счастливые и жизнерадостные. Казалось, что он вот-вот подойдет и поцелует ее, пожелав хорошего дня, а она скажет ему список дел, которые он сегодня должен выполнить, раз сидит дома, и они расстанутся до вечера, пока она не придет с работы, и они снова не окунутся в теплую атмосферу семейного домашнего уюта. Эти мысли заставили ее немного покраснеть и улыбнуться. Пусть они уже и не вместе, но комфорт, что нес собою этот человек, никуда не делся, и она чувствовала себя как никогда спокойно и безмятежно сейчас, совсем не заботясь и не думая о том, что будет после, когда он уедет. В отличии от нее, он не спал всю ночь. Джексон много думал, размышлял о вечере, который они провели вместе, и решил, что лучшая стратегия, которую он может применить - это погружение в общие воспоминания, которые одинаково доставляли печальную радость от былого им обоим. Домашний быт, уют и комфорт, совместное времяпрепровождение - эти вещи были лучшими помощниками в нелегком деле восстановления доверия и завоевания ее внимания, которое, как ему казалось, он еще может привлечь. Он считал, что если погрузит ее в атмосферу, когда они были счастливы, она сама невольно поймет, что все чувства между ними еще живы, пусть от них и остались какие-то обрывки, но они есть. И он, в принципе, оказался прав. — Я буду любить тебя! Это то, что я хочу делать! – распевал во всё горло он, разливая из турки кофе по чашкам. – Я буду любить тебя! Слыша, как он надрывается, даже сквозь шум льющейся воды, она невольно захихикала. Петух! Столько лет прошло, а он ничуть не изменился! Всё такой же показушник и провокатор, как раньше. Выйдя из ванной в одном полотенце, она шмыгнула в свою комнату и прикрыла дверь, оставив в ней небольшую щель, чтобы слышать, что он там делает. Надев черное белье, она достала форменный темно-синий сарафан и красный шарфик на шею. Не успела она одеться в сарафан, как он залетел в ее спальню, чтобы позвать к завтраку, но, увидя, что она переодевается, тут же захлопнул дверь, смущенно взвизгнув: — Ой! Устало закатив глаза, она безысходно покачала головой. Он неисправим. — Зайди, мне нужна твоя помощь. – позвала она его, повернувшись спиной к двери. – Застегни молнию, пожалуйста. Он робко вошел внутрь, волнительно кусая губы. Подойдя, он медленно потянул бегунок вверх, как бы невзначай касаясь своими прохладными ладонями ее горячей после душа кожи. У обоих в этот момент в голове развивалось альтернативное продолжение этой ситуации: секунда, и он обхватывает руками ее талию, принявшись трепетными поцелуями ласкать ее шейку, она же, откинув голову на его плечо, накрывает его ладони своими и через пару секунд поворачивается лицом, накрыв его губы нежным, таким желанным поцелуем... Но увы, это были лишь их фантазии, которые оказались одинаковыми, словно написанными под копирку. Застегнув замок, он отстранился и улыбнулся, наблюдая за тем, как она повязывает на шею алый шарфик. Она безумно нравилась ему в форме - даже больше, чем в белом халате. Конечно, медсестры обычно более сексуальны, но, оказывается, и военная женщина может быть прекрасной и женственной, а не мужиком в юбке. — Чего уставился? – с иронией спросила она его, расчесывая рыжие волосы, которые теперь были намного длиннее, чем когда-то давно. – Женщин в форме не видел? — Видел, просто ты выглядишь очень... — О, нет, нет, не смей! – перебила она его, округлив глаза и протестующе пригрозив ему пальцем. – Не говори этого! Он захихикал, прикрыв рот рукой. — Ты выглядишь очень сексуально в форме. – закончил свою мысль он, коктеливо улыбнувшись и посмотрев на нее из-под опущенных ресниц. — О-ох, ну я же просила! – возмутилась она, не сдержав смешок. — Прости. Заплетя волосы в косу, она вплела в нее красный бант, под цвет шарфика, после чего обошла мужчину и отправилась на кухню, чтобы позавтракать. Он пошел вслед за ней, довольный собой. На душе у него было так хорошо и спокойно, что это доставляло ему неподдельную радость, спутать которую невозможно было ни с чем. Он, наконец-то, снова чувствовал себя счастливым. Усевшись за столом, эти двое принялись завтракать. Ангелина, конечно, хотела подколоть его по поводу того, в полном ли объеме