Пара Нормальных 2 (old version)

Она проснулась около двух часов дня. Суббота! Наконец-то у нее выходной! Повернувшись на другой бок, лицом ко второй половине постели, она, к своему удивлению обнаружила, что соседняя часть пространства пустует. Куда он делся?! Черт бы побрал этого старика, вечно на месте усидеть не может, шило в заднице! Устало закатив глаза, она приняла сидячее положение, свесив ноги вниз, и потянулась, осмотрев комнату по периметру. На рабочем столе стояла ваза с белыми пышными розами, возле нее лежал какой-то листок и ручка. Откуда здесь белые розы? Вчера же он приносил красные... Встав с кровати, она подошла к столу и взяла в руки записку, вчитавшись в его неразборчивый почерк. "Доброе утро, милая! Прости, что оставил тебя одну - внезапно появились неотложные дела. Взял связку ключей с трельяжа, надеюсь, что ты не против :) Постараюсь вернуться до вечера. Завтрак в морозилке, кофе в турке! Люблю тебя" — Ишь, какая, колбаса деловая! – возмутилась она, невольно перефразировав Тасю и улыбнувшись. Интересно, что за завтрак может храниться в морозилке? Она пересчитала розы прежде, чем отправилась на кухню. Сто одна белая роза! Блин, он, что, несколько цветочных разорил? И куда делись красные, которые вчера лежали здесь, на столе... С этими мыслями она отправилась в кухню, собственно, где и нашла искомые цветы. Они стояли в широкой вазе на столе, благоухая сладковатым ароматом. Как давно никто не дарил ей цветов? По-моему, после него ей их никто и не дарил, как и до... Подойдя к холодильнику, она заглянула в морозильную камеру: одна из полок была целиком забита банками с мороженым. Вот проказник! Знает ведь, как её порадовать! Выбрав банку с мороженым "птичье молоко", она достала ложку и села за стол. Турка стояла рядом с вазой, как и широкая чашка. Всё подготовил! Улыбнувшись, она налила кофе и сделала пару глотков, после чего скривилась. Он был холодным, и это ее немного расстроило. Отодвинув чашку, она принялась уплетать мороженое, обдумывая, чем займется в его отсутствие. В общем-то, заняться было нечем. То, что он убрался, она заметила еще вчера, но не подала вида. Не мешало бы выгладить форму к понедельнику... Может, стоит его костюмы погладить? Она вечером закинула их в стирку, сейчас они должны уже были высохнуть. Размышляя о том, чем стоит убить время, она не заметила, как съела полбанки сливочного лакомства. Поставив остатки мороженого обратно в морозилку, она беспощадно вылила кофе в раковину, мысленно извинившись перед мужчиной, и, выйдя в гостиную, включила музыкальный центр. Квартира моментально заполнилась играющими на полную катушку хитами девяностых-нулевых. Вернувшись в кухню, она принялась мыть посуду, подпевая группе КарМэн. Настроение было просто восхитительным, от чего ей хотелось не только горланить песни, но и танцевать, что она и стала делать. — А Багдаде всё спокойно, в Багдаде всё спокойно! – подпевала она, домывая турку. – И спят седые войны на золотых коврах! Когда с посудой было закончено, она пошла умываться. Почистив зубы и переодевшись в короткие красные шорты и белую футболку, она поставила посреди зала гладильную доску и, принеся из ванной вешалки с двумя его костюмами и своей формой, расположила вещи в кресле, принявшись наглаживать уставную юбку. После в ход пошла его рубашка. В комнате внезапно заиграла одна из ее обожаемых песен: Кай Метов - Position №2. — Позишен намбер уан, отдыхаю сам! – почти орала она, ритмично двигаясь в такт песне и проглаживая воротник голубой рубашки. – Позишен намбер ту, тебя хочу! За этим ее и застал Майкл, неожиданно вернувшийся домой. Видя, что она не заметила его присутствия, он затаился в коридоре и стал за ней подглядывать, прикрыв рукой улыбку и изредка хихикая в кулак. — Позишен намбер уан — говоришь: «Не дам»! Позишен намбер ту — мол, только ему! – распевала она с хрипотой, гладя рукава. – Да, это верно, но подумай сама: сегодня вторник, значит, он — это я! И я тебе звоню — позишен намбер ту! Он стоял и смотрел за ней, ожидая, когда же она, наконец, заметит его. Закончив с рубашкой, она повесила ее на плечики и водрузила на верхнюю ручку шкафчика гостинки, обернувшись