Пара Нормальных 2 (old version)

Пара улетела в Москву рано утром. Перелет был очень долгим, особенно тяжело он дался Ангелине. Ее всё время тошнило, а в голове происходила атомная война, от чего она почти всё время провела в обнимку с унитазом. Так плохо ей, наверное, не было никогда; она настолько напугала Майкла, что он десять раз успел пожалеть, что вообще решился на поездку. О какой Доминикане может идти речь, если она настолько нехорошо себя чувствует?! Он корил себя за неосмотрительность и беспечность, дежуря возле двери и ожидая, когда она выйдет. Нескольких часов этого ада ее нервы не выдержали - после очередного позыва она разрыдалась, умоляя высшие силы хоть немного облегчить ее состояние, но это помогло мало; вдоволь наплакавшись, она вернулась на свое место и отвернулась от мужчины, укрывшись с головой пледом, чтобы он не мог видеть ее заплаканное лицо. Он же положил руку на ее плечо в жесте поддержки и сжал губы в тонкую ниточку, стараясь сдержать собственные переживания. Когда воздушное судно наконец-то совершило посадку, она была вне себя от радости; Россия встретила влюбленных обильным снегопадом и легким морозцем, от которого ее щеки сразу же порозовели. Джеймс через знакомых смог организовать для них три автомобиля и договориться с Принцем, чтобы тот с семьей уехал на дачу к Бланкету, который всё это время жил один. Самого начальника службы безопасности, увы, с ними не было - в связи с болезнью дочери он выпросил у Джексона недельный отпуск, и это стало настоящим сюрпризом для девушки. Последние два дня она ломала голову, где он пропадает, желая обсудить с ним кое какие дела, а он, оказывается, вообще в отпуске. Вовремя, блин! Она молилась лишь на то, чтобы наемники оставили их в покое на время праздников, потому что сейчас эти двое были уязвимее, чем когда-либо раньше. За то время, пока они успели добраться до Домодедовского ТРЦ, певец успел основательно замерзнуть. Он не ожидал, что зимой может быть так холодно! От мороза не спас даже теплый свитер с оленем и утепленное пальто, которое, в сравнении с одеждой прохожих, казалось тонкой тряпочкой, вообще не способной согреть человека. Его нос был красный, как у алкаша Деда Мороза, ресницы белыми, а впалые скулы из-за бледности казались неестественно-синими. Руки даже в перчатках застыли настолько, что он почти не чувствовал пальцев, а ступни были словно протезные. Стоило ему только попасть в теплый подъезд, как он облегченно выдохнул и принялся растирать ладони, попутно прыгая, чтобы хоть немного согреться. Она от этого зрелища захихикала, нажав кнопку лифта. Показав ей средний палец, он приложил теплые руки к щекам и зашел в кабину, отправившись вместе с ней на девятый этаж. Да уж, такого «теплого» приема от Москвы он не ожидал... Она тоже прилично подмерзла, но старалась не обращать на это внимания - положение спас подогрев сидений в автомобиле. К холодам ей не привыкать, она всю жизнь прожила в России, бывала даже в Сибири, поэтому температура -20 градусов Гелю не страшила. Она больше волновалась за любимого, потому что он был без шапки, ботинки, пальто и свитер выбрали самые теплые, какие только имелись в его гардеробе, но зимними эти вещи назвать было нельзя - поздняя осень, не более. А если менингит или отит подхватит? Если простудится? Это ведь ужас! В общем, первым делом она планировала отправиться в Домодедовский и купить для него зимние вещи, ибо без них она его даже на улицу вытащить не сможет. Повернув ключ в замке, она запустила его и двоих телохранителей с чемоданами в квартиру, после чего прошла сама и стала разуваться. Парни же, поставив вещи, покинули пристанище парочки, оставив их наедине. Сняв черного цвета куртку, она помогла раздеться мужчине и повесила вещи на плечики в прихожей, после пройдя в гостиную. Дома царил самый настоящий бардак: повсюду валялись детские игрушки, одежда, накидушка на диване была вся перебуроблена, на журнальном столике стояла пепельница с окурками, грязная посуда в раковине, в спальне Ангелины вообще всё было перевёрнуто с ног на голову. На кухонном столе лежала записка, написанная узнаваемым корявым почерком, а рядом с ней стояла закрытая бутылка виски, видимо, выполняющая роль «извинения» за беспорядок. "Извините, собирались в спешке. С этими непоседами успеть что-либо невозможно! Надеюсь, Джек поможет вам успокоить нервишки от увиденного :D Принц" Шумно выдохнув, Лина скептично оглядела кухню, раздумывая, чем заняться сначала: пойти по магазинам или убраться? Шоппинг на данном этапе был важнее, он дрожал, как кленовый лист. Пока он рассматривал записку, она вышла из кухни и хотела, было, пойти в коридор, как, неожиданно наступив на маленькую железную машинку, которая в ту же секунду по инерции поехала, чуть на распласталась на полу спиной, вскрикнув. Повезло ей буквально волей случая - он только подошел к дверному косяку, как она тут же полетела вниз, и мужчина смог поймать ее, автоматически выставив руки и схватив любимую за плечи. Помогая ей встать, он обхватил ее талию и случайно сложил ладони на животике, который всё же показался ему слегка выпуклым. Может, врач ошибся?.. Или она просто немного поправилась? Ему стало грустно от того, что его надежды на дитя не оправдались. — Ты в порядке? – обеспокоено спросил он, приподняв брови. — Всё нормально. – на выдохе произнесла она, пнув машинку в сторону. – Только испугалась очень сильно. Сердце колотится, как ненормальное. — Иди ко мне... Он крепко обнял ее, прижав к себе, и погладил по голове, когда она уперлась лбом в его плечо. Перепугалась она действительно сильно: если бы не он, Геля могла бы сломать себе спину, но, Слава Богу, всё обошлось. Глубоко дыша, она обвила руками его торс и закрыла глаза, пытаясь придти в себя. Почему-то именно сейчас ей очень хотелось плакать; она настолько сильно любила его, что даже становилось немного страшно. Если его не станет, она никогда не сможет простить себе этого... Чёрт, с каких пор Ангелина стала такой