у него на месте цианистый калий (ну, вы помните, да? ;) ), но не стала, решив, что такую приятную атмосферу лучше не портить. — Вкусно. – заключила она, макнув очередной оладушек в мед и отправив его в рот. – Поздравляю, готовить за эти годы ты не разучился. — Спасибо, это приятно слышать. – он растянулся в благодарной улыбке, сделав глоток кофе. – Какие планы на вечер? — Не знаю. – ответила она, слегка нахмурившись. – Наверное, лягу на диван и буду плевать в потолок. А что? — Давай погуляем? – осторожно предложил он, поджимая губы. Она усмехнулась, глотнув бодрящего напитка. — Ты приглашаешь меня на свидание? – с иронией спросила она его, выгнув бровь. — А ты хочешь, чтобы эта прогулка была свиданием? – ответил он вопросом на вопрос, с многозначительной улыбкой смотря на девушку. Она аж поперхнулась от такого вопроса. И правда, с чего она решила, что он зовет ее именно на свидание, а не на дружескую прогулку? Дура! Ничего ему не ответив, она встала из-за стола и помыла кружку. Он, не сдержавшись, захихикал, обнажив белые зубы, что немного вывело ее из себя. — Чего смеешься?! – обиженно спросила она его, надув губы и нахмурившись. — Прости, но твоя реакция - это что-то с чем-то. – отозвался он, допивая кофе. – Видела бы ты себя, когда я спросил, чего именно ты хочешь. — Идиот! – возмутилась она, выходя с кухни. – Вогнал меня в краску! Он надменно улыбнулся и блеснул глазами, удовлетворенный тем, что увидел. Свидание? Будет ей свидание! В конце концов, пока у них есть время, почему бы не начать готовить почву к восстановлению отношений? Не зря ведь она оговорилась. Дала намек! Ух, женщины:"Я этого хочу, но ты этого не делай! Но, не сделав это, ты меня разочаруешь, поэтому всё же сделай, но я сделаю вид, что я злюсь". За эти годы в ней не изменилась, наверное, только одна вещь - она до сих пор отказывалась принимать то, что чувствовала и чего хотела, прекрасно конспирируя это в иронии и сарказме. Взяв сумку, она одела на голову пилотку и, обувшись в черные туфли-лодочки на низком каблуке, выглянула из коридора в кухню, махнув на прощание мужчине: — Сиди тихо, я вернусь вечером. – наказала она ему, серьезно глядя в глаза. – И не привлекай к себе внимание! А то будешь сейчас горланить так, что сюда все мунволкеры сбегутся и журналистов с собой приведут. Подумай о собственной безопасности. — Понял! – он кивнул, растянув губы в доброй улыбке. – Удачного дня, Ангел. — Ила-ль-лиКа, Майкл! – попрощалась она с ним на арабском, выходя из квартиры. — Шу-фик аля хир, любимая... – ответил он, когда она закрыла дверь. Стоило ему остаться одному, как он сразу же включил музыкальный центр и, найдя какой-то диск с музыкой, включил его. Вся квартира моментально заполнилась его же песней - "You Rock My World" играла еще и с басами, от которых, кажется, вибрировали даже стены с полом, не говоря о барабанных перепонках. Его это немало удивило, но ни капли не расстроило: песня отвечала его воодушевленному настроению, поэтому он решил не переключать трек, а слушать всё, что есть на этом диске, и подпевать, потому что петь ему сейчас хотелось больше всего на свете. Он хотел орать во всё горло от того, как трепетала его душа. Он снова чувствовал себя влюбленным, как и много лет назад! Это чувство доставляло ему нестерпимую боль все эти годы, но сейчас оно будто сжалилось над ним и решило снова обогреть своим теплом, заставив сердце петь и биться в бешеном ритме. Он и сам не заметил, как начал танцевать. Двигаясь в танце по всей квартире, он решил убить время до ее прихода уборкой и приготовлением ужина - раз уж он пообещал ей свидание, пусть всё будет просто идеально. Она, конечно, может обидеться на то, что он начал вылизывать ее квартиру, потому что здесь, вроде как, и так чисто. Но как иначе ему ее дождаться? Он умрет со скуки, если будет сидеть на месте и лупиться в телевизор! — Ты перевернула мой мир, ты это знаешь! – распевал он, вытирая несуществующую пыль с гостиной стенки. Вспомнив, что еще ему нужны цветы и одежда, он достал мобильный из кармана и набрал номер одного из телохранителей. Долго ждать ответа не пришлось - уже через секунду тот снял трубку, поприветствовав Босса