Пара Нормальных 2 (old version)

Придя в сознание после сна, Ангелина еще долгое время просто лежала с закрытыми глазами и дремала, прислушиваясь к тому, что происходит в комнате и в доме. Но тишина стояла гробовая, будто бы вовсе никого в этом пространстве не было; лишь редкие скрипы или отдаленные звуки шагов нарушали сонный покой, царящий в особняке. И ей это даже нравилось - она могла спокойно обдумать приснившийся ночью сон, не заморачиваясь о том, что кто-то прервет ее размышления. А подумать-то, собственно, было о чем. Не каждый же день может присниться, что ты - серийный убийца, и тебя пытаются отправить в психушку? Обняв вторую подушку, она закинула ногу на скомканное одеяло и попыталась в мельчайших деталях вспомнить то, что ей приснилось. Сначала это был жаркий карьер с потрескавшейся от сухости и зноя землей, в котором она купила пару больших платков у торговца... Потом отель, а карьер вдруг стал Грузией... Вред формальдегидов, от которых каким-то образом пострадала Тася... После кровь, вокруг одна кровь... Она стреляет без разбора, а потом, когда видит, что к ней бегут санитары с каталкой, сбегает, надеясь укрыться от неминуемого суда. Не тут-то было! Ее заманили в ловушку, в подъезд собственного дома, где Карина и несколько знакомых умерших людей скрутили ее в белую рубашку и отдали под суд, предав любовь и месть, которую она вершила из-за их несправедливых смертей. Она поморщилась, поняв, какой несусветный бред ей приснился. Интересно, к чему столько покойников во сне? Открыв один глаз, она осмотрела часть комнаты, стараясь понять, где находится ее любимый мужчина. Он, как оказалось, мирно дремал, развалившись в кресле, которое стояло напротив кровати. Почему рядом не лег? Ответ на этот вопрос стал понятен, когда она осознала, что развалилась прямо посреди кровати, обняв две подушки и раскинув ноги звездой. Вот же Дьявол! Из-за нее он опять не спал. Ну, разве так можно? Он ведь и так почти не отдыхает... Мысленно отматерив себя, она снова закрыла глаза и потянулась, разведя руки в разные стороны. Когда она опустила их на кровать, правой ладонью Геля неожиданно нащупала какую-то твердую вещь, которая лежала рядом со второй подушкой. Интересно, что это? Взяв предмет, она поднесла его к глазам и нахмурила брови, покосившись на Майкла. У нее в руках была красная бархатная коробочка, судя по всему, для сережек. Или для обручальных колец? Она в них не особо разбиралась, но факт оставался фактом - он опять для нее что-то купил. Что за человек?! Будто не понимает, что она его не за деньги любит! Повернувшись на спину, она села и повертела коробочку в руках, осматривая со всех сторон. Ей было безумно любопытно узнать, что находится внутри, но она отдернула себя от этой мысли, твердо решив для себя, что очередной подарок вернет ему точно так же, как и все остальные. Зачем ей все эти побрякушки? Счастье не в материальных вещах, а в любви! "Ну, знаешь ли, иногда эту любовь стоит подкреплять и материальными подарками!" - возмутился ее внутренний голос, который явно не одобрял затею отказа от сюрприза. - "Ты только представь, что там может быть! Что-то блестящее, в камнях, золотое... Неужели твоя внутренняя сорока не поведется на сверкающие цацки? Не смеши меня! Открывай и радуйся тому, что у тебя мужик такой! Некоторые за всю жизнь ничего не получают, кроме брани, а ты в шелках купаешься. Цени это." Она поморщилась от мелочности своего второго Я. Разве можно быть таким продажным? Ужас. Поднявшись на ноги, она положила коробочку к нему в ладонь, но он тут же открыл глаза и схватил ее за запястье, не давая отойти. Он, на самом деле, давно не спал: Майкл просто сидел в кресле с закрытыми глазами и прислушивался, ожидая, когда девушка проснется и оценит его сюрприз. Но она, по всей видимости, не была воодушевлена таким неожиданным подарком. Она его даже не открыла! Ему стало немного обидно от этого. Поэтому, видя недоумение на ее лице, он вложил вещицу обратно в ее руку и сжал пальцы, заставляя ее принять подарок, после чего освободил запястье. Она же скептично сдвинула брови, посмотрев в усталые карие глаза: — Ты опять? Сколько я могу объяснять, что мне ничего от тебя не нужно? Я ведь не ради денег с тобой! – в ее голосе слышались тонки обиды. – Мне досадно от того, что ты из раза в раз стараешься удивить меня дорогущей цацкой, которую я потом даже не ношу. Тебе не жалко тратиться на то, что пылится в шкатулке? — Открой, прекрати отнекиваться. – тихо сказал он, еле давя улыбку. – Не обещаю, что тебе понравится, но это как нельзя лучше выразит мои чувства и намерения. Этим он заинтриговал ее окончательно. Разжав ладонь, она посмотрела на коробочку оценивающим взглядом и, обреченно вздохнув, открыла ее. От того, что она увидела там, ее перекосило: вместо ожидаемых драгоценностей в ней лежала маленькая соска! Та самая сосочка, пустышка для младенцев! От ее обескураженного выражения лица он залился смехом, обнажив зубы в широкой улыбке. Знает ведь, чем удивить! Она, не выдержав заразительного хохота, рассмеялась сама, легонько толкнув мужчину в плечо: — Эй, это что такое? Приколист хренов, блин! — А что такого? – давясь смехом спросил он, насмешливо сузив глаза. – Лучшее украшение женщины - это ее ребенок и мужчина, от которого этот малыш зачат, так что у тебя комбо! Устало закатив глаза, она вытащила пустышку и неожиданно засунула ее ему в рот, ехидно передразнив фразу близнецов: — На, деда, пососи! Они расхохотались еще сильнее, многозначительно друг с другом переглядываясь. Да уж, день определенно начался неплохо, и этому нельзя было не