к креслу, чтобы взять брюки. Только тогда она увидела Майкла, который смотрел на нее, насмешливо сузив глаза и прикрыв рот рукой. Внутренне она, конечно, смутилась, но снаружи не подала вида, решив, что находится у себя дома, и может делать всё, что захочет. Она только хотела его поприветствовать, как заиграла ритмичная песня группы Русский Размер - "Юаю". Вместо слов она схватила его за руку и выдернула из коридора в гостиную, принявшись танцевать. Он не ожидал такого поворота событий, но был даже рад: с лица его не сползала игривая улыбка, а взгляд карих глаз горел. А всё почему? Да потому что она снова танцевала с ним и для него! Вилась змеей вокруг него, как когда-то давно, двигала бедрами, сексапильно проводя руками по своему телу, и это зрелище, мягко выражаясь, вводило его в экстаз. Не долго думая, он стал танцевать вместе с ней, стараясь полностью включить свой природный обольстительный шарм и неприкрытую сексуальность, наплевав на возраст. И у него это получилось! Она смотрела на него, обнажая зубы в кокетливой улыбке, и это безумно ему льстило. Он до сих пор привлекает ее, как мужчина! Одним словом, эти два безумца продергались всю песню, а после, когда она закончилась, рассыпались звонким смехом, обнявшись. — Куда ты ездил? – стала расспрашивать его она, вернувшись к глажке мужского костюма. Сняв красную куртку, он повесил ее на крючок в прихожей, рядом с платком и шляпой, и сел в кресло, следя за любимой. — Дела, милая, дела. – ответил он, закинув ногу на ногу. – Давно ты проснулась? — Какие у тебя могут быть дела в Москве, если ты официально улетел три дня назад? – с иронией спросила она его, проигнорировав вопрос. – Что-то ты темнишь, Джексон. Если говорить честно, ему не хотелось ее расстраивать. Он был вынужден уехать еще рано утром, чтобы утрясти вопросы по поводу возвращения в Америку, ибо дома его уже ждал неприятный сюрприз. Несколько очередных скандальных статей о его поведении в России, которое, со слов очевидцев, "было абсолютно безумным", новые выпады в его адрес, плевки и брюзжание. Сжечь таблоиды! Он должен уехать завтра, потому что в понедельник ему нужно присутствовать на одном из благотворительных концертов, и двойника туда послать возможным никак не представляется. От него будут ждать речь, а имперсонатор голос имеет другой, плюс нужно посетить детский ожоговый госпиталь, накупить игрушек для ребят... Он не хотел говорить ей об этом. По крайней мере, не сейчас. Тогда она расстроится, и весь вечер они проведут в молчании, а, может, она снова отгородится стеной от него. Этого он допустить никак не мог! То, что будет завтра - будет завтра. А сегодня они должны быть счастливы, живя одним днем. Поэтому, он запланировал провести сегодняшний вечер с пользой: к семи часам Живаго должен привезти пиво, орешки и чипсы, чтобы он с Ангелиной мог посмотреть вместе футбольный матч. Закончив с костюмом, она повесила его в свой шкаф и, убрав утюг, стала собирать доску, как он тут же поднялся и сделал это вместо нее, отнеся тяжелую вещь в спальню Карины, где было ее неизменное место. Вернувшись, он притянул любимую к себе и обнял за талию, положив колючий подбородок на ее плечо. Она погладила его по спине, участливо улыбнувшись. — Джексон, – начала она, стараясь подавить лукавую улыбку, – Можно задать тебе нескромный вопрос? Он хмыкнул, без задней мысли ответив: — Конечно, задавай. — А из всех мест на теле у тебя полысела только голова? – она не смогла сдержать смешок, слегка дернув край парика. – А то, боюсь, ты скоро парик не только на голову цеплять станешь. — Ангелина! – возмутился он, устало закатив глаза и отстранившись. Она расхохоталась от его перекошенного лица, развалившись в кресле. — Да ладно, ладно, дедуля, не переживай. – сквозь смех отозвалась она, стыдливо закрыв глаза рукой. – Уверена, что в этом месте ты с годами не меняешься. Он раскраснелся и закрыл лицо ладонью, сев на диван. Чертовка! Как же он скучал по этим скользким шуточкам! Столько лет прошло, а она до сих пор в состоянии вогнать его в краску парой фраз! — Между прочим, если ты хочешь знать, я не лысый. – решил сменить тему он, смущенно улыбаясь. — Стесняюсь