бодрым голосом: — Доброе утро, Мистер Джексон! — Здравствуй, Живаго. – спокойно ответил ему он, сделав музыку чуть потише. – Ты свободен сейчас? — Да, да, конечно! – спешно ответил мужчина, будто не ждал этого вопроса. – Что-то случилось? — У меня к тебе поручение. Съезди в цветочный магазин, купи сто одну темно-красную розу. – приказал Джексон, поглядывая на настенные часы. – Завези мне сумку с вещами, а после сходи в магазин. Купи... Не знаю, чего-нибудь из продуктов. И вино. Много вина! И коньяк, еще коньяк, да. Запомнил? — Да, Сэр. – услужливо сказал собеседник. – Розы, одежда, продукты, вино, коньяк. — Жду через два часа со всем списком в наличии. Отключившись, он снова врубил музыку на полную и ушел в спальню Ангелины, принявшись вытирать пыль с ее книжного шкафа и стола. Неожиданно он заметил, что к рамкам, которые когда-то стояли на полках, добавилось еще две: на одной из них Геля была изображена с пожилой женщиной, бабушкой, по всей видимости, а на второй с каким-то парнем. Интересно, кто он для нее? И почему его фото здесь? Он мертв? Или, может, она просто поставила фотографию рядом с другими? А если они вместе? Он невольно поежился от одолевших его мыслей, продолжив заниматься уборкой.

***

В отличии от Майкла, у Ангелины день не задался. На работе была сначала строевая подготовка, потом визит к одному из чиновников, которого необходимо было повязать за взятки, после еще совещание, на котором она получила выговор за отказ от сопровождения Джексона в аэропорт. Финальным выстрелом стал звонок матери: Карина вновь была пьяна. Высказав дочери пару ласковых, она известила ее о том, что вернется через пять дней, без Жени, потому что того срочно вызвали на работу, и он вынужден был уехать. Девушка ехала домой в никакущем состоянии. Единственное, чего ей хотелось, так это упасть на кровать и поскорее заснуть, чтобы забыть весь пережитый за день ад. Она, конечно, понимала, что выпады в ее адрес со стороны начальства - это нормально, потому что она женщина, и ей не очень рады в военных кругах, ибо эта работа не считается женской. Тем более, она действительно отказалась сопровождать его тогда и не поехала с коллегами в аэропорт. Но всё равно ей было немного обидно, ибо то, что она работает не хуже мужчин, никто не замечал, зато за любой промах она получала по шапке, в отличии от коллег-мужчин. Мама, конечно, просто добила ситуацию. За эти шесть лет Геля перестала обращать внимание на ее загулы, но это не значит, что она перестала переживать по этому поводу. Не так давно женщине поставили миопатию и строго-настрого запретили пить. Думаете, она послушала врачей? Конечно же нет! Она не понимала, что ей грозит в случае неповиновения, для нее это были шутки. И девушку это злило. Она очень боялась остаться без матери. После смерти бабушки, сердце которой не выдержало закономерных пьянок дочери, которые происходили во время отсутствия Евгения, ее нового мужа, Лина осталась совсем одна, и если она потеряет еще и маму... Она даже подумать боялась о том, что с ней будет. Домой она добралась лишь в девятом часу вечера. Зайдя в квартиру, она скинула туфли с ног и, бросив сумку на трельяж, устало поплелась через гостиную к себе в спальню, ничего не замечая вокруг себя. В нос ей ударил аппетитный запах курицы и сыра, от чего моментально потекли слюнки. Она была такая голодная! Зайдя в комнату, она прикрыла дверь и упала на кровать, закрыв глаза. Апатия и разочарованность днем, который так хорошо начинался, утомление, тоска - эти чувства вогнали ее в упадническое настроение и безразличие к миру. Она так устала от происходящего, что ей хотелось просто взять и сбежать к чертовой матери на другую планету, лишь бы только ее никто не трогал. — Добрый вечер, Ангел. В дверях появился Майкл. В руках он держал бордовую охапку роз, а на лице его сияла добрая улыбка, которая сразу же сползала, когда он увидел, в каком морально измотанном состоянии была девушка. — Что-то случилось? – спросил он ее, положив цветы на стол и присев рядом с ней на край кровати. — Ох, Майкл, – выдохнула она, когда открыла глаза и увидела на столе цветы, – сейчас не самое лучшее время для... — Расскажешь, что