порадоваться. Главное, чтобы хорошее настроение сохранилось до самого вечера, и не было ничем омрачено. Хотя, конечно, Ангелина понимала, что подтверждение отсутствия беременности и осознание того, что ее действительно колбасит из-за сотрясения мозга, немного подпортит настрой любимого. Он так верил в то, что она забеременела, что, кажется, начинал сходить с ума от эйфории - по крайней мере, глаза его блестели неестественным блеском, и это несмотря на усталость, скрыть которую было просто невозможно. Вытащив соску, он положил ее на тумбочку и, встав с кресла, приобнял любимую за талию, хитро улыбнувшись: — Ты ведь не думаешь, что я купил только пустышку? – его голос был игривым и многообещающим, что ее смутило. – Моя королева должна... — Твоя королева ничего не должна, прекрати заваливать меня подарками. – перебила она его, с укором посмотрев в глаза. – И ты мне ничего не должен. Не нужно, хорошо? За этот месяц я тебе по гроб жизни обязана, столько нервов вымотала... Он приложил палец к ее губам и зашипел, не дав договорить. Запустив руку в карман пиджака, он достал оттуда какую-то вещицу, которую плотно сжал в руке, не давая девушке возможность увидеть, что это было. Загадочно улыбнувшись, он тихим голосом приказал: — Закрой глаза и дай мне свои руки. Напряженно выдохнув, она послушно зажмурилась и протянула ему две руки, гадая, что же он намеревается ей дать. Майкл же, разжав пальцы, положил сюрприз в одну из ее ладоней и плотно накрыл сверху второй, после чего сделал шаг назад, мысленно готовясь при необходимости бежать вон из спальни, чтобы спастись от ее гнева. Ему даже стало немного смешно от этого. Странная женщина! Любая другая на ее месте визжала бы и сходила с ума, а она злится или обижается, считая, что ее пытаются купить подарками. Хотя, не это ли ему в ней нравится? Она попыталась на ощупь понять, что было зажато в ее руках. Что-то железное, продольное, скрепленное с пластиком... Прорези на металле, острые края с одной стороны... Стоп. Ключи?! Она резко распахнула глаза и посмотрела на свои руки, шокировано вытаращившись. В ее ладони лежали ключи от машины и сигнализационный брелок, которые бесстыже блестели в ярких лучах солнца, которое заливало своим золотым светом спальню парочки. Он, видя изумление на ее лице, растянул губы в довольной полуулыбке, мысленно выдохнув с облегчением. Она не убила его в первые же секунды - это определенно победа! Не тут-то было. Нахмурившись, она отвела взгляд и начала говорить: — Майкл, ты... — Посмотри в окно. – перебил он ее, решительно указав на раму. – Иди, выгляни. Метнув в него молнию глазами, она сунула ключи ему в карман и нехотя подошла к окну, посмотрев вниз. Прямо под окнами, возле входа в дом, стоял полностью отреставрированный черный Линкольн. Тот самый, на котором когда-то ездил он сам, раритетная ласточка, выпущено которых было ничтожно малое количество! Только первые лица государства могли позволить себе этот шикарный автомобиль в то время, и то, что машина жива по сей день, ее, мягко говоря, изумило. Она была обескуражена: Линкольн был мечтой всей ее жизни; она с детства горела желанием собрать целый автопарк, состоящий из автомобилей эпохи ретро, и этот сюрприз заставил девушку содрогнуться. Как он узнал?! Она закрыла лицо руками, чтобы скрыть немой восторг, и затаила дыхание, продолжая смотреть на автомобиль. Солнечные лучи бликами отражались от поверхности машины - зрелище приносило ей настоящее эстетическое наслаждение. Больше всего на свете ей сейчас хотелось спуститься вниз и убедиться, что это не сон, облапав весь салон, заглянув под капот, пощупав диски на колесах... Но она не сделает этого. Она ведь пообещала себе не принимать от него дорогих подарков, а о том, сколько он вбухал в эту тачку, даже подумать страшно. Конечно, ей хотелось броситься к нему на шею, заорать о том, что это - самый лучший подарок, какой только можно было подарить, но делать этого было нельзя, потому что вслед за машинами и драгоценностями может пойти что покрупнее, а она со стыда сгорит, если станет нахлебницей. Ее с детства учили независимости и самообеспечению, и позволить себе тратить чужие деньги, которые она не заработала, она не могла. Его напрягало ее молчание. Она стояла к нему спиной, закрыв лицо руками, и никак не реагировала на сюрприз, который, по идее, должен был сразить ее наповал. Он знал, что угадал с подарком: еще в России он обнаружил в ее ноутбуке загадочную папку "musthave", в которой было множество фотографий раритетных автомобилей, среди которых он и увидел Линкольн. Неужели не угадал? Несколько месяцев потребовалось на то, чтобы полностью восстановить его и обновить «начинку», а теперь, похоже, всё было зря... Он опустил голову и вперил взгляд в пол, ожидая очередного выпада в свой адрес. Майкл чувствовал себя неудачником; сколько бы он не старался порадовать ее или приятно удивить, натыкался лишь на неодобрение и жесткие отказы. Конечно, ему нравилась ее независимость и самоуверенность - она не стелилась перед ним, как это делали все остальные, но ее постоянные упреки и обиды на него, вызванные подозрениями в попытке «купить» ее внимание, ему порядком надоели. Не поворачиваясь к нему лицом, она сунула руки в карманы и, переведя дыхание, спокойно спросила, устремив взгляд в пустоту: — Зачем? — Я подумал, что хотя бы это должно порадовать тебя. – честно ответил он, изучая свои туфли глазами. – Ты очень много делаешь для меня, постоянно рискуешь, и я... — Ты не обязан мне ничем, прекрати, пожалуйста. – перебила она его, повернувшись лицом. – Я не хочу, чтобы ты тратился на меня. У