спросить, в каком месте ты НЕ лысый, дедуля. – она засмеялась еще громче, буквально плача от его в миг переменившегося лица. Он решил не отмалчиваться. Раз уж пошли такие шуточки, пусть она начнет смущаться! — Ну, явно не там, где ты подумала. – огрызнулся он, обнажив белые зубы в оскале. – Там всё как раньше, можешь проверить. — Я, вообще-то, про голову, – ответила она, прикрыв рот ладонью и насмешливо смотря на него, – а ты о чем подумал, извращенец старый? И вообще, эту проверку оставлю для твоей руки, я верю на слово. — А жаль. – с сожалением отозвался он, тут же издав смешок. – Я так надеялся. Она закатила глаза и показала ему средний палец, на что он тихонько похихикал в кулак. — Если ты не лысый, какого черта ты опять парикастый, а? – спросила она его, скрестив руки на груди. – Извини, но твои парики раздражают меня сильнее всего. Нет, конечно, если есть основания, чтобы их носить... Не став дослушивать ее речь до конца, он встал на ноги и ушел в ванную. Спустя несколько секунд она услышала оттуда какой-то шорох. Он же, закрывшись, снял с головы черный парик с прямыми волосами до плеч и, убрав сеточку, тряхнул собственными волосами. Они, конечно, в сравнении с тем, какими были раньше, находились не в лучшем своем состоянии. Взяв расческу, он расчесал их и, глянув на себя в зеркало, тяжело вздохнул. Отказ от пищи и чрезмерные нагрузки заставили его шевелюру покидать хозяина целыми клоками, из-за чего он и решил снова перейти на парики, пока пытается восстановить собственные волосы. Но, увы, пока это получалось, мягко выражаясь, не очень. Когда он вышел из ванной, она открыла от изумления рот и вытаращила глаза, не сдержав удивления. Он, мало того, что был с короткой стрижкой, как в 95 году, так еще и абсолютно, ЦЕЛИКОМ седой!!! Белый, как одуванчик! Это, наверное, поразило ее больше всего. Он, что, перестал красить волосы? С каких пор? Живя с ним, она каждый месяц видела, как к нему приезжал какой-то друг, стилист, и закрашивал седые корни, обновляя цвет. А сейчас... Поняв, что повела себя неприлично, она закрыла рот и судорожно сглотнула, стараясь подобрать слова. Он стоял и смотрел на нее отрешенным взглядом, ожидая хоть какой-то словесной реакции. Главное, чтобы она не засмеялась... Он молился только на это, потому что подобный выпад его добьет. Наконец, выйдя из ступора, она выдала, похлопав ресницами: — Межу прочим, тебе идет. – встав, она потрепала его волосы и преободряюще улыбнулась, положив ладонь на его плечо. – Мне нравится, хоть это и стало для меня неожиданным. Он фыркнул, вперив взгляд в пол. Она ему лжет? Зачем? Чтобы он не обижался и не считал себя старым! Это ему не понравилось. Он сел в кресло и закинул ногу на ногу, начав нервно ей дергать. — Майкл... – она опустилась перед ним на пол и посмотрела снизу вверх в карие глаза, в которых светились нотки обиды. – Пойми, я честно говорю, мне нравится. Просто я не ожидала, что ты перестал красить волосы и коротко подстригся... — Из-за стресса и резкого похудения они стали выпадать буквально клоками. – хрипло пояснил он, убрав мешающую челку с глаз назад. – Я пью витамины, перестал жечь их краской, масла втираю, маски делаю, черт бы их побрал, но толку нет... Я уже отчаялся, что они вообще когда-нибудь перестанут выпадать. – он невесело усмехнулся, отведя взгляд. – Морально готовлюсь в скором времени заиметь залысину на затылке и выбриться под нуль, чтобы самому себе душу не травить. Встав с колен, она села на подлокотник кресла и обняла его за шею, прижав седую голову к своей груди. Он обвил руками ее талию и попытался пересадить к себе на колени, но она не далась - побоялась, что задавит его. И это его расстроило еще больше. Он вообще в последнее время слишком сильно комплексовал по поводу внешности, и это мешало ему нормально жить, адекватно воспринимая себя. — Восстановим мы твою шевелюру, – пообещала она, перебирая седые пряди пальцами, – только начни нормально питаться и набирать вес. Я пытаюсь втолковать тебе это уже третий день, а ты не понимаешь. Ты ел сегодня вообще? Он промолчал в ответ. Нет, он сегодня еще не кушал, и не особо-то ему этого хочется. Чувство голода будто