произошло? – он не дал ей закончить, положив свою ладонь поверх ее руки. – Быть может, я смогу помочь? Она тяжело вздохнула, отведя взгляд в сторону. Ей, если честно, не очень хотелось разговаривать о происходящем, потому что доверить то, что творилось у нее на работе, дома, да и вообще в душе, она не могла никому. Ее терзала мысль, зачем это знать ему, зачем эти цветы, что вообще происходит... Черт, она глобально запуталась, и совсем перестала понимать, что творится с этим миром. Он, что, до сих пор ее любит? — Что ты чувствовал, когда Джо терроризировал тебя и напивался? – спросила она, переведя взгляд со стены на мужчину. Тот рассеянно огляделся, обдумывая, что ответить. Он не ожидал такого вопроса, тем более настрой был чересчур романтический, а тут такое... Немного подумав, он тихо ответил, пряча взгляд: — Стоило ему только начать приближаться ко мне, как меня охватывал парализующий ужас. Начинало жутко тошнить, и я ненавидел его самой лютой ненавистью, на которую только был способен. — Вот, примерно то же самое я испытываю сейчас. – призналась она, повернувшись на бок, к нему спиной. – Только без ужаса. Но ненависть... Она настолько сильная, что я невольно начинаю бояться сама себя. Он решил пойти ва-банк. Либо он сделает это сейчас, либо не сделает уже никогда! Наплевав на то, что одет в выглаженную голубую рубашку и строгие брюки, он залез рядом с ней на кровать и повернулся на бок так, чтобы лежать к ней лицом. Их разделяло буквально несколько сантиметров, а окружающая атмосфера накалялась до предела. — Я не знаю, что произошло у тебя, – начал он, буравя ее взглядом шоколадных глаз, – и я не буду настаивать, чтобы ты рассказала мне это, потому что понимаю, что бывают в этом мире вещи, говорить о которых хочется меньше всего. НО: ты должна знать, что гнев, ненависть - это попытка защититься от несправедливого мира, от этого человека... Когда не можешь ничего исправить, невольно злишься, потому что бессилен, беззащитен перед этим. И это неправильно. – он подвинулся еще ближе и обнял ее, прикрыв глаза и перейдя на шепот. – Иногда что-то нужно просто принять и смириться, и пусть всё идет так, как идет. — А ты? Ты смирился? – испытующе спросила она его, переведя взгляд с его глаз на губы. – Ты смирился, что потерял меня? Видя, куда она смотрит, он провел ладонью по ее щеке и посмотрел в голубые глаза, прошептав: — Я знаю, чего ты хочешь, когда смотришь на мои губы. Я знаю, о чем ты думаешь, когда прячешь взгляд. Я знаю тебя, как свои пять пальцев. Но я не сделаю этого. Я буду ждать, пока ты сама меня поцелуешь, потому что только тогда я буду уверен в том, что ты всё еще любишь меня, и чувства тогда заснули, а не прошли. — Наивный... – усмехнулась она и, легонько толкнув его ладонью в грудь, легла на мужское плечо, крепко обняв его за торс. – Ты этого не дождешься, Старичок. — Это мы еще посмотрим. – с довольной улыбкой ответил он, обнимая ее за плечи. Около часа они пролежали в обнимку, ничего друг другу не говоря. Лишь в его объятиях Ангелина смогла почувствовать себя спокойно: ей было так комфортно, как никогда прежде. За эти шесть лет она настолько свыклась со своим одиночеством, что забыла, какого это, быть в чьих-либо объятиях. А сейчас... Он появился всего неделю назад, и уже перевернул ее мир с ног на голову. Ей казалось, будто он никуда от нее и не уходил. "Я буду ждать, пока ты сама меня поцелуешь..." С чего он решил, что она вообще хочет его поцеловать? Хотя, он был безоговорочно прав: она желала его поцелуя в тот момент. И эти объятия... Это всё было чертовски неправильно, но ей сейчас было абсолютно плевать на это. Он чувствовал себя безумно счастливым. Ему казалось, что большего и желать нельзя - она здесь, с ним, лежит на его груди и прижимается так сильно, будто боится, что вот-вот откроет глаза, и его не будет рядом, и всё это окажется лишь сном или галлюцинацией. Для него это значило так много, что сложно было описать словами всю гамму чувств, что он испытывал. Время будто остановилось для них обоих. Неожиданно она прервала идиллию: — Пойдем, поужинаем? Я безумно голодная. Он нехотя выпустил ее из своих объятий, после чего поднялся на ноги и направился