сентиментальной? Долбанная беременность... Всхлипнув, она зажмурилась, пытаясь сдержать текущие из глаз слезы. — Ангел, ты чего? – он был удивлен внезапно начавшейся у нее истерике. – Тебе плохо? Вместо ответа она еще сильнее прижалась к нему, позволяя себе разрыдаться. Он был так близко, такой теплый, уютный, нежный... Он напоминал ей пушистое одеяло, в которое хотелось укутаться и никогда больше не вылезать из постели. Сердце замирало, а бабочки в животе щекотали своими огромными крыльями органы, заставляя их сжиматься в комочки. Собственно, почему она плачет? От горя или от счастья? Девушка уже сама не знала ответа на этот вопрос. Она просто плакала, плакала, плакала... А он ласково гладил ее волосы и спинку, шепча на ушко сладкие глупости, словно успокаивал маленькую девочку: — Милая моя, ты такая красивая... Ты ведь знаешь, как я тебя люблю? Знаешь? Больше всего на свете! Хочешь, сбежим ото всех на край света? Или уедем в Азию! А, может, улетим в Китай или Японию? Будешь моей гейшей, прекрасной принцессой с белым лицом... – он принялся целовать мочку ушка, продолжая шептать в перерывах. – Или, может, ты хочешь в Африку? Ну же, не плачь, любовь моя... Или я сдам тебя папуасам! От последней фразы она хихикнула. Неожиданно накатившая истерика поутихла, слезы почти высохли, а его губы заставили сердце забиться чаще, в бешеном темпе гоняя кровь по организму. Добро улыбнувшись, он отстранился и посмотрел в ее голубые глаза, которые сейчас имели какой-то полупрозрачный оттенок, - цвет был настолько бледным, что, казалось, радужка вообще скоро побелеет, - утерев влажные от слез щеки. — Я люблю тебя, – едва различимо прошептала она, смотря в шоколадные очи, – и никому не отдам. Даже масонам. — Им нас не достать. – он трепетно провел ладонью по ее лицу, говоря уверенным тоном. – Наша любовь сильнее любых обстоятельств, а ты умнее всех этих головорезов вместе взятых. Вдвоем мы обязательно выкрутимся. — Выкрутимся... – вторила она ему, наслаждаясь нежными прикосновениями. Он только потянулся, чтобы поцеловать ее, как она приложила палец к его губам и криво улыбнулась, отстранившись: — Потом, сейчас мне нужно сходить за зимними вещами для тебя. Посидишь один, ладно? Я постараюсь недолго. Вместо ответа он поцеловал ее пальчик и недовольно насупился, буравя любимую взглядом: — Какие вещи? Не хочу никакие вещи! Не хочу сидеть один! – капризничал он, как маленький ребенок. – Тебя хочу! И виски. А еще лучше, если вас вместе! — Какой виски? У тебя же сердце! – она легонько стукнула его ладошкой по лбу. – Забудь вообще о том, что такое алкоголь! — А ты заставь меня забыть... Не прошло и секунды, как он впился в ее губы страстным поцелуем, а руками обхватил талию, прижав к себе всем телом. Она обняла его за шею и встала на цыпочки, развязно целуя любимого в ответ. Стоило мужчине только почувствовать, что девушка ему поддается, как одна ладонь его скользнула с талии вниз, остановившись чуть ниже поясницы, а вторая забралась под черную кофточку с золотым узором, медленно продвигаясь по обнаженной коже всё выше, к груди. Ее это не устроило: вместо того, чтобы отпустить в магазин, он снова ее домогался, недвусмысленно намекая на секс. Будто ни о чем не думал больше, кроме как поскорее завалить ее на кровать и отыметь! Она, конечно, понимала, что он - мужчина, и ему надо, но его единоличность, эгоистичность... Они уже порядком начинали раздражать Гелю, ибо чувствовала она себя какой-то секс-рабыней, а не любимой женщиной. Упершись в его плечи руками, она силой отстранила любимого на несколько сантиметров и заглянула в глаза, серьезно спросив: — Ты сюда только для потрахаться прилетел? — Да-а-а... – протянул он, снова попытавшись накрыть ее губы поцелуем и сжав руками попку. — Майкл! – с упреком крикнула на него Ангелина, толкнув в плечо. Он закатил глаза и улыбнулся, отшатнувшись от нее. — Я пошутил, прости. – он повинно опустил голову, смотря на девушку исподлобья. – Тебе правда нужно уйти? Может, потом? — Нет, сейчас. – отрезала она, отправившись в свою спальню. – Я не собираюсь сидеть с тобой целыми днями дома, а на улицу тебя в твоих вещах не выведешь. — А что ты собираешься купить? – задал вопрос Майкл, застыв в дверном косяке. – Я думал, мы пройдемся по магазинам вместе... Открыв шифоньер, она достала теплые штаны и, сняв брюки, переоделась в них. На животе они сошлись с трудом: беременность добавила несколько сантиметров, и это ее смутило. Она почувствовала себя коровой; ей стало стыдно перед любимым за то, что она поправилась. "Надеюсь, что он не заметил, как я пожирнела... Теперь ведь даже не разденешься при нем! А если он полезет ко мне при свете, как сейчас? Или сверху завалится? Он же раздавит и меня, и ребенка!" – мысленно сетовала она, разыскивая в комоде свитер. – "Если ночью руки распустит, то это еще куда не шло... Я хотя бы смогу сесть сверху и попытаться отвлечь его внимание, чтобы он не смотрел на мой живот... Черт, ну почему всё так сложно?" — Ангел? – окликнул он ее, видя, что девушка «зависла». – Ты себя нормально чувствуешь? Моментально вернувшись к реальности, она кивнула и надела пуловер, застегнув пуговицы. Переступив очередную машинку, она прошла мимо него и вышла в прихожую, где стала обуваться. Он же, пойдя следом, достал из кармана пальто бумажник и, вынув пластиковую карточку, протянул ей, сказав: — Пароль - три семерки и твоя дата рождения. После оставишь ее у себя. Она окинула карту презрительным взглядом и, надев куртку, демонстративно повернулась к двери, взяв сумочку. — Шапку надень! Шумно выдохнув, она послушно достала с верхней полки шапку с помпоном и одела на голову, раскидав кудрявые волосы по плечам, чтобы были закрыты уши. Джексон, взяв ее за руку, зажал женской ладони кредитку и опустил взгляд, закусив губу и перемявшись с ноги на ногу: — И... И купи что-нибудь... Ммм... – он замялся от стеснения, плотно сжав губы. – Купи что-нибудь такое, чтобы я сказал:"Вау!" И разорвал это на тебе зубами. — Иногда ты заставляешь меня молить Господа о том, чтобы он поскорее наградил тебя импотенцией. – с сарказмом отозвалась она, пытаясь отдать ему карту обратно. – Забери, я не возьму твоих денег. Он отмахнулся и засунул бумажник обратно в свое пальто, после чего указал ей пальцем на дверь, произнеся: — Всё, иди. Никаких возражений! Я и так дал карту, а не наличные, чтобы пощадить твои нервы. Ничего не ответив, она спрятала кредитку в карман и покинула квартиру, хлопнув дверью.