отключилось насовсем - он не чувствовал насыщения или острого желания съесть что-либо, поэтому, если и ел, то без удовольствия, от нечего делать. По его молчанию она поняла, что он, похоже, даже не завтракал. Раздраженно выдохнув, она поднялась на ноги и ушла в кухню, чтобы приготовить для него что-нибудь съедобное. — Погрей мне курицы с картофелем и достань салат из моркови, пожалуйста. – попросил он, появившись в дверном косяке. – Не готовь ничего сегодня, отдохни. Я вчера заготовил еды на два дня вперед. Она послушно разогрела для него пищу и поставила тарелку перед ним, налив в стакан сока. Он принялся обедать, немного смущаясь от того, что она за ним наблюдает, как за дитём малым. — Я хочу, чтобы ты хоть немного набрал вес. – тихо сказала она, сев рядом с ним. – Я понимаю, что тебе тяжело, но нельзя губить свой организм... Ты весишь настолько мало, что я не могу даже сесть к тебе на колени, потому что боюсь, что ты сломаешься под моей тяжестью. – она грустно усмехнулась, отведя взгляд. – Я и раньше боялась это делать, а теперь тем более... — Откровенно говоря, я ем все эти дни только из-за тебя. – признался он, дожевав мясо. – О Боже, мне так приятно, что ты заботишься обо мне... Ты себе представить не можешь, что я чувствую, находясь рядом с тобой. — Спасибо за цветы... – она вперила глаза в пол и сцепила руки в замок, волнительно облизнув губы. – Ты... — Я просто хочу, чтобы ты знала, как сильно я люблю тебя. – на выдохе сказал он, отставив пустую тарелку в сторону и положив ладонь на ее руки. – Я любил тебя всё это время... И это необъяснимо, но это факт. Я читал, такое бывает... Когда люди в разлуке долгое время, гормоны затихают, но стоит им встретиться, как всплеск происходит вновь, и всему виной запахи... – он чуть улыбнулся, гладя поверхность ее ладоней. – Люди подбирают себе пару по запаху, так говорит наука. Чувствуют друг друга буквально носом. И зачем я вообще сейчас это всё говорю... – он пришел в смущение, залившись краской. – Не слушай меня, я идиот, порчу всю романтику. Она сжала его руку в своих ладонях и ностальгически улыбнулась, отдавшись воспоминаниям: — Ты прав, ученые верно подметили. Я помню, как впервые вдохнула аромат твоего тела, смешанный с духами Тома Форда, и окончательно потеряла голову. Ты тогда показался мне таким... — Каким? — Я не могу объяснить. – она повела плечами, сконфуженно улыбнувшись. – Но тогда я считала себя обезумевшей фанаткой, которая сошла с ума от встречи с кумиром, и поэтому долгое время тебя динамила. Боялась, что дам надежду, а на деле окажется, что это всего лишь фанатский эмоциональный коллапс. — А сейчас? – робко спросил он, поджав губы и посмотрев на нее исподлобья. Она выпустила его руку и, взяв посуду, стала ее мыть, уклончиво ответив: — Время покажет. Ответ его не удовлетворил. Он же видит, что небезразличен ей! Почему она снова отнекивается? Неужели не уверена в собственных чувствах? Он, конечно, понимал, что отношения за неделю не восстановишь, и он должен гордиться тем, что они снова сблизились. Но ему хотелось большего! Он надеялся, что работа закончит начатое, и они снова будут вместе, счастливы и свободны, как раньше. Она считала, что он торопит события, и не воспринимала его слова всерьез. Прошло всего семь дней, три из которых они не виделись, а он заявляет ей, что до сих пор любит ее, и все эти годы ничего не значат. Сколько баб он перетрахал, пока старался забыть ее? Как он может быть уверен, что это - любовь, а не ностальгическое наваждение? Она была уверена, что он уедет и забудет ее, и все вернется на круги своя. Она разработает для него план, он отвалит ей дофига денег за это, воплотит его, а после, уйдя, осядет где-нибудь в Бахрейне или в Арабских Эмиратах, где заведет для себя гарем и по десять детей от каждой жены. Ей невольно стало смешно от собственной глупости и дурацких мыслей. Конечно, она знала, что он не пускает слов на ветер. Но как-то слишком быстро их отношения восстанавливаются, и это ее пугало. Поэтому она и начинала придумывать отмазки и причины для того, почему всё не может быть хорошо. Это было фиаско. Когда с посудой было покончено, она стала вытирать