следом за девушкой на кухню, расстроенных окончанием такого приятного времяпрепровождения. — Воу... – изумленно выдохнула она, когда увидела на столе две свечи, вино и множество вкусностей. — Я старался. – смущенно сказал он, слегка покраснев. Помыв руки, она села за стол и, взяв вилку, оглядела содержимое стола, решая, за что примется сначала. Геля положила в тарелку куриное филе в сыре и немного пюре, с аппетитом принявшись уплетать его стряпню. — И всё же, я до сих пор удивляюсь, – говорила она в перерывах между жеванием, – как ты умудряешься сочетать в себе столько талантов. Ты и поешь, и стихи с музыкой пишешь, и танцуешь, и готовишь, и рисуешь, и... — Всему виной вдохновение. – пожал плечами он, открывая штопором вино. – Не нужно быть в чем-то профи, чтобы сделать что-то хорошо. Достаточно вдохновиться и начать действовать, и всё. Она скривилась при виде вина. Честно говоря, она не пила уже шесть лет, и очень боялась выпить вместе с ним сейчас. А если она опьянеет настолько, что сделает что-то, от чего ей будет завтра стыдно? Или он этим воспользуется... А будет ли она против, если он попытается это сделать? Ее голова гудела от вопросов. Чем ближе они становились, тем сильнее она привязывались к нему, и боялась представить, что будет твориться с ней, когда он уедет, и эта сказка закончится. Он буквально за двое суток сломал всю ту оборону, которую она строила эти шесть лет, и все чувства... Она не была уверена на 100%, но ее не покидало ощущение, что она снова влюбляется в него, как когда-то давно, и этот процесс выходит из-под контроля. Он разлил вино по бокалам и сел на место, посмотрев на Гелю. Она была какой-то отрешенной: кажется, мысленно она находилась где-то безумно далеко, и это его даже немного пугало. Он уже устал бояться, но с этой девушкой иначе невозможно: он прекрасно помнил ее эмоциональные всплески и бури, которые могли возникнуть ни с того, ни с сего, и поэтому очень боялся вывести ее из себя. Если она разозлится, все старания пойдут насмарку, а начать сначала еще одной возможности может и не быть. Взяв бокал, она неуверенно сделала несколько глотков и облизнула губы, смакуя забытый вкус. Напиток показался ей очень терпким, но с нежным послевкусием, чем очень напомнил собой Майкла. От такой ассоциации она невольно улыбнулась, вперив взгляд в тарелку. — Ты знаешь, а у нас ведь не было ни единого свидания. – констатировала она, выпив еще немного. – За все восемь лет нашего знакомства, это - первое официальное свидание, которые ты для меня устроил. — Ну, не скажи... – возмутился он, лукаво улыбнувшись. – Тогда, на мой День Рождения, когда мы впервые поцеловались. Помнишь? Ты ведь устроила для меня самое настоящее СВИДАНИЕ! — Эй, это было всего лишь дружеским мероприятием! – она слегка надула губы и нахмурилась. – Если бы ты тогда меня не поцеловал, в свидание эти посиделки не превратились бы! — Значит, это я тебя тогда поцеловал? – с легкой иронией спросил он, насмешливо на нее покосившись. – А я думал, это произошло по обоюдному желанию. Она раскраснелась, не зная, что ему ответить. Какого черта они вообще об этом разговаривают?! Еще чего не хватало, спорить о том, кто кого первым поцеловал! Лина решила сменить тему, чтобы ослабить напряжение, витавшее в воздухе. — Ты, кажется, предлагал прогуляться, а сам устроил ужин. – подметила она, вытерев уголки губ салфеткой. – Решил сменить тактику? Черт, какую тактику? Что за бред она несет... Девушка невольно закрыла лицо рукой, мысленно коря себя. Алкоголь, кажется, не вовремя развязал ей язык. — Подумал, что ты будешь голодна, когда вернешься с работы. – он чуть улыбнулся, поднявшись из-за стола и убрав посуду в раковину. – Решил сначала накормить тебя. — Значит, прогулка не отменяется? – она встала к раковине и принялась мыть посуду, чтобы он мог хоть минуту посидеть спокойно. — Да, – ответил Майкл, – водитель уже ждет нас внизу. Когда с посудой было покончено, эти двое отправились вниз, к машине, чтобы поехать туда, куда задумал Джексон. Они прибыли на место глубоко за полночь. Всё то время, что длилась поездка, они сидели молча, смотря в окна. Их магнитом тянуло друг к другу, и это было трудно не заметить: даже водитель косился на них через зеркало заднего вида, готовясь в любой момент остановить автомобиль и выйти, если они вдруг накинутся друг на друга. Водитель припарковал автомобиль в одном из закоулков Малой Бронной улицы. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он привез их на Патриаршие Пруды! Майкл нарочно это задумал?! Неужели он помнил, что это - ее любимое место? И почему именно сюда? Что он вообще придумал? Всё это показалось ей очень странным, заставив немного занервничать. Мужчина, в отличии от нее, был целиком и полностью спокоен. Лучшего место для ностальгической прогулки и придумать нельзя! Эти скамейки под липами, пруд, их совместное воспроизведение части романа по памяти, поход в KFC - это являлось одним из самых ярких воспоминаний, по крайней мере, для него. Он был безумно счастлив в тот день, и ему очень хотелось, чтобы она почувствовала то же самое, что и он сейчас. Они шли по аллее между липами и молчали, смотря себе под ноги. Ночная мгла поглотила Москву, словно укрыв огромных размеров одеялом, из-под которого не было видно ничего вокруг. Лишь легкие огни иллюминации вдали напоминали о том, что они находятся в городе, в реальности, а не в общих воспоминаниях, которые внезапно окутали двоих дурманом, переместив в прошлое. Неожиданно он нарушил молчание, достав из кармана телефон и вперив взгляд в экран: — Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. – начал он на ломанном русском читать заметку, слегка улыбаясь от изумления, поселившегося на лице Гели. – Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах! Ангелина не верила своим ушам. Он читал для нее отрывок из обожаемого ею романа, причем, на ее родном языке! Как он вообще смог это выговорить, а, главное, как выбрал, как нашел именно его?! Как перевел, выговорил?! Так вот, почему он рылся у нее в книгах!.. — Повинуясь этому желтому знаку, я тоже свернул в переулок и пошел по ее следам. Мы шли по кривому, скучному переулку безмолвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, вообразите, в переулке ни души. – он взглянул в обожаемые голубые глаза и продолжил повествовать по памяти заплетающимся из-за непривычных звуков языком. – Я мучился, потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу... Неожиданно девушка заговорила на русском, воодушевленно улыбаясь: — Нравятся ли Вам мои цветы? — Нет. – ответил он, лукаво улыбнувшись и покосившись взглядом на экран, чтобы прочесть остальную заготовку. – Она виновато улыбнулась и выбросила цветы в канаву... — Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! – не дала ему закончить она, перебив. – Так поражает молния, так поражает финский нож! Он немного растерялся из-за того, что она оборвала его. Он, если честно, не понимал ни слова из того, что говорил, опираясь по произношению лишь на транскрипции из переводчика и произношение, услышанное от робота в нём же. Он надеялся, что сможет зачитать ей всё, что натренировал, но она, видимо, решила слегка укоротить отрывок, а он из-за этого потерялся в обилии незнакомых слов и строчек. Видя, что он замешкался, она с доброй усмешкой забрала у него телефон и пролистала заметку вниз. Русские слова были написаны английскими буквами, некоторые были обозначены транскрипционными знаками для распознавания, и весь этот текст больше походил на заклинание по вызову Дьявола, нежели на отрывок из романа "Мастер и Маргарита". Когда же она, наконец, нашла нужную строчку, она указала ему на нее пальцем и передала телефон, после чего он продолжил читать, напрягая глаза для распознавания: — Да, любовь поразила нас мгновенно. Я это знал в тот же день уже, через час, когда мы оказались, не замечая города, у кремлевской стены на набережной. Мы разговаривали так, как будто расстались вчера, как будто знали друг друга много лет. На другой день мы сговорились встретиться там же, на Москве-реке, и встретились. Майское солнце светило нам. И скоро, скоро стала эта женщина моею тайною женой... Она невесело улыбнулась, слушая строки романа в его исполнении. История Мастера и Маргариты невольно напомнила ей их совместную историю, всё, что происходило с ними сейчас. Они внезапно