***

Она бродила по торговому центру почти три часа. Выйдя из дома в восьмом часу, магазин она покинула без четверти одиннадцать, перед самым закрытием, с полными руками сумок. Подобрать для него одежду оказалось не так уж просто: большинство вещей размера XS либо были очень короткими, либо выглядели детскими, что никак не подходило для мужчины его возраста и статуса. Решив, что разницы, в чем он будет, особой нет, Ангелина купила ему парку цвета хаки, хоть и был соблазн взять вместо нее шинель, кремовые вязаные шарф с шапкой и варежки, черные штаны на начесе и тимберлейки под цвет головного убора. Увлекшись покупками, она сама не заметила, как купила для него еще и пару рубашек, три свитера, несколько футболок и пуловер, и это не считая косметики с разными банными штучками. Завершил шоппинг поход в продуктовый отдел, где она закупила еды на ближайшую неделю, из-за чего к вороху пакетов добавилось еще три, доверху заполненных разнообразной пищей. Когда девушка ушла за покупками, Майкл, не зная, чем себя занять, стал убираться, то и дело косясь на одиноко скучающий в кухне Джек Дэниэлс. Когда все игрушки были собраны в коробку, он убрал их в комнату Лины и решил открыть бутылку, наплевав на ее запрет. Он ведь выпьет совсем немного... Что ему будет от пары капель? Тем более, раньше она не запрещала ему пить! Почему начала сейчас? Он прекрасно себя чувствует, поводов для беспокойства нет, так что имеет право пригубить пару стопок, пока ее нет. Для хорошего настроения, так сказать. Чем он и занялся, попутно моя полы, что было для него, мягко говоря, в новинку, и протирая пыль. Когда он взялся за пылесос, бутылка была почти пустой, как и его голова, мысли в которой улетучились еще примерно на пятой-шестой рюмке. Хорошо-то как! Тишь да гладь, Божья благодать... Никто не пытается его убить в России, никто не следит за ним во все глаза, нет журналистов и толп фанатов, никто не мешает ему быть наедине с той, которую он любит. Не этого ли он хотел? Он чувствовал себя прекрасно, отдыхая душой от надоевшей суматохи. Что не говори, а полет в Москву определенно был хорошей идеей, и он возлагал на эту неделю большие надежды на спокойствие. Она еще с лестницы услышала орущую откуда-то музыку. Лишь открыв дверь она поняла, что играла та из ее квартиры, и сопровождалось это его подпевкой, от которой становилось жутковато. Поставив пакеты на пол, она разулась и, сняв куртку с шапкой, прошла в коридор между гостиной и кухней, осматриваясь по сторонам. В глаза сразу же бросилась почти допитая бутылка, стопка и пара бутербродов, лежащих в тарелке на столе. Завершил сию картину Майкл, который лежал на сидении дивана, свесив голову вниз, к полу, и задрав ноги на спинку. Волосы черного парика свисали на пол, а сам он пытался смотреть по телевизору клип группы Queen, подпевая знаменитой песне Show must go on заниженным почти вдвое голосом, от которого по щекам и спине Гели побежали мурашки. Это было даже круче, чем 2000 Ватт! Но он ее прихода, кажется, совсем не заметил. Очухался он только тогда, когда песня сменилась на Living on my own, и девушка случайно уронила банку с консервированной кукурузой на пол во время разбора продуктов. Он тут же перевернулся в нормальное положение и, встав с дивана, вышел в кухню, поприветствовав ее, махая рукой с широкой улыбкой. Она ничего не сказала ему в ответ, лишь окинула равнодушным взглядом и продолжила раскладывать баночки и овощи по полкам, стараясь игнорировать запах спиртного, которым от него разило за километр. Интересно, с какого перепуга он вдруг решил набраться? Хотя, ей же лучше, не придется отнекиваться от предложения выпить вместе, чтобы после плодотворно провести время в ее постели. Только бы не полез, а... Закончив с пакетами, она взглядом указала на бутылку и приподняла брови, серьезно спросив: — Ну, и? Куда делся виски? Он развел руки в стороны и пожал плечами, изобразив на лице самую глупую гримасу, на которую только был способен в этом состоянии. Она провела ладонью по своему лбу к волосам и разочарованно вздохнула, облокотившись на стол. Конечно, она понимала, что пил он не так часто, чтобы его можно было за это упрекать, но факт, что набрался он во время ее отсутствия, еще и до состояния счастливого овоща, немного огорчал. Может, ему было скучно? Или он из-за чего-нибудь перенервничал? Она, толкнув его легонько в коридор, пошла в гостиную, тихим голосом произнеся: — Иди, умойся холодной водой и сними с лица макияж. Сейчас я постелю для тебя на диване. — Почему это на диване? – удивленно спросил он, округлив глаза. – Я хочу спать с тобой! — Если через секунду ты не будешь в ванной, я тебя спать на коврике у двери положу. – жестко ответила она, метнув в него молнию глазами. – Иди, я сказала! Что-то недовольно забубнив себе под нос, он опустил голову и скрылся в ванной, чтобы привести себя в порядок. Она же, достав из шкафчика постельное белье и подушку, постелила для него, не разбирая диван. "Ему и одной половины хватит." - думала она, стряхивая плед. - "Если припрется спать ко мне, по яйцам получит. Вот же... Как так можно, а? Отрезвеет, шкуру с него спущу! Обнаглел совсем..." Закончив с приготовлением спального места, она принесла из коридора сумки с покупками для него и поставила их сбоку от дивана, чтобы он потом разобрал вещи и выбрал, что ему понравится. Слыша, что в ванной комнате включился душ, она зашла в свою спальню и открыла комод, рассматривая свои вещи. Большинство из них даже на взгляд были ей «впритык». На самом дне ей удалось найти огромного размера футболку, которую ей когда-то отдал Женя, и шорты на размер больше, чем нужно, в которые она и переоделась, чтобы живот заметен не был. Ей даже стало немного смешно от собственных глупых попыток конспирации. Смыв с лица косметику, он посмотрел на свое отражение и неприязненно фыркнул, скривившись в гримасе отвращения. "Как она вообще может встречаться с таким?! Старый, страшный, больной, еще и приносящий столько проблем... Зачем я ей? Для чего я ей нужен? Она находится рядом со мной из жалости! Или из-за денег. Согласилась бы она защищать меня, не заплати я ей? Придет момент, когда она бросит меня, найдя для себя молоденького олигарха, который будет красив, умен, богат... Но смогу ли я ее отпустить? Никогда! Никогда, даже если она использует меня! Но ведь и силой ее не удержишь... И? Что делать? Нужно соответствовать. Когда вернусь в Лос Анджелес, запишусь на подтяжку. Или лучше на уколы, отек с лица быстрее сойдет. И спортом надо начать заниматься, чтобы рельефа добавить и подтянуть всё, что надо. В молодости ведь мог, почему сейчас не смогу? Превратился в доску и сижу спокойно. Майкл, ты неисправим..." Раздевшись и сняв парик, он принял душ и, вытащив из шкафчика свежее полотенце, обернул его вокруг бедер, взбив руками прилично отросшие седые волосы, завивающиеся в упругие кудряшки. Почистив зубы, он еще раз умыл лицо и вышел из ванной, оглядевшись вокруг. Ангелина сидела на полу в гостиной и смотрела последний клип с участием Фредди Меркьюри, выпущенный незадолго до его смерти. От песни "These are the days of our lives" у нее бегали мурашки по коже, а на глаза наворачивались слезы. Солист группы Queen пел о том, что иногда у него возникает чувство, будто он возвращается в прежние деньки, в давно ушедшее время. Это было так ей знакомо... "Я смотрю и понимаю, что продолжаю любить тебя". Потерев глаза, чтобы не заплакать, она шумно выдохнула и уставилась в экран, продолжая смотреть видео. Интересно, где он отыскал этот диск? Он подошел к ней сзади и вздохнул, смотря за хиленьким Фредди, мелькающем в телевизоре. Он прекрасно помнил, что тогда творилось с певцом: от СПИДа он стал слабым, очень сильно похудел, выглядел ужасно. Как ему удавалось столько лет скрывать болезнь от публики - это оставалось загадкой для всех, ибо только слепой мог не заметить изменения в его пластике и внешности. Ему было жалко друга, но уже ничего не изменишь... Со смертью остается только смириться. Видя, что она проигнорировала его появление, он ушел в спальню любимой и, достав из чемодана пижамные брюки темно-синего цвета, оделся, повесив полотенце сушиться на дверь шифоньера. Приоткрыв ящик письменного стола, он вынул оттуда несколько альбомов с фотографиями и какой-то ежедневник черного цвета, после чего, задвинув ящик ногой, понес вещи в зал, где положил их рядом с подлокотником дивана. Включив торшер, который залил просторную комнату слабым светом, он забрался на софу, свесив голову с сидения вниз, к полу, а ноги закинув на спинку, приняв таким образом позу, в которой встретил любимую, и взял один из альбомов в руки, наугад открыв одну из страниц: — Я тут рылся в твоих вещах во время уборки, – между делом произнес он, рассматривая снимок, – искал диски, чтобы включить музыку. А нашел кое-что поинтереснее, и мне не терпится об этом поговорить. – он посмотрел на нее и указал пальцем на фотографию, приподняв брови. – Кто это? Сделав музыку потише, она обернулась к мужчине лицом и посмотрела на фото, рассказа о котором он требовал. С изображения на нее смотрели два счастливых лица, от взглядов которых сердце будто покрылось инеем. На снимке она приобнимала за торс парня, даже визуально выглядящего старшее нее, и задорно улыбалась, насмешливо смотря в камеру. Он же обнимал ее одной рукой за талию, а второй показывал знак мира, сведя глаза на переносице и глуповато улыбаясь. Напряженно выдохнув, она пожала плечами и ответила, смотря на лежащего вверх ногами любимого: — Это Саша. Ты уже видел фотографии с ним, одна из них стоит на полке памяти. — Кто он? Что между вами было? – он выглядел очень заинтересованным, рассматривая жизнерадостные лица. – Он ведь старше тебя, да? — Да. – задумчиво отозвалась Геля, подбирая слова для объяснения. – Ему было 26, мне 17, когда мы познакомились. Он пришел на преддипломную практику в школу, где я училась; на тот момент он заканчивал медицинскую академию, его отправили вместо фельдшера к нам. На одном из уроков мне... – она опустила голову, переводя дыхание. – Я упала в обморок на математике, классная руководительница позвала его, а он, вместо того, чтобы оказать мне помощь на месте, отнес мою тушу в медкабинет, где продержал до конца учебного дня, пока я целиком не пришла в себя. — Почему ты упала в обморок? – тут же спросил Майкл, посмотрев на нее. — Морила себя голодом. – кратко ответила она, после чего продолжила свое повествование. – Мы подружились. Пока я сидела в его кабинете, мы болтали ни о чем - оказалось, что у нас много общих интересов. После того дня он постоянно навещал меня на переменах, тщательно следил за моим состоянием. Мы ходили вместе домой, много смеялись. Всё было довольно мило. — Не верю, что всё закончилось так невинно. – скептично заявил он, листая страницы. – Что было дальше? Я хочу знать всё! — Дальше? Практика закончилась, он покинул стены учебного заведения, но общаться мы не прекратили, что было для меня удивительно. Он звонил, писал, на выходных мы виделись, встречаясь у фонтана Большого Театра или возле Мавзолея. Гуляли, веселились. – она опустила голову, судорожно сглотнув. В горле образовался непроходимый ком, а воспоминания заставили девушку содрогнуться. – Он провожал меня до дома, помогал с химией. Когда понял, что со мной происходит, начал подкармливать, таская из универа булочки с сыром или шоколадные пирожные. Это выглядело очень смешно. — А что с тобой было? — То же самое, что сейчас происходит с тобой. – уклончиво