руки полотенцем, как, вдруг, почувствовала, что он обнял ее со спины, легонько потеревшись кончиком носа за ее ушком и вдохнув аромат ее рыжих волос. От его дыхания, которое она теперь чувствовала своей кожей, девушку забила мелкая дрожь. Он же, будто чувствуя мурашки, бегающие по ее телу, мягко коснулся губами шеи, оставив в ней трепетный поцелуй. — Майкл, ты... – попыталась возразить она, но он приложил к ее губам свой палец, не дав договорить. — Я просто хочу сказать, что благодарен тебе за то, что я сейчас нахожусь именно здесь, рядом с тобой, а не где бы то ни было в другом месте... – прошептал он, проведя кончиком носа по изгибу ее тонкой шейки. – Ты себе представить не можешь, что я сейчас чувствую... "Предполагаю, что твои брюки выдадут эти чувства с потрохами!" - крикнул за нее мысленно внутренний голос, от чего она хихикнула. Ей было так уютно находиться в его руках, словно на ее плечах находился мягкий, теплый плед, в который она была укутана, но, на самом деле, это были всего лишь объятия мужчины, который заставлял миллионы сердец биться быстрее, а топил в себе только ее одну... Она хотела обернуться и поцеловать его, но одернула себя от этой мысли. Не сметь его целовать! Если она его поцелует, это будет означать, что они снова вместе, а она пока не уверена в истинности его и своих чувств. Вдруг всё пройдет также быстро, как вспыхнуло, а отношения они уже начнут сначала, поторопившись? Повернувшись к нему лицом, она убрала белые пряди с его лба и решила сменить тему, серьезно посмотрев в карие глаза: — Мне кажется, что нам пора обсудить работу. Ты ведь для этого здесь находишься, верно? Он кивнул, нехотя выпустив ее из объятий. Уйдя в зал, она достала плед и, укутавшись в него, села на диван, поджав под себя ноги. Он расположился рядом, принявшись слушать ее мысли по поводу предстоящей фальсификации. — Если тебя хотят убить, то смерть твоя должна быть максимально реалистичной. – выдала свою идею она, уставившись в одну точку на стене и глубоко задумавшись. – Ты действительно должен умереть. Причем, публично. — Чего? – переспросил он ее, с недоверием покосившись на Гелю. – Как это? Она фыркнула, положив голову на спинку дивана и закрыв глаза. — Это я еще не решила. Получить выстрел в грудь, взорваться в автомобиле, отравиться на торжественном приеме, быть растерзанным антифанатами, что угодно. Главное, чтобы при этом было как можно больше народа, и чтобы сомнений у них не было в том, что ты мёртв. — Но я ведь действительно могу умереть... – с ужасом прохрипел он, округлив глаза. Она отрицательно помотала головой, посмотрев на него. — Нет, ты будешь жить, если всё сделано грамотно. Ранение можно организовать сквозное, в безопасный участок, из машины можно пересесть, а отравление - хлороформ и клофелин тебе в помощь, потеряешь сознание и дело с концом. Медики повезут в госпиталь. Скажем, что по пути скончался. — Других идей нет? – он нервно кусал губы, едва заметно дергая ногой. — Ну, могу предложить тебе быть зарезанным. – она хмыкнула, безучастно смотря в пол. – Но это более опасно, чем ранение, и болезненно. — А без травм никак? – спросил он, пряча взгляд. – Мне страшно. — Пока других идей нет, я еще нахожусь в стадии обдумывания. Но сразу скажу, на этот раз всё должно быть по-настоящему, чтобы не единой зацепки не было ни у кого на то, что ты даже теоретически можешь быть жив. Он тяжело вздохнул, опустив голову. — Я сделаю всё, что ты скажешь. — Как мы будем видеться? – вдруг спросила она его, испытующе посмотрев в глаза. – И будем ли? Это дело... — Будем. – уверенно перебил ее он, после чего, как бы между прочим, добавил: – Мое предложение о тайной квартире в Лос Анджелесе всё еще в силе. Она только хотела спустить его с небес на землю, как, вдруг, в дверь позвонили. Переглянувшись, Майкл и Ангелина заметно занервничали. Он в особенности. Живаго должен был приехать только через час, к семи вечера, и раньше этот пунктуальный парень не позволил бы себе появиться... Геля подошла к двери и глянула в глазок, после чего ее глаза полезли на лоб. Там был Женя!!! Какого черта он здесь делает, если должен быть на работе?! "Только не говорите, что он