тебя есть дети и внуки, и содержать ты должен их, а не молодую любовницу. — Ты не так меня поняла... – он выдохнул, закрыв лицо рукой. – Черт, я... Я имел в виду, что хочу лучшего, а выходит только хуже. Я пытаюсь выразить свои чувства, сделать тебе приятное, а в итоге получаю только новые упреки в свой адрес и скандалы. Мне надоело, понимаешь? – он посмотрел на нее исподлобья, сцепив руки в замок. – Я устал ругаться с тобой из-за таких мелочей. Я устал молча проглатывать обиду на такое к себе отношение и испытывать разочарование каждый раз, как ты возвращаешь мне подарок. — По-твоему, знаки внимания - это любовь? – она приподняла бровь, обняв саму себя за талию. — Это приятное дополнение к любви. – отрезал он, вытащив из кармана ключи и сжав их в ладони. – И дело не в самих подарках. Дело в том, как ты на них реагируешь. Ты ранишь меня своими выпадами. Она подошла к нему и пронзительно посмотрела прямо в глаза, взяв его лицо в ладони: — Я люблю тебя. Ты понимаешь? Люблю! Но я умею принимать подарки, меня так воспитали. – погладив любимого по щеке, она обняла его и уткнулась лицом в мужскую грудь, сделав паузу в своей речи. – — Я люблю тебя. Ты веришь? Люблю! Но я не умею принимать подарки, меня так воспитали. – погладив любимого по щеке, она обняла его и уткнулась лицом в мужскую грудь, сделав паузу в своей речи. – У меня в семье было не принято их дарить, если выразиться мягко. По крайней мере, я их не получала. Единственным человеком, который что-то мне дарил, была моя бабушка. В остальном подарки всем всегда делала я, а не наоборот. И теперь, когда ты заваливаешь меня дорогими вещами, я чувствую себя... – Лина задержала дыхание, стараясь подавить подступающие к глазам слезы от болезненных воспоминаний своего прошлого. – Я чувствую себя содержанкой или дешевой шлюхой. Понимаешь? Меня научили всего добиваться самостоятельно, обеспечивать себя. Я не привыкла сидеть у кого-то на шее или быть за кем-то. Просто пойми это. Я не пытаюсь тебя обидеть своим поведением или унизить, нет... Мне нравится твое внимание, мне приятно от этого, но принимать я такое не могу. Она постаралась объяснить ему ситуацию как можно проще и мягче. Честно говоря, Ангелина не хотела посвящать мужчину в тайны своего детства и юности, рассказывать то, как она жила до встречи с ним, что творилось в ее семье, какие события сделали ее такой самоуверенной, рискованной и жесткой; он знал об истинном положении вещей ничтожно мало, и ее это вполне устраивало. Она помнила, что еще восемь лет назад он собрал о ней досье, что знал всю информацию о ее родителях, но то, что написано на бумаге, лишь сотая часть того, что происходило в реальности. Он знал только события задокументированные -за закрытыми дверями квартиры всё всегда намного страшнее. Она надеялась, что он не станет расспрашивать и просто поймет ее, смирившись с тем, что она такая неполноценная. Она верила, что он сможет ей это простить. Речь любимой немного вразумила мужчину - он больше не обижался на нее, осознав, что у девушки действительно были свои причины вести себя подобным образом. Но его не отпускала мысль о том, что она никак не может расстаться со своим прошлым. Столько лет прошло, людей, причинивших ей боль, давно нет на этом свете, а она, видимо, до сих пор не смогла простить им грехи. Конечно, она стала более спокойной, чем шесть лет назад, максимализм перестал быть таким фатальным, она научилась выражать не только отрицательные эмоции, но и положительные, а также сдерживать их. Но она до сих пор не давала себе чувствовать то, что нужно было просто пережить и отпустить, запирая в себе обиды, недомолвки и даже любовь. Он хотел, чтобы она стала свободна от этого груза, начала жить с чистого листа, вместе с ним, оставив черноту позади. Но это, кажется, было чем-то за гранью фантастики. Он обнял ее за плечи и легонько погладил по спине, подбирая слова для ответа. — Всё, что с тобой случилось, осталось в прошлом. – начал он, тщательно контролируя, что говорит. – А прошлое должно оставаться в прошлом. Сколько можно тащить за собой этот груз? Позволь себе роскошь быть самой собой, а не несокрушимым бронетранспортером, которому всё ни по чем. — Легко сказать. – грустно усмехнулась она, смотря на воротник его пиджака и прижимаясь к груди. – Как часто ты позволяешь себе быть собой? — С тобой? Всегда. – серьезно ответил он, проведя пальцами по рыжим волосам. – Пойми, теперь ты - моя, ты со мной, ты нужна мне. И жизнь твоя уже не такая, какой она была раньше. Так переверни страницу? Научись жить по-новому! Научись принимать подарки и радоваться им, а не видеть в них попытку сделать из тебя содержанку, научись выражать всё, что ты чувствуешь, хотя бы рядом со мной, если не со всем остальным миром. – он заглянул в бездонные очи цвета морской пучины и максимально понизил громкость своего голоса, вкрадчиво добавив: – Ты скоро будешь замужем, когда всё это закончится. За мужем. Понимаешь? За мной. Я буду оберегать тебя и наших детей, обеспечивать семью, держать ответственность за нас, за наше общее настоящее и будущее. Я пытаюсь делать это уже сейчас, потому что чертов штамп ничего не значит, ты давно не любовница для меня, и никогда ею не была. Ты сразу стала частью меня, второй половиной, которую я искал всю жизнь - такая непохожая на меня и такая близкая, дорогая моему сердцу. Так дай мне быть тем, кем я должен быть? Дай мне быть мужчиной? Ты - женщина, Ангел, хватит быть Шварцнеггером в юбке... От последнего предложения она разразилась смехом. Он просто мастер сравнений, блин! Шварцнеггер в юбке! Так ее еще не