ответила она, завесив лицо кудрявыми волосами. – Я не хочу обсуждать это. Тебе не терпится услышать? Он еще раз осмотрел фото, стараясь понять, что она имеет в виду. Лишь с третьей попытки он разглядел впалые щеки, острые скулы и обтянутые кожей ключицы, выпирающие до неприличия. Ответ на немой вопрос назрел сразу, но он не понимал, зачем она когда-то делала это с собой... Зачем худела? Но к нему она ведь приехала вполне нормальной, даже сбитой. Он нахмурил брови и перевернулся в нормальное положение, сев прямо на диване: — Зачем ты это делала? — Это был способ медленного самоубийства. – с сарказмом ответила девушка, поджав под себя ноги. – Я была в депрессии, мне не хотелось жить. Надеялась, что смогу умереть от голода, потому что предпринять попытку суицида у меня не хватало смелости. Он отвел взгляд, ничего не ответив. Она решила продолжить рассказ о Саше, чтобы избежать обсасывания темы ее депрессии: — В общем, если в двух словах, то мы с ним очень сблизились. А потом наше общение прервалось так же внезапно, как началось. На этом всё. — Из-за чего это случилось? – он приподнял брови, не совсем понимая причин разрыва. – Вы были в отношениях? — Нет, мы не встречались. – отрезала девушка. – Я хотела обсудить с ним наши взаимоотношения, чтобы расставить все точки над i, а он, видимо, чтобы избежать этого разговора, просто исчез. Недоумение на его лице росло. Видя это, она попыталась объяснить, то и дело плотно сжимая губы в конце фраз: — Между нами ничего не было, вообще. Никаких открытых слов о чувствах или действий... – она опустила взгляд и потерла рукой шею, вспомнив, как он ненавязчиво касался ее губами, когда они обнимались на прощание. – Только двусмысленные намеки. Сам понимаешь, мне это надоело. Хотелось прояснить ситуацию и понять, что ему нужно от меня; терпеть эти «случайные» касания губ к шее во время приветственных или прощаемых объятий, многозначительные взгляды, объятия по любому поводу... – она подняла глаза на него и невесело усмехнулась. – Терпеть это было тяжело. Когда я решилась завести сложный разговор первой, он отшутился, а потом пропал. Он не писал, я не писала. Потом я просто сменила номер, удалила страницу и забыла этого человека. На этом всё. — Ты любила его? – он растянул губы, сжав их в плотную нитку. Она тяжело выдохнула, закрыв лицо руками. — Я думала, что любила. – честно призналась она, стараясь не смотреть на мужчину. – Лишь со временем я поняла, что чувства были иллюзией, которую я сама себе придумала. Он первый начал обо мне заботиться, ему было интересно со мной общаться - мне захотелось ответить взаимностью. Только через два года я осознала, что те чувства были пустышкой, и существует нечто более сильное. Эти слова его расстроили. Он сразу задумался о том, действительно ли она влюблена в него? Вдруг это тоже иллюзия?! От таких мыслей ему стало дурно. Если она его не любит, он должен знать правду. Как можно находиться рядом с нелюбимым человеком? Как можно целовать его, ласкать, пускать в свою постель? Ради чего? Денег? Власти? Имущества? Он откинулся на спину и вытянул ноги, положив под голову подушку. Может, именно из-за отсутствия чувств она всё чаще отказывает ему в близости или уворачивается от поцелуев? Может, поэтому она хочет жить отдельно, лишь бы как можно реже видеть его и терпеть противные прикосновения морщинистых старых рук? Не выдержав этих предположений, он резко вырвал подушку из-под головы и закрыл ею лицо, затаив дыхание. Лишь спустя минуту он робко пробубнил свой вопрос, который слышался сквозь подушку очень глухо: — А меня ты любишь? Она удивленно вздернула брови, скрестив руки на груди. — У тебя есть поводы сомневаться? — Есть. – он положил подушку на верхушку спинки дивана и повернул голову к ней лицом, внимательно следя за ее реакцией. – Ты уверена в своих чувствах? — Тебе недостаточно того, что я для тебя делаю? – она встала на колени и подползла к нему, пронзительно посмотрев в глаза. – Ты еще смеешь во мне сомневаться? — Я просто не хочу, чтобы ты была рядом с тем, к кому равнодушна, кто противен тебе. – он буравил ее шоколадным взглядом, слегка приоткрыв губы. – Посмотри на меня и посмотри на себя. Я почти на сорок лет тебя старше, выгляжу, мягко выражаясь, не очень. Зачем я нужен тебе? — А зачем я нужна тебе? – перекинув волосы на одно плечо, она наклонилась к его губам и легонько провела по ним кончиком языка, как бы дразня возможным поцелуем. – Зачем я нужна была тебе много лет назад, когда мне даже не было двадцати? Для чего тебе молодая любовница? – чувствуя, что он вытянул губы, стараясь поймать ее язычок, она кратко поцеловала его верхнюю губку, перейдя на шепот. – Я тоже могу подумать, что ты со мной только для того, чтобы не чувствовать себя старым... Он жадно впился в пухлые губы, нагло проникнув в ее ротик языком. Думать о чем-либо расхотелось моментально - уж что, что, а переводить темы разговора она умела профессионально, просто привлекая его внимание к чему-то другому. Углубляя поцелуй с каждой секундой, он обвил ее шею рукой и притянул вплотную к себе, не давая отстраниться даже при большом желании. То, как она ласкала его язык, заставляло мужчину напрячься, а когда она начала его слегка посасывать, он протяжно застонал в ее губы, схватив рукой за талию: — Ангел... – прохрипел он, хватая ртом воздух в перерывах между поцелуями. – Давай сделаем... Это... Ох-х... – задохнулся Майкл, легонько укусив ее нижнюю губу. – Я хочу... — Потом, милый, – она провела ладонью по его груди к низу живота, – потерпи немного... Ты еще не рассказал мне в ответ то, что я хочу услышать... – она игриво запустила кончики пальцев под резинку пижамных штанов, дразняще проведя ногтями по лобку, на что он моментально отозвался стоном. – А потом я подумаю, стоит ли уделить немного моего драгоценного внимания твоему... Ммм... — Я расскажу тебе всё, что захочешь, если ты возьмешь его в рот... – мужчину трясло от возбуждения, а мышцы низа живота сводило в сладкой