останется ночевать..." – безнадежно прошептал ее внутренний голос, заставив девушку затрястись от жутких переживаний. Выскочив из коридора в зал, она, слыша звук открывающейся ключом двери, затолкнула мужчину в свою комнату и закрыла дверь, как вспомнила о его парике, лежащем в ванной. Выругавшись, она схватила его и кинула ему, после чего окончательно захлопнула к себе дверь и огляделась - ничего не напоминало о присутствии чужого человека. Кроме его красной куртки и ботинок, блять! — Ангелина, я дома! – известил ее отчим, поставив в пороге небольшую поездную сумку и саквояж с документами. – Ты здесь? — Да, – она появилась в узком проходе и помахала ему рукой, выдавив из себя дежурную улыбку, – с возвращением. Ты почему так рано? И надолго ли? Он прошел в гостиную и, поставив саквояж, стал рыться и одном из шкафов стенки, ища какие-то бумаги: — Нет, я зашел, чтобы оставить ненужные вещи и взять документы. – он самодовольно ухмыльнулся, похваставшись падчерице: – Меня пригласили переводчиком на государственные переговоры, поэтому улечу в командировку на три дня. Ты здесь не скучаешь? Она отрицательно помотала головой, волнительно облизнув губы и наспех ответив: — Нет, нет, что ты... Мне есть, чем заняться... — Ну, хорошо. Собрав бумаги, он ушел в комнату Рины, чтобы выложить вещи и взять пару костюмов с собой. Когда всё было собрано, он, вдруг, вспомнил, что ему еще нужны парочка кодексов и справочник по истории! Он уверенным шагом двинулся в спальню Гели, чтобы взять нужное, как она, внезапно, возникла будто из-под земли перед дверью и не дала ему войти внутрь. — Что тебе там нужно? – нервно спросила она его, упершись рукой в косяк. — Словарь, справочник по истории и два кодекса. – без задней мысли ответил он, удивленно на нее посмотрев. – Ты почему меня туда не пускаешь? Майкл заметно напрягся. Он уже давно надел парик и стоял возле книжных полок, рассматривая переплеты разных книг. То, что некто, видимо, пытался попасть сюда, ему не понравилось. Слыша, как девушка протестующие пытается тому что-то втолковать, он уже морально готовился искать шаги к отступлению, как, вдруг, дверь распахнулась, и на пороге появился статный мужчина в военной форме. Он был небольшого роста, лыс, широкоплеч, с небольшим пузиком и множеством орденов. Это был его парадный китель? Увидев Джексона, Евгений вытаращил глаза и подумал, что свихнулся. Он являлся фанатом певца еще с юности, и теперь легенда стоит в спальне его дочери!!! Артист же, заметив незваного гостя, ни капли не смутился - он помахал ему рукой и приветливо улыбнулся, держа в руках как раз тот самый справочник, который был так нужен полковнику. — Матерь Божья, это же Майкл Джексон... – изумленно прошептал военный, после чего рухнул на пол без чувств, потеряв сознание от безмерного шока и радости. Это было ожидаемо. Достав аптечку, Ангелина смочила нашатырем вату и опустилась на колени перед отчимом, метнув молнию глазами в хихикающего мужчину: — Ты чего смеешься? Он, может, с ума сошел от изумления и восторга, а ты стоишь и хихиканьем давишься! — Ничего, я такое часто наблюдаю. – ответил он, стараясь подавить улыбку. – У него такое лицо было! — А-а-а... – простонал Евгений, придя в сознание, когда нашатырный спирт ударил в нос. – Этого быть не может... — Может. – с усмешкой отозвалась Геля, помогая ему подняться. – Я была у него в сопровождении, и мы подружились. Стоило мужчине оказаться на ногах, как он тут же подбежал к певцу и поздоровался с ним за руку, начав, как типичный фанат, хвалить его новый альбом: — Я так рад встрече с Вами! – говорил он на английском, не выпуская руку Майкла, который искренне угорал от подобной ситуации и многозначительно поглядывал на любимую, давя усмешку. – Последний альбом просто шикарный! Столько чувств, эмоций, любви! Для женщины писали, верно? — Да, – кивнул Джексон, высвободив руку, – для единственной. Но она, в отличие от фанатов, ничего мне об этом диске не сказала. – он невесело усмехнулся, невольно покосившись на Гелю. – Спасибо, рад, что Вам нравится. Достав записную книжку и ручку из кармана, он протянул не артисту, с мольбой в глазах попросив: — Распишитесь, пожалуйста! Для