называли. Хотя, это было самое точное описание ее внутреннего Я, потому что примерно Терминатором она себя и ощущала. А вообще, речь его таки смогла достучаться до ее сердца - она сама понимала, что пора бы уже поменять что-то в себе и своей жизни. Но сесть к нему на шею... Разве не в единстве смысл семьи? Что за семья, когда один всё на себе тащит, а другой сложа руки сидит? Двое должны быть в одной упряжке, а не так, что один мир на своих плечах держит, а другой за его спиной отсиживается. В этом она не разделяла его взглядов, но говорить на этот счет ничего не стала: он достаточно выслушал и вытерпел от нее за это время. Хочет заваливать ее знаками внимания и чувствовать себя мужиком? Пусть делает это! Она попытается наступить себе на горло и смириться с этим. А дальше будет видно, насколько его мужественности хватит. — Хорошо, давай свои ключи. – с улыбкой сказала она, протянув руку вперед. – Но потом не жалуйся, если я обнаглею! — Я буду этому только рад. – он вытащил ключи от машины и положил их в ее ладонь, растянув губы в удовлетворенной полуулыбке. – Теперь он твой, можешь делать с ним всё, что захочешь. Она сунула связку в сумочку и подошла к комоду, чтобы выбрать на сегодня одежду. Как-никак, двадцать четвертое декабря, самое время съездить за подарками к Рождеству, тем более, сейчас как раз должна идти именитая распродажа, на которую ломится каждый американец. Конечно, любви к походу по магазинам у нее не прибавилось, но это ее прямая обязанность, радовать своих близких людей, а их осталось не так уж и много. Она надеялась, что Джексон забыл о своем обещании во что бы то ни стало затащить любимую к гинекологу, ибо никакого желания идти на осмотр у нее сейчас не было. Но он, будто чувствуя, о чем она думает, сам завел разговор, видя, как она начинает куда-то собираться: — Ты ведь помнишь, что сегодня мы идем к врачу? – как бы между делом спросил мужчина, отряхивая пиджак от невидимых пылинок. – Собирайся, я подожду тебя в машине. Достав черные брюки и бежевый свитер, она повернулась к нему лицом и жалобно посмотрела в глаза, надув губы: — Давай не надо, а? Пожа-а-алуйста... Это всё равно бесполезная трата времени! Он пригрозил ей пальцем и нахмурился, показывая всем своим видом, что возражений не потерпит. — Жду там. — Тогда бери мою сумку и садись в Линкольн, опробуем машинку в действии. – она отправилась в ванную, смирившись с тем, что спорить бесполезно. – И без толпы телохранителей, пожалуйста. Останешься в салоне, чтобы не привлекать внимание. Устало закатив глаза, он покинул спальню, отправившись вниз.

***

Поездка к гинекологу стала самым настоящим мучением, потому что не заладилась с первых же минут. Возле ворот особняка парочку подкарауливали журналисты, которые во что бы то ни стало хотели сделать сенсацию, раздув из мухи самого настоящего слона. Майкл, конечно, спрятался на заднем сидении, потому что тонировка в случае преследования не всегда спасает, но жуликам показался странным тот факт, что какая-то женщина находилась в его доме, а после еще и поехала куда-то в его машине. Чего и следовало ожидать - спустя 20-25 минут на сайте TMZ уже красовалась статья с кричащим заголовком:"Новая пассия Поп-Короля: Джексон любит рыжих!" Всё это дело было сдобрено фотографиями, на которых Ангелину было видно в окне одной из комнат второго этажа здания, а также снимками автомобиля, на котором она выезжала за пределы его владений. Работники СМИ пытались преследовать ее на своих скутерах по пути в частную клинику, но она, видя это дело, смогла оторваться, резко свернув в самое сердце Лос Анджелеса, где движение тысяч машин всегда шло в бешеном темпе, и им попросту было за ней не угнаться. Лавируя между другими участниками дорожного движения, она то и дело ловила восхищенные взгляды прохожих и автомобилистов, которые глазели на автомобиль, выпущенный еще в 1988 году, как на восьмое чудо света. Ей это безумно льстило! Он не мог не заметить ее при поднятого настроения, и внутренне гордился собой за то, что таки смог хоть чем-то ее порадовать. Но, стоило им только подъехать к черному входу клиники, как вся радость моментально пропала, сменившись немой обреченностью. Они ехали всю дорогу молча, и, прибыв сюда, тоже не решились сказать друг другу ни слова. Он молился на то, чтобы она оказалась беременной, а Геля скептично смотрела на ситуацию, с некой долей злой иронии - ей не хотелось, чтобы он испытал разочарование, но этого было не избежать, потому что судьба очень зла, а он наивен, если до сих пор верит в то, что она может стать к ним благосклонной. Да и ни к чему сейчас был малыш, обстоятельства весьма неблагоприятные. Открыв дверь кабинета, Лина огляделась по сторонам и шумно выдохнула: белые стены, того же цвета деревянный стол, стулья и кожаный диван, высокий книжный шкаф, забитый доверху справочными материалами, дутая люстра цвета забродившего мутного самогона и огромное окно с прозрачным тюлем - эта обстановка вызвала у нее очередной приступ тошноты, которая так и норовила обжечь пищевод и подняться к глотке, требуя выхода. Только сейчас она поняла, насколько сильно ненавидит белый цвет; с первых же секунд нахождения в отвратном кабинете ей захотелось сбежать, послав к чертовой матери это обследование. Но, увы, назад пути не было - за ее спиной стоял Джексон, который, несмотря на угрозу разоблачения журналистами, решился выйти из машины и посетить врача вместе с любимой девушкой; перед ней же стояло акушерское кресло, которое одним своим видом наводило на нее ужас, заставляя содрогнуться от самых неприятных воспоминаний, которые ей пришлось