истоме. – О, Боже мой... Я не вытерплю... Пожалуйста... Поняв, что его возбуждение действительно чересчур сильное, она кратко чмокнула любимого в губы и двинулась нежными поцелуями вниз, оставляя влажные следы на подбородке, шее, плечах, груди... Добравшись до сосков, она провела по одному из них языком и слегка укусила, от чего он невольно выгнул спину, с силой закусив в вожделении нижнюю губу. Сил терпеть уже действительно не было - шелковая ткань пижамы бесстыже топорщилась, еле сдерживая напряженный до предела орган. Видя, что она намеренно тянет время, чтобы помучить его и завести посильнее (хотя, куда уж больше?), он положил свою руку поверх бугорка в штанах и, прижав член к животу, начал мягко поглаживать и прощупывать его сквозь ткань, учащенно дыша и кусая губы от удовольствия, которое ему приносили собственные прикосновения и трепетные ласки девушки, которая исчерчивала его торс развязными влажными поцелуями, неторопливо опускаясь к низу живота. Видя, что он уже в открытую ласкает себя, позабыв о стеснении, девушка чуть отстранилась и убрала его руку, заинтересованно посмотрев в горящие карие глаза: — Тебе нравится делать это через ткань? – она слегка приподняла брови. – Почему ты никогда не носишь белья под своими пижамами? — Я люблю ощущать, как шелк касается кожи... – прохрипел он, изнемогающе закатив глаза. – Именно поэтому у меня всё постельное белье и спальные вещи из этой ткани... Поджав губы, она перевела взгляд на топорщащуюся ткань и облизнулась, проведя по очертаниям его члена указательным пальцем сквозь шелк. Он шумно выдохнул, пытаясь дышать как можно глубже, чтобы оттянуть момент кульминации настолько, насколько это будет возможно. Она же, внимательно следя боковым зрением за тем, как он отзывается на ее прикосновения, продолжила сладостные мучения, положив ладонь на возбужденный орган и слегка потерев пальцем головку через ткань. От этих ощущений из его груди вырвался глухой стон, а шелк в этом участке стал чуть темнее из-за впитавшейся в него смазки. Уверенно обхватив его рукой, она стала протяжно ею двигать от головки к основанию и обратно, кусая нижнюю губу: — Тебе нравится это? — Да-а-а... – громко постанывая отозвался он, чувствуя, как ее ласки ускорились. — Господи... Я сейчас взорвусь... Возьми же его! Склонившись вниз, она аккуратно оттянула ткань и выпустила возбужденную плоть наружу, облизнув пересохшие от вожделения губы. Эти игры заводили ее не меньше, чем его; ей нравилось чувствовать власть над ним, управлять его удовольствием, оттягивать момент удовлетворения, терзая его ожиданием... Больше всего она любила доводить его до невменяемого состояния своими играми и приступать к делу тогда, когда до пика оставалось совсем немного - это заставляло мужчину сходить с ума, извиваясь в конвульсиях от каждого прикосновения любимой. В этот раз всё вышло так же: когда она вынула его член из брюк, он стоял колом, со вздутыми от перенапряжения венами и побагровевшей головкой, из которой обильно сочилась смазка, стекая по стволу вниз. Заметив пару вязких капель спермы, вышедших наружу, девушка ловко слизнула их языком и захватила изнывающую плоть в рот, от чего он выгнулся в спине, хватая ртом воздух. — Нх... – сорвалось с его губ, после чего он положил руку на ее макушку и слегка надавил, проталкивая орган поглубже. – А-а... Ангел... Она позволила ему управлять собой, проворно двигаясь язычком по упругому, пульсирующему органу. Ощущая, как вязкая влага обволакивает его плоть, Майкл протяжно застонал; его тело покрылось мурашками, мышцы начало сводить, а сердце билось так быстро, что, казалось, было готово вот-вот выскочить из груди. После всех издевательств, что она творила с ним, его выдержки хватило буквально на пару минут - он не мог ни о чем думать, кроме как о скорейшей и такой желанной разрядке, ибо наслаждение, которое он испытывал от развязных ласк, начинало приносить ему боль от сильного напряжения. Ничего не осознавая, он грубо схватил ее за волосы и бурно излился, простонав так громко, что, казалось, перебудил своим голосом всех соседей. Гостиная закружилась пред его взором так быстро, будто он попал в самый центр торнадо, а тело в один момент обессилило, нежась от теплого чувства внутреннего удовлетворения, которое растекалось вместо крови по венам, словно мёд. Облизнув головку, она выпустила ее изо рта и убрала обмякший орган обратно в пижамные штаны, после чего поднялась на ноги и скрылась в ванной, оставив мужчину приходить в себя в одиночестве. Умыв лицо холодной водой, она посмотрела на себя в зеркало и тяжело вздохнула. Голова вновь начинала кружиться, а тошнота сковывала желудок - токсикоз проходил в самой тяжелой форме, на которую только был способен. В плюс к этому она вдруг безумно захотела есть, хоть и понимала, что после, вероятнее всего, будет обниматься с белым другом. У нее уже условный рефлекс выработался за месяц, при виде фаянсового трона становиться на колени. Хихикнув своим мыслям, она только развернулась, чтобы выйти, как организм вдруг повело в сторону, и Геля со всего маха впечаталась в кафельную стену. Зажмурившись, она стала обмахиваться ладонью, как веером, чтобы снять удушливое состояние, мешающее ей нормально вздохнуть. Комната перед глазами неожиданно расплылась, а после и вовсе погрузилась во мрак: потеряв сознание, девушка сползла по стене на пол. Тем временем Джексон, очухавшись после долгожданного оргазма, поднялся с дивана и ушел в счастливом состоянии на кухню, чтобы приготовить перекусить и немного выпить. Так хорошо и расслабленно он себя не чувствовал давно; она не подпускала его к себе около недели, и это было огромнейшим сроком воздержания для него, привыкшего в последнее время получать столько, сколько ему захочется. Достав из холодильника овощи, сыр и вино, он поставил продукты на стол и включил воду, начав мыть свежие огурцы, томаты, листья пекинской капусты и перец. Накрошив овощи в салат, он перемешал все ингредиенты в глубокой