Saints from Chicago

— Мы закончили, — хриплым голосом сообщает Чонин, когда его ссутулившееся фигура появляется в дверном проеме. Он отходит на шаг, освобождая проход: — можете заходить. Но ни Сехун, ни Лухань не спешат войти. — Заходите, — повторяет Кай — более настойчиво, выделяя каждый слог резким тоном. Лухань первым переступил порог помещения, и в нос сразу бросился металлический запах крови. Хань шумно выдохнул спертый воздух, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Он моргнул несколько раз, привыкая к тусклому освещению. Единственным источником света в помещении была лампочка мощностью не больше пятнадцати ват, раскачивающаяся на оголенных проводах над их головами. В ореоле желтоватого света, прямо по центру комнаты на тяжелом дубовом стуле, было привязано бессознательное тело Чунмёна. Потрескавшейся бетонный пол багровел от пролитой крови. Хань замер в нескольких сантиметрах от места пыток. Кисти рук и щиколотки Чунмёна крепкой хваткой сжимали стальные браслеты, впиваясь в тонкую кожу. Голова охранника безжизненно свисала, пряди челки, грязные от запекшейся крови, почти полностью закрывали замученное лицо