пережить. Затаив дыхание, она сделала пару шагов вперед, к столу, и замерла, ожидая, когда к ней из лаборантской выйдет врач акушер-гинеколог. Он стоял позади нее и напряженно ожидал прихода доктора, который должен был дать ответ на вопрос, который мучил его последние сутки. Конечно, он ни капли не сомневался в правоте своих подозрений - слишком хорошо он знал симптомы беременности и видел им подтверждение в физическом состоянии Ангелины. Можно сказать, что он верил в это сильнее всего на свете, потому что безумно хотел детей снова, пусть сейчас и было не самое благоприятное для появления потомства время. Но почему бы и нет? Он в любом случае скоро должен уйти, весь кошмар закончится, и они имеют право быть счастливыми. Когда раздался скрип открывшейся двери, он невольно вздрогнул, тут же обернувшись на раздражающий звук: в косяке появился высокий, статный чернокожий мужчина, лет тридцати-тридцати пяти на вид, с темными каштановыми волосами, упругие завитки которых складывались на его голове в причудливое гнездо, от вида которого невозможно было сдержать улыбку. С серьезным видом пройдя к своему рабочему месту, он сел за стол и внимательно посмотрел на присутствующую в кабинете парочку, ожидая изложения их проблемы. Майкл, нервно облизнув губы, подошел к нему и, наклонившись к уху, что-то шепнул, попутно вытащив из кармана какой-то сверток и сунув его в карман белого халата, при этом то и дело поглядывая на рыжеволосую. Когда медик кивнул, он вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь, оставив врача и пациентку наедине. Гинеколог жестом пригласил ее присесть. Когда она опустилась на стул, он достал из кармана ручку и, взяв чистую карточку, окинул ее внимательным взглядом, задав вопрос: — Что Вас беспокоит? Тошнота, недомогание, тянущие боли внизу живота? — Головокружение, слабость, тошнота и отсутствие аппетита. – честно ответила она, теребя в руках ремень сумочки. – Несколько раз теряла сознание, но, думаю, что дело в голодных обмороках. — Когда была последняя менструация? – он что-то записывал, поглядывая на девушку. Она задумчиво нахмурилась, стараясь вспомнить числа. Но сделать этого так и не смогла - за месяц, что она провела в состоянии планктона, месячных точно не было. А когда они были перед этим?.. Она закрыла лицо рукой и тяжело вздохнула, стараясь сдержать негодование. Ладони вспотели, по спине пробежал противный холодок, а живот свело от страха. Неужели он был прав... Нет, этого не может быть! Что угодно, но только не это! "Твою ж мать! Разве я не предупреждал тебя о предохранении?! Если он идиот и фетишист, это не значит, что ты не должна думать об этом! Ё моё, Ангелина, какая же ты дура..." - ругался ее внутренний голос, который, кажется, был в большем шоке от происходящего, чем она. – "Ты ведь не делала обследования за эти годы. С чего ты вообще решила, что страдаешь бесплодием после аборта и выкидыша? Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Если ОНИ узнают, то убьют тебя, а не его, лишь бы только он начал страдать! Как ты теперь собираешься выкручиваться? О каком Плане Б может идти речь, если ты скоро станешь похожа на мамонта? Как ты собираешься бегать, прыгать, стрелять, драться при необходимости? Ты стала полностью бесполезной и беззащитной, чего ты этим добилась? Я даже думать боюсь, что может произойти, если ты не сможешь вовремя придти к нему на помощь..." — Я не помню, – рассеянно произнесла она, нервно раскачиваясь из стороны в сторону, – но в последний месяц не было точно. — Раздевайтесь. Она послушно поднялась на ноги и ушла за ширму, где начала снимать с себя одежду. Конечный приговор еще не объявили, но все точки уже были расставлены в ее голове. Живот пока не выпирал, но отсутствие ПМС, тошнота и слабость говорили сами за себя - беременность была «на лицо». Ее, конечно, удивило то, что почувствовал это и заметил Майкл, а не она сама. Но какая теперь разница? Самое время добровольно стреляться, потому что она, по собственной глупости, пустила всю операцию под откос. Интересно, как скоро ее убьют? Она не смогла сдержать истеричный смешок, вырвавшийся из ее уст от абсурдности этой ситуации. Кто еще мог так жестко лохонуться в самый неподходящий момент? Только Суворина, кто же еще! Осмотр длился бесконечно долго. Сначала акушерское кресло, потом пальпация, сбор экспресс-анализов и узи в заключение. Ее ожидания подтвердились - срок был около восьми-десяти недель. После объявления результатов настроение упало ниже уровня городской канализации, она ощущала себя предательницей, которая, дав любимому надежду на спасение, подставила его своими действиями под удар, и теперь, как бы она не пыталась помочь, сделать этого Геля не сможет. Это угнетало ее: если с задачей за нее не справится Джеймс, о покое навсегда можно будет забыть, потому что смерти самого дорогого душе человека она не перенесет. Огонек надежды в глазах потух, оставалось лишь готовиться к худшему. Неожиданно она приняла решение, которое казалось ей безумно глупым, но правильным: девушка решила не говорить мужчине о пополнении. Лучше, если он ничего не будет знать до того, пока они не выберутся из того дерьма, которое для него устроили «доброжелатели». Если этому не суждено случиться, то пусть беременность останется тайной, чтобы хоть какая-то часть любимого была сохранена. Уговорить врача молчать о результатах обследования было непросто. Лишь после кругленькой суммы он согласился солгать певцу, предварительно осведомившись о том, кем она для него является. Лина с честным лицом солгала, что работает в его службе безопасности, и