миске, которую взял из навесного шкафчика, и заправил маслом. Слыша звук воды из ванной, он достал пару бокалов и нарезал сыр, после чего открыл с помощью штопора вино, тут же разлив напиток. Ждать любимую терпения не было, поэтому он осушил свой бокал, отправив кусочек сыра в рот, и удовлетворенно улыбнулся, облегченно выдохнув. Секс, вино, сырок и хорошее настроение - что еще нужно для счастья? Минут через пять она пришла в себя, широко распахнув глаза. Ноги затекли и гудели, а желудок во всю урчал, требуя скорейшей углеводной загрузки. Наконец-то появился аппетит! Чувствуя, как ноги похолодели, а по их поверхности начали одновременно бить тысячи молоточков, она принялась растирать их, морщась от неприятных ощущений. Скорее бы уже токсикоз закончился... Встав с пола, она выключила воду и вышла из ванной, смотря по сторонам. Мужчина сидел к ней спиной и что-то жевал, то и дело запивая вином. Разочарованно поджав губы, она подошла к нему и закрыла глаза ладонями, затаив дыхание. Он взял ее руки и трепетно поцеловал запястье, после обернувшись к ней лицом и усадив любимую к себе на колени. Обвив его шею руками, она сгруппировалась, чтобы не раздавить мужчину, и саркастично хмыкнула, посмотрев на алкоголь: — Милый мой, кто пьет вино после виски? Это всё равно, что пить пиво после водки! — Я никогда не пил пиво после водки, поэтому ничего не могу сказать по этому поводу. – он обнял ее за талию и поцеловал в шею, перейдя на шепот. – Выпьешь со мной? У нас так давно не было романтических вечеров... — Завтра, когда будешь умирать от похмелья, я не принесу тебе стакан воды, помяни мое слово. – она усмехнулась, взъерошив его седые волосы. – Тебе так не терпится выпить и потрахаться? Ты как-то чересчур сегодня налег на алкоголь, я начинаю волноваться. — Только сегодня, обещаю. – он посмотрел в не глаза снизу вверх, похлопав ресницами. – Честно-честно! Но я хочу немного романтики, побыть с тобой наедине... — Я не буду пить это бабское пойло. – отрезала она, поднявшись на ноги. – И не сади меня больше к себе на колени, пока я не раздавила тебя к чертовой матери. — Что, сверху тоже усаживать не надо? – отозвался он, давя лукавую улыбку. Устало закатив глаза, она толкнула его в плечо и достала из холодильника апельсины, включив в розетку соковыжималку. Его озабоченность уже не в какие ворота не лезла: либо это он чересчур любвеобильный, либо она стала слишком нервной. Разрезав фрукт на половинки, она запихала их в соковыжималку и нажала кнопку включения, облокотившись бедрами на кухонный стол. Мужчина, почти допив бутылку вина в одну харю, принялся ужинать салатом, незаметно косясь на любимую. Она выглядела какой-то взвинченной, и это его очень удивляло. Может, у нее ПМС? Он отправил очередной кусок сыра в рот и, допив содержимое бутылки, встал из-за стола, с подозрением посмотрев на Лину: — Почему ты такая нервная? — Я не нервная. – ответила она, повернувшись к нему спиной и налив из кувшина сок в стакан. — Тебе кажется. — Да? – он прижался к ее попке бедрами и положил руки на талию, наклонившись к ушку и испытующе зашептав: – Тогда почему ты избегаешь меня? Проигнорировав его вопрос, она выпила немного апельсинового сока и вперила взгляд в стену, жестко произнеся: — Прекрати меня лапать, ты пьян. — И что? – он провел ладонями с талии к низу ее живота, сложив их на резинке шорт. – Моя любовь к тебе должна уменьшаться в зависимости от содержания спирта в моей крови? Напряженно выдохнув, она уперлась руками в поверхность стола и опустила голову, тихим, но четким голосом сказав: — У тебя ровно пять секунд на то, чтобы убрать свои руки от моего тела и отойти на расстояние не менее метра, иначе я сломаю тебя пополам. Ты понял меня? Пять... Четыре... Он сдался, подняв руки и отойдя к кухонной двери. Да, такого «теплого приема» он не ожидал... В чем он успел накосячить? Почему она злится? Теперь он уверился в том, что у нее, видимо, "дела", поэтому она и бесится. Значит, она точно не беременна... Он обреченно вздохнул, уныло опустив голову. Почему всё так? Еще минута, и они поругаются, а потом, возможно, не будут разговаривать друг с другом весь день. Но он ведь не этого добивался! Он всего лишь хотел провести немного времени с любимой, выпить вина, поговорить, по...поговорить, раз у нее начались месячные. А в итоге снова нарвался на скандал... Ну, да, да. Выпил немного. И что?! Это ведь происходит не каждый день и даже не каждую неделю! Это повод для злобы? Нужно было исправлять положение. Повернув голову, он хотел посмотреть на часы, но неожиданно заметил календарь, на котором было 25 число. Точно! Рождество! — Сегодня Рождество... – осторожно начал он, волнительно поджимая губы. – Прости, я просто хотел провести с тобой немного времени... Я не думал, что так захмелею и опротивлю тебе. Извини, правда... Я не хотел... – его голос был тихим и робким, как у нашкодившего ребенка. – Я просто очень сильно люблю тебя, и иногда я не могу себя контролировать. Допив сок, она вперила руки в бока и повернула голову на бок, боковым зрением посмотрев на мужчину: — Выйди из кухни, пожалуйста. Диван постелен, ложись, отдыхай. Утром поговорим. — Прости... – он поник и покорно ушел в зал, решив не нарываться на конфликт. Открыв холодильник, Ангелина осмотрела его содержимое, раздумывая, чем бы ей поужинать. Но есть, если честно, после такого разговора расхотелось окончательно. Слезы сами потекли по щекам, влажной пеленой заполонив глаза и размыв окружающее пространство. Она невольно вспомнила отчима, который имел свойство набираться и приставать к ней после, а дальше вспомнился и папа, который принимал наркотики или напивался, потом терроризируя мать. Вытерев лицо от влаги рукой, она взяла с полки слабосоленую семгу и хлеб, решив заесть плохое настроение сухомяткой. Соорудив бутерброды, девушка съела один, смотря в окно на проезжающие по трассе автомобили. Часы давно пробили полночь, но Москва продолжала жить, то и дело сверкая фарами. Интересно, куда