встретились, и сразу поняли, что знали и любили друг друга всё это время, хоть и были в разлуке. "Мы разговаривали так, как будто расстались вчера"... У каждого из них была своя жизнь, но всё это стало неважно, когда они вновь увиделись... Когда он попытался обнять её тогда, в отеле, когда шептал, что ждал её и искал с ней встречи, когда говорил, что не мог жить без нее... Она уже не слышала его. Голубые глаза цвета талого льда наполнились слезами, сдержать которые было невозможно да и незачем. Мир перестал существовать, вокруг была пустота или она просто отказывалась замечать что-либо... Она слегка ускорила шаг, чтобы обогнать мужчину и незаметно утереть слезы, но он, стоило ей сделать это, тут же ухватил ее за локоть и обеспокоенно спросил на английском, заглянув в ее очи своими теплыми, полными волнения глазами: — Я сказал что-то не так? Ангел? – то, что она заплакала, заставило его сердце сжаться в болезненный комок и подпрыгнуть, взрастив в нем нервоз и переживания. – Ангел... — Тихо, – сиплым голосом ответила она и крепко обняла его за шею, – замолчи, Джексон. Он тут же сунул телефон в карман и обвил руками ее талию, зарывшись носом в кудрявые рыжие волосы. Как сильно он любил ее... Те чувства, что он испытывал к ней восемь лет назад, казались ему детским садом и мелочью, в сравнении с тем, как пылала его грудная клетка сейчас. Все эти годы, что они провели вдалеке друг от друга, лишь в миллионы раз усилили их тягу друг к другу и не разорвали связь, а, наоборот, укрепили её. Только теперь он понял, что это действительно была судьба, и от нее не убежишь - чему бывать, того не миновать. Она плакала, прижимаясь к нему всем телом. Ну зачем он это сделал? Зачем?.. Теперь она снова верила, что нужна ему, что он действительно её любит, и расстаться будет в сотни раз тяжелее... Еще и этот роман... Она не представляла, как теперь будет жить, зная, что он будет далеко, за океаном, возможно, в чужих объятиях, а она здесь, одна, брошенная и вновь никому не нужная. Зачем она вообще думает о том, что будет потом? Зачем размышляет о нем и других женщинах... Он ведь не ее собственность, не муж, не любовник, никто... Это слово больно резануло по ее душе. "Никто". Он был намного больше, чем друг, любовник или муж. Он был тем, кто мог заменить ей весь мир, он был тем, кому не требовалось делать абсолютно ничего, чтобы она чувствовала себя счастливой, находясь рядом. Как объяснить это чувство? Любовь? Нет, нечто большее, в сотни раз сильнее. Сейчас она отчетливо поняла, что он - её человек, и это судьба, карма, заключенный на небесах союз - назвать это можно было как угодно, но то, что они всё друг для друга, было самым верным заключением. Они стояли и обнимались посреди пустой аллеи Патриарших Прудов и молчали. Никаких слов более не требовалось. В эту сентябрьскую ночь свершилось то, что должно было произойти давно, еще пять, может, четыре года назад. Они встретились снова, чтобы начать всё с чистого листа, позабыв былые обиды и разочарования. Отстранившись, она утерла слезы и попыталась улыбнуться, но у нее не вышло. Он легонько провел по ее щеке кончиками пальцев, вытирая влажные дорожки, и растянул губы в благодарной улыбке, прошептав: — Я люблю тебя, Ангел... Она смущенно улыбнулась и вперила взгляд в асфальт, слегка поежившись. Ночью на улице было достаточно прохладно, и, будучи в его объятиях, она, по всей видимости, не замечала этого из-за разбушевавшихся чувств. Но сейчас, оставшись без его теплых и заботливых рук, она почувствовала всю прелесть ночного майского понижения температуры. Не растерявшись, он тут же снял с себя черный бархатный пиджак и накинул на ее плечи, после чего, по-свойски приобняв, повел в сторону припаркованного автомобиля. Они не отстранялись друг от друга даже в пути: он обнимал ее за плечи, а она сидела, упершись затылком в его подбородок. Попав домой, они поочередно приняли душ и вместе растянулись на ее кровати. Переглянувшись с любимым, она прильнула к его груди и, обвив рукой худой торс, прикрыла глаза, намереваясь заснуть. Он с улыбкой хмыкнул, прижимая ее к себе. В эту ночь ему впервые удалось спокойно уснуть и выспаться за долгое время.