артист по доброте душевной взял ее к себе под крыло после того, как ее жених, его телохранитель, погиб при не выясненных обстоятельствах. Он поверил и дал обещание молчать, которое исполнил сразу же. Когда Джексона, вспотевшего и взвинченного из-за нервов, пригласили в кабинет, доктор отозвал его в лаборантскую и о чем-то шептался с ним около пяти минут, после чего, попрощавшись рукопожатием, они расстались. Взяв любимую за руку, он вывел ее из клиники к машине, чтобы обсудить услышанное от медика. Но она, кажется, говорить об этом не собиралась. Сев на водительское сидение, она положила руки на руль и громко выдохнула, стараясь отогнать от себя плохие мысли. Он, видя, что она сидит чернее тучи, поджал губы и потянулся вперед, упершись руками в спинки передних сидений. Конечно, ему было горько от того, что он ошибся, потому что ребенок мог стать просто подарком судьбы. Но, тщательно обдумав ситуацию, он понял, что сейчас действительно не самое лучшее время для потомства, сначала нужно разобраться со всеми проблемами, а после можно и малыша зачать. Главное, чтобы она смогла его выносить, потому что еще одного выкидыша он не переживет... Он нередко задумывался о том, каким могла бы быть их жизнь, если бы она тогда родила. Он точно знал только одно - он никогда бы не вернулся на сцену, зная, что дома его ждет жена и маленький ребенок. Или даже дети. Какими бы они могли быть? Чернокожими с голубыми глазами и рыжими волосами? Или белыми, с черными кудрявыми волосами и шоколадными глазами? Майкл машинально улыбнулся от этих мыслей, смотря в пустоту. — Я думала, ты будешь расстроен, – со скепсисом сказала она, обернувшись к нему лицом, – а ты улыбаешься. Всё хорошо? — Я просто люблю тебя. – отозвался он, выйдя из транса. – А малышей мы еще успеем сделать. Не переживай, ладно? Немного стараний, и... — Замолчи. – она накрыла его губы поцелуем, не дав договорить. Мужчина запустил ладонь в ее волосы и нежно ответил, стараясь целовать ее настолько мягко, насколько мог. Он хотел показать ей, что трудности не сломят его боевой дух, и вместе они смогут бороться за свое счастье, победив все невзгоды и неприятности. Он пытался сказать ей, что он рядом, что он любит ее, и это является самым главным. Она же не хотела ничего слышать сейчас: больше всего ей хотелось забыться и не думать о том, что им предстоит пережить в ближайшем будущем. Погладив его по щеке, она только собиралась отстраниться, как вдруг рядом с машиной раздался звук щелчка фотоаппарата, который заставил вздрогнуть их обоих. Журналисты! Оторвавшись от губ любимого, она повернула ключ и нажала на педаль газа, выводя автомобиль из темного проулка в город, чтобы скрыться от преследования, хотя теперь это было бесполезно и не имело абсолютно никакого смысла. Их поймали! Вместе! Ей было страшно подумать, какое шоу папарацци теперь устроят из этого, и чем это грозит Майклу. А всё ведь из-за нее... Но его, кажется, произошедшее совсем не заботило. Конечно, он должен был рвать и метать, психовать по поводу того, что в его частную жизнь опять залезли, и весь мир снова будет обсуждать его отношения, но он решил не предавать этому значения, моментально найдя в сложившейся ситуации плюсы. Он всё равно скоро "умрет", почему бы не пропиариться напоследок? Это поднимет продажи, рейтинги поползут вверх, истерия фанатов примет глобальный характер... В его голове созрела восхитительная провокация, которая должна сыграть ему на руку. Почему бы не показать свое счастье миру? Чем счастливее он будет выглядеть в глазах окружающих, тем реалистичнее и неожиданнее будет его "смерть", а он именно этого и пытается добиться. — Не убегай от него, пусть снимает. – сказал он, выглянув в окно и посмотрев на паренька, преследующего их на скутере. – Должна же быть от этого хоть какая-то польза... Она послушно сбавила скорость, следя через боковое зрение за преследователем. Ей показалось странным факт, что он не сетовал из-за того, что их отношения станут известны общественности; девушке было не по себе от этого, потому что быть публичной персоной она хотела меньше всего. Видя через зеркало заднего вида, как Джексон неосознанно улыбается, размышляя о чем-то своем, она загрузилась еще больше, понимая, что он определенно что-то задумал. Но что? Это ей только предстояло выяснить, но она уже готовилась услышать нечто шокирующее. — О чем ты думаешь? – как бы между делом спросила она, через зеркало смотря ему в глаза. — Ты начинаешь меня пугать. — Я хочу спровоцировать бум и привлечь к себе внимание. – загадочно ответил он, сверкнув очами. – Появление на публике с тобой станет настоящей сенсацией для прессы и поклонников, понимаешь? Если после я внезапно "умру", они с ума сойдут. Ты сыграешь на их нервах, поплачешь, дашь интервью и устроишь эпик на похоронах, тогда никто не засомневается, что меня не стало. А потом ты появишься с Джеймсом, через какое-то время, покажешь, что забыла меня, недоброжелатели прекратят наблюдать за тобой, и мы будем свободны. Вот такой у меня план! Она закатила глаза, саркастично усмехнувшись. Наполеон, блин! Уже продумал всё за всех, даже не спросив мнения друга и любимой женщины. Типичный Джексон! Но говорить что-то против она не собиралась. Зачем ей это сейчас? Сначала нужно обсудить с Джеймсом, когда стоит убить артиста и устроить новый теракт, потому что он как-то чересчур расслабился, и этом нужно воспользоваться. Раз масоны молчат, продолжит действовать она, ведь эффекта внезапно взорвавшейся бомбы никто не отменял. С этими мыслями она повернула в сторону его особняка, надеясь, что Джей находится там.