едут все эти люди? Задумчиво следя за машинами, она не заметила, как в гостиной погас свет, голос Меркьюри постепенно затих. Поняв, что заедать бесполезно, она убрала пищу в холодильник выключила свет, покинув кухню. Во всей квартире царила темнота и гнетущая тишина, режущая слух хуже любого крика. Остановившись посреди зала, она кинула в сторону дивана краткий взгляд и, убедившись, что Джексон лежит именно на нем, а не где-либо еще, двинулась в сторону спальни Карины, решив лечь сегодня именно там. Комната просторная, с большой кроватью и серебристыми обоями, мерцающими в лунном свете, словно звезды... Чего-то подобного ей хотелось сейчас. Там можно до утра смотреть в окно и размышлять о своем, наслаждаясь свободой и пустым пространством. У нее же в комнате всё было загроможденным, давящим, темным. Как в клетке. Она устала чувствовать себя заключенной в тюрьме, живя с ним - дома это было ни к чему. — Прости меня. – неожиданно раздался едва различимый шепот за ее спиной, заставивший Гелю вздрогнуть. – Я виноват перед тобой. — Спокойной ночи. – осипшим из-за подступающего к горлу кома голосом отозвалась она, быстрым шагом уйдя в большую спальню. Закрыв за собой дверь в родительскую комнату, она даже не стала расправлять постель. Достав из ящика комода плед, она легла на кровать и замоталась в него, как в кокон, надеясь, что оно защитит ее от терзающих сердце мыслей. Не тут-то было: напротив кровати на стене висело большое портретное фото Рины и Жени, повязанное черной лентой. Всхлипнув, она вынула из кармана шорт телефон и наушники, сразу сунув их в уши и открыв плеер. Пролистав плейлист, Лина включила одну из самых любимых песен и нажала кнопку "повтор", увеличивая громкость до максимума. Гитарные рифы Карлоса Сантаны и нежный, но твердый голос Джексона моментально заполнили собой всё пространство, заставляя сердце в груди замереть, а внутренности сжаться от переживаний. Пожалуй, таким он и был с ней: заботливый, нежный, милосердный, понимающий, но очень сильный, со стальным стержнем внутри. Легкий хрип, то и дело проскальзывающий в куплетах, добавлял ему обворожительного шарма и мужественности, что только укрепляло в ее сознании образ настоящего мужчины. В душе стало тошно. Они столько пережили вместе, много лет были в разлуке. Ради чего? Почему судьба свела их снова? Она до сих пор не понимала, по какой причине события сложились именно так, а не иначе. Почему именно ее помощь была нужна ему, почему он продолжал любить ее все эти годы, а не нашел кого-нибудь еще, почему терпел ее выходки и самовольность, а, главное, почему она терпела то же самое от него. Из-за любви? Да, наверное. Несмотря на то, что из-за него она потеряла почти всех, кто был ей дорог, Ангелина продолжала всем сердцем любить этого человека, и, предложи ей жизнь пережить всё дерьмо, связанное с ним, еще раз, она согласилась бы без раздумий. В конце она обрела нечто большее, чем все трудности; рядом с этим мужчиной она обрела себя. Он лежал и смотрел в потолок, обдумывая сегодняшний вечер. Из-за закрытой двери была слышна приглушенная музыка, играющая, видимо, у нее в наушниках. Майкл понимал, что повел себя неправильно, но извиняться было поздно - что сделано, то сделано, уже ничего не изменишь. Он попросил прощения, а дальше решать ей, помиловать его или продолжать игнорировать. Закрытая дверь... Он знал эту женщину, как облупленную: каждый раз, крича, что ненавидит его и не хочет видеть, она больше всего желала именно этого. Прогоняя его, она хотела, чтобы он остался, закрывая двери, ждала его прихода. Неужели он так просто позволит им быть вдали друг от друга, поругавшись из-за мелочи? Никогда в жизни! Поднявшись на ноги, он уверенным шагом направился в спальню, ни капли не сомневаясь в правильности своего поступка. Заметив, что дверь стала открываться, она тут же повернулась на бок и закрыла глаза, решив притвориться спящей. Одеяло сильно сковывало ее движения, поэтому лечь вышло почти на живот, что было для нее крайне неудобно. Мысленно неприлично выругавшись, она стала вслушиваться в оглушающую музыку, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Он же, зайдя внутрь комнаты, опустился на свободную половину кровати, повернувшись лицом к ее спине. Подвинувшись вплотную, он приподнялся на локте и аккуратно вытащил наушники из ее ушей, после чего выключил плеер на мобильном, убрав тот на тумбочку. Положив голову на одну с ней подушку, он обнял ее за талию и тихо запел, смотря на полную Луну, которая заливала светом всю спальню, в окно: — Чтобы не случилось, не отпускай мою руку... Она еле сдержала всхлип, услышав его тонкий, но такой пронзительный голосок. Все обиды и дурные раздумья позабылись сразу - стоило ему только обнять ее и открыть рот, как всё моментально становилось хорошо. Но плакать почему-то хотелось еще больше... Осознание собственного бессилия перед обстоятельствами и частота чувств горечью обжигали нутро, селя в душе хаос. — Я знаю, что ты не спишь, – неожиданно произнес он, почти перейдя на шепот, – я успел выучить тебя от корки до корки еще много лет назад. Когда ты засыпаешь - громкость стоит на минимуме, чтобы не мешать во время сна, если мобильный не разрядится и не выключится. Если же музыка играет слишком громко - ты притворяешься, не хочешь, чтобы тебя тревожили. – он вперил взгляд в ее плечо, подбирая слова. – Я и не собираюсь мешать, честно. И я уйду, если ты действительно этого хочешь. А если нет... – он грустно усмехнулся, поежившись. – Мне немного холодно, я ведь без рубашки... Может, обнимешь меня? Или я умру, превратившись в ледышку! — Дурак. – буркнула она, не сдержав улыбку, и повернулась к нему лицом, еле как размотав одеяло и накрыв после его им. – Я тебе умру! Он растянул губы в улыбке, смотря на нее взглядом, полным нежности: — Я люблю тебя больше. Хорошенько укрыв любимого, она легла на его грудь и крепко обняла, прикрыв глаза сразу после того, как большая ладонь слегка сжала ее плечо, прижимая к себе.