меня и жены... — Карина стала слушать мою музыку? – удивленно спросил Майкл, оставив размашистую роспись и пожелания на листе. — А ты знаком с моей женой? – побледнел от услышанного Женя. Растянув губы в полуулыбке, он кивнул. — Да, мы давние знакомые. Восемь лет назад познакомились, как и с Ангелиной. Мысленно девушка неприлично выругалась. Она ведь не сказала отчиму, что они давно знакомы, а упомянула работу! Она представить боялась, что с беднягой будет, когда он узнает, что его жена в неплохих отношениях с его кумиром, а дочь вообще чуть не вышла за того замуж. Интересно, почему он ее не узнал? Тогда, на обложках было ее лицо везде, а он даже не подумал о том, что такое возможно... — С этого места поподробнее. – попросил его военный, поведя мужчину в кухню, чтобы поговорить и выпить чая (точнее, чего покрепче). Они скрылись на кухне и о чем-то болтали почти сорок минут. Из спальни Ангелина не могла различить тему разговора, потому что эти двое будто намеренно шептались! Они смеялись, шептались, Майкл кивал головой в ответ собеседнику, это было видно. Мужчины подружились, и, когда Евгений с улыбкой вышел с кухни и, взяв справочники, удалился из квартиры, махнув на прощание всем рукой, Геля не верила своим глазам. Что это сейчас было? Ее отчим подружился с Джексоном? Как?! Хотя, конечно, оно и неудивительно: Майкл умел найти подход к любому человеку, а его манеры и умение вести беседу были только в плюс. Оставшись с ним вдвоем, она легонько толкнула его в плечо, обвиняющим тоном спросив: — Какого черта вы шептались? О чем?? В ответ он обнял ее за талию и стал покрывать личико легкими поцелуями, проигнорировав вопрос. От него исходил терпкий запах армянского коньяка, который, смешиваясь с элитным парфюмом, был просто головокружительным. Он продолжал молчать, наслаждаясь моментом прекрасного единства, но намеренно избегал ее губ - он ведь пообещал, что не поцелует ее первым... Лину такое молчание не устраивало. Она только намеревалась сказать ему, что так открыто игнорировать ее некрасиво, как он приложил палец к ее губам и зашипел, взглянув в обожаемые голубые глаза. — Ничего не говори... – прошептал он, держа ее личико в своих ладонях. – Просто будь со мной рядом... Она обняла его за шею и прижалась щечкой к его колючей щеке, решив не допрашивать. Это их дело, о чем говорили, о том говорили, для нее это не первой важности информация. Отчим сам проболтается об этой беседе, когда будет дома, потому что его, наверняка, еще долгое время будет сопровождать восторг от случившегося. Майклу было безумно хорошо. Он, конечно, как и любой влюбленный мужчина, желал большего, но довольствовался тем, что имеет, потому что это намного лучше, чем ничего. Когда раздался очередной звонок в дверь, он мысленно проклял пришедшего так не вовремя телохранителя, но, отстранившись, пошел открывать. Живаго принес три трехлитровые бутылки живого пива и два пакета, забитых до верха различными снеками. У Гели от такого изобилия глаза на лоб полезли. Зачем столько? Вообще, зачем всё это нужно?! Будто прочтя ее мысли, Майкл с улыбкой ответил, указав пальцем на телевизор: — Включай, сегодня у нас по плану футбол. Будем пить пиво, есть чипсы и радоваться голам! Она насмешливо приподняла брови, смотря на него, как на идиота. — Джексон, ты ли мне это предлагаешь? Я начинаю тебя бояться! — Включай уже, начало скоро!

***

Они смотрели матч до одиннадцати вечера. Пили пиво, орали во все горло, обнимались на голах любимой команды, бегали в туалет и смеялись от этого. В итоге, пиво было выпито всё, и двое, изрядно охмелев, отправились спать в ее спальню, поочередно приняв душ. Зайдя в комнату, Геля заметила задумчивость на лице мужчины, который лежал на кровати и смотрел в потолок. Расположившись рядом, она посмотрела туда же, куда и он, стараясь понять, что вызвало в нем такую задумчивость, если потолок был идеально белым и ровным. — Я улетаю завтра утром. – тихим голосом сказал он, не решаясь посмотреть на Ангелину. – В понедельник мне нужно быть на публике, и двойника туда никак не отправить... Она разочарованно выдохнула, изучая глазами известку. — Почему раньше не