***

Фотографии поцелуя парочки появились спустя несколько часов после того, как папарацци поймал их вместе в машине. Ажиотаж вокруг персоны Джексона и неизвестной рыжеволосой девушки начался сразу после публикации: соцсети пестрили постами от фанатов, которые разделились на два лагеря, разнясь во мнениях по поводу шокирующей информации. Одни считали, что у них налицо огромная разница в возрасте, и вместе им делать нечего, другие же искренне радовались тому, что он, спустя столько лет одиночества, снова смог влюбиться и стать счастливым. Его родственники были в изумлении не меньше, чем фанаты, но никак не комментировали ситуацию, делая вид, что их нисколько не заботит появление новой пассии в жизни Поп Короля. Настоящий дурдом начался к вечеру - кто-то из поклонников узнал в незнакомке ту самую девушку, на которой он несколько лет назад почти женился, но бракосочетание сорвалось в самый последний момент. Такого поворота событий не ожидал никто... Большинство из них нашли ее страницы в соцсетях и стали заваливать самыми разными по содержанию сообщениями, приятными и не очень; одни предполагали, что они были вместе всё это время, но тщательно скрывали свои отношения, вторые считали, что это лишь очередной пиар-ход и никаких чувств между ними нет, а третьи были уверены, что она намеренно вернулась в его жизнь, чтобы в очередной раз вытереть ноги о его чувства и выкачать побольше денег. Не выдержав этого потока мнений, она удалила все свои страницы и отключила телефон, психанув на недалеких людей, которые смели ее оскорблять, обвиняя в жажде наживы. Знали бы они, как она реагирует на его подарки на самом деле, сами себе бы языки вырвали за ложные подозрения. Кинув телефон в кресло, она вышла из его спальни и спустилась на первый этаж, оглядываясь по сторонам. Несмотря на то, что часы показывали второй час ночи, дом был пуст, лишь из комнаты видеонаблюдения слышались обрывки телефонного разговора на русском и смех одного из ее бывших однокурсников, который о чем-то увлеченно болтал с неизвестным человеком. Поправив длинную футболку, она зашла в кухню и открыла холодильник, раздумывая, чем бы перекусить: мозг требовал бутербродов, но желудок отказывался от такой пищи, настаивая на стакане сока. Она решила послушать здравый смысл и заставить себя поесть нормально, потому что теперь ей нужно было поддерживать не только свой организм, но и развивающийся организм маленького Джексона, который так неожиданно заявил о себе. Или заявила? Она улыбнулась от этих мыслей и достала куриное филе, салат и апельсиновый сок, поставив их на стол. Разогрев мясо, она достала вилку и принялась кушать, надеясь на то, что желудок не откажется это принять. Когда входная дверь скрипнула, она уже мыла посуду. Майкл, слыша звук текущей воды из кухни, на цыпочках прокрался к роялю в гостиной и спрятал небольшой пакет в нем, после чего, как ни в чем не бывало, отправился к любимой, решив узнать, почему она не спит. Стоило ему увидеть, что она моет посуду, как он облегченно выдохнул, радуясь тому, что она, наконец-то, поела сама, без пинка. Подойдя сзади, он обнял ее со спины и поцеловал в макушку, следя за тем, как тонкие пальцы с помощью губки ловко справляются с жиром и нагаром. Закончив, она вытерла руки и положила их поверх его ладоней, слегка сжав их, после чего откинула голову на его плечо, прикрыв глаза от накатившего спокойствия и уюта, которые дарил ей этот человек одним своим присутствием. — Где ты был? – спросила она его, чувствуя, что его объятия стали чуть крепче. – Я думала, что ты чем-то занят внизу, а тебя вовсе не было дома... — Прости, дела, – уклончиво ответил он, поцеловав ее в щеку, – ты задремала, и я не стал будить тебя. — Я хочу вернуться в квартиру, в Беверли. – неожиданно выдала она, отстранившись от него и начав расставлять посуду по местам. – Будет лучше, если мы не покажемся журналистам больше. Меня атаковали во всех социальных сетях, пришлось удалить страницы и выключить телефон. Он отвел взгляд в сторону, наклонив голову. Ожидал ли он того, что тяжесть статуса любимой женщины Короля Поп-Музыки покажется ей неподъемной с первого дня? Да, именно этого он и ожидал. Но что поделать? Другого выхода нет, играть нужно по-крупном и до победного конца. Он не хотел отпускать ее от себя, желание всегда находиться рядом было сильнее здравого смысла. Ведь он так сильно любил ее... Как можно спокойно засыпать или плодотворно работать, когда знаешь, что дома тебя никто не ждет? Каких мучений стоит жить от встречи до встречи, когда даже банальный звонок без конспирации сделать не можешь? Он устал быть заложником собственной золотой клетки, самое время открыть ее и выпорхнуть наружу, показав все недоброжелателям, что плевать он хотел на них, и им его не испугать. — Не думай, что дело в тебе или в чем-то еще, – продолжала она, вытирая стол тряпкой, – вся проблема во мне. Я устала от этой роскоши и огромного дома, я устала от кучи телохранителей и камер, я устала от невозможности побыть наедине с собой. Я хочу свободы, простой человеческой свободы. – закончив уборку, она отправилась в гостиную, позвав его жестом с собой. – Маленькая, но уютная