сказал? – спокойно спросила она, повернувшись к нему лицом. — Боялся, что ты встанешь в позу и вновь отгородишься от меня. – он судорожно сглотнул, стараясь подавить образовавшийся в горле ком. – Ты ведь злишься, верно? Она отрицательно мотнула головой, буравя его взглядом голубых глаз. — Мне горько осознавать, что нам придется расстаться. – честно сказала она, обняв подушку. – Я не хочу, чтобы ты уезжал. Он не ожидал, что она будет такой спокойной и искренней с ним. Лет шесть назад она бы разозлилась или сделала вид, что ее это не заботит, а сейчас... Сейчас она очень изменилась. Он заметил это еще тогда, в гостинице. Темперамент остался, но выплеск эмоций и поведение... Она стала как-то уравновешеннее и смиреннее, нежели раньше. Бунтарство куда-то исчезло или заснуло, и это действительно его удивляло. — Почему? – неожиданно спросил он, повернувшись к ней лицом. — Потому что боюсь, что ты больше не вернешься. Не сдержавшись, она заплакала. Чертов алкоголь, он развязал ей язык и отключил контроль над эмоциями! — Не смей так думать! – воскликнул он и навис над ней сверху, пронзительно смотря в голубые глаза. – Я обещаю, что вернусь. Через три... Нет, через две недели. Пара недель! Неужели это так много? – он поцеловал ее в уголок губ, обреченно шепча. – Боже, это безумно долго... Не выдержав этой пытки, он впился трепетным поцелуем в ее губы, которых так старательно избегал последние два дня. Она и сама не заметила, как схватила его руками за плечи и жадно ответила, не давая ему отстраниться даже для того, чтобы набрать в легкие воздуха. — Не отпущу тебя... – бессвязно шептал он сквозь поцелуи, проводя ладонью по изгибам ее тела. – Две недели... Липы... Джеймс... Вместе... Она отстранилась от него только тогда, когда стала задыхаться сама. В груди у обоих был пожар, дыхание тяжелое, а глаза горели. Его ладонь остановилась на ее бедре, она же крепко держала его за шею одной рукой, а вторая гладила мужскую спину под белой футболкой. Майкл откинулся на спину, стараясь восстановить дыхание. Через две недели он должен вернуться! А, главное, забрать ее с собой, когда будет улетать обратно. Две недели... Он дал ей этот срок, чтобы она могла всё обдумать и решить, нужно ли ей вообще всё это. Конечно, он боялся, что она напридумывает себе чего-нибудь за время его отсутствия, и возвращаться уже будет не к чему. Но всё же, он верил в лучшее, надеясь, что она даст им обоим второй шанс, чтобы начать всё сначала. Геля лежала и размышляла о том, стоит ли ему верить. Ей меньше всего хотелось думать о том, что будет дальше. Будут они вместе, не будут, любит она его или нет, какая, черт подери, разница... Главное, что сейчас ей хорошо рядом с ним, и плевать на всё остальное. Подвинувшись ближе, она легла на его плечо и обняла за торс, закрыв глаза. Сейчас он принадлежал только ей одной, и от этого в душе теплилось необъяснимое чувство комфорта и удовлетворения. — Я люблю тебя. – сказал он, гладя ее рыжие волосы. – И не переживу, если потеряю тебя вновь. Я обещаю, я вернусь. Чего бы мне это ни стоило. Но... – он слегка замялся, поджав губы. – Но ты должна подумать над моим предложением. Ты можешь уволиться или придумать что-то... Господи, я заплачу тебе за эту смерть столько, что тебе больше никогда не придется работать! – воскликнул он, но тут же захныкал, не сдержав своего отчаяния. – Я не смогу быть без тебя, жить, зная, что ты здесь, а я там... Я хочу быть рядом с тобой, всегда. — Дело не в деньгах, – ответила она, положив ладонь на его впалый живот, – мне просто нравится то, чем я занимаюсь. Я люблю риск, опасность, контроль, а эти вещи в достатке в моей профессии. Мне не нужны твои деньги, и я знаю, что обеспечить меня на сто лет вперед для тебя ничего не стоит. Просто пойми, что я умру, если буду сидеть дома и варить борщи. — Даже если будешь делать это для меня? – робко задал вопрос он, стараясь проследить не реакцию. — Ложись спать, Майки. – ушла от ответа она, ложась на спину. – У тебя завтра многочасовой перелет. Тяжело вздохнув, он лег на ее грудь и, обняв за талию, попытался заснуть, не думая о том, почему она так старательно избегает тем их совместного будущего.