квартирка, одиночество, покой. Скажи, разве тебе было плохо со мной в Москве? Было ли тебе плохо со мной в Будапеште, Мадриде? Помнишь, как я съехала, а ты пришел мириться ко мне, когда впервые заснул на моем плече? Мы были счастливы. — Я чувствовал себя восхитительно, ты права, – робко заговорил он, переведя на нее взгляд, – и я понимаю, что тебе тяжело... Но я не хочу, чтобы ты переезжала. Останься... Она перевела дыхание, скрестив руки на груди и закусив нижнюю губу. Ангелина понимала, что он вновь будет чувствовать себя одиноким, если она продолжит жить отдельно, их встречи опять будут редкими, следить за его безопасностью будет проблемно, но... Но ей действительно надоел этот дом. Нет, конечно, ей нравилось огромное пространство, шик, но жизнь в этой атмосфере казалась ей адом. Наверное, дело в разнице менталитетов и социального статуса. А, может, ей просто хотелось вернуть свою самостоятельность и независимость, потому что жить под крылом мамочки-Джексона очень и очень тяжело. Как привыкнуть к постоянной опеке и заботе, если с самого детства ты была предоставлена самой себе? Если она и останется в этом доме, то только при условии пресечения его родительского инстинкта. Видя, что она замялась, он решил сменить тему: — Знаешь, я тут подумал... – он замолк,снял пиджак цвета бордо и сел в кресло, сложив вещь на подлокотнике. – Завтра Рождество, и я написал кое-что для тебя... Ты понимаешь, да? Она недоуменно приподняла брови, откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на ногу. — Пока не совсем. Ты о чем? — Я не хочу отмечать Рождество здесь, в Лос Анджелесе. – серьезно выдал он, буравя ее загадочным взглядом шоколадных глаз. – Полетели в Доминиканскую республику? Я хочу снять клип к новому синглу. Было бы здорово сделать это завтра, вместе. — Ты издеваешься? – она возмущенно округлила глаза, вытаращившись на него. – Какие, черт тебя побери, съемки?! — Ты что! – воскликнул он, мечтательно улыбнувшись. – Ты только представь: морские волны, белый песок, шезлонги, теплое солнце... — ...Лучи которого для тебя вредны... – продолжила она за него с сарказмом. – Джексон, какие волны? Какой песок? Ты с ума сошел? Да я скорее в Россию сбегу, чем полечу в вечное лето! — Но почему? – он непонимающе вздернул брови и поник. – Я думал, что... Она не дала ему договорить, жестко прервав: — Потому что зима должна быть зимой, а не каким-то солнечным суррогатом. Новый Год, то есть Рождество, должно быть Рождеством! Ты хоть раз в жизни выходил на улицу в мороз, в -35 градусов? Гулял ли ты по городу, катался ли с горки, когда от холода ресницы и брови покрываются инеем, а щеки щиплет? – ей стало так хорошо от воспоминаний о родине, что сердце машинально сжалось от теплой тоски. – Ходил ли ты по рынку в поисках живой елки, где милые бабушки в шалях торгуют вязаными носками и рукавичками? Съедал ли ты хоть раз за вечер три килограмма мандаринов, смотря по телевизору тематические фильмы, которые показывают только один раз в год? Ты не знаешь, что такое настоящий Новый Год, и не узнаешь никогда, потому что ты к таким условиям не приспособлен. А я не пойму вечного лета, потому что люблю зиму. Я Россию люблю, и никакая Доминиканская республика мне не нужна. Майкл тяжело вздохнул, уныло опустив голову. Как всегда! Стоило ему всё продумать, спланировать, приготовить, как она разрушила его старания за минуту, не приложив к этому никаких усилий. И что теперь делать? Сдать билеты? А как же съемки? Выход альбома скоро, сингл должен быть презентован к концу января... Он растерялся. "И, как я теперь вручу ей подарок? Мне нужна была яхта и тепло! Весь смысл сюрприза будет потерян без поездки к морю. Ангел, ну почему ты такая..." - думал он, перебирая возможные варианты празднования, когда его вдруг осенила идея: - "Точно! Россия! Раз она скучает по родине, почему бы не слетать туда? А после можно в Доминикану. Убить двух зайцев, угодив нам обоим? Прекрасно!" — Полетели в Россию. – неожиданно сказал он решительным тоном. – Ты же хочешь этого, верно? Собирайся! — Что? – она не поверила своим ушам, шокированно смотря на любимого. – Что ты только что сказал? Он вскочил на ноги и достал из кармана мобильный, указав ей пальцем на лестницу: — Давай, иди, собирай вещи! – он оживился и набрал чей-то номер, не в силах ждать утра. – Я организую частный рейс, вылетим через несколько часов. Только ты и я, поняла? Предупреди Пэрис, пусть ждут нас! Восторженно захлопав в ладоши, она растянулась в восхищенной улыбке. Она летит домой!!! Боже, она встретит Новый Год в Москве... Геля не могла поверить своему счастью. Она была там месяц назад, но ради спасения близняшек, а сейчас поедет для самой себя, сможет отдохнуть и насладиться зимней сказкой... Она чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, а всё благодаря мужчине, которого желают миллионы! Ради такого спутника можно стерпеть любые нападки в соцсетях и даже смириться с его самовольностью, согласившись выставить их отношения напоказ ради большой цели. Наплевав на то, что он с кем-то разговаривает по телефону, девушка кратко поцеловала его в губы и, отдав "честь", побежала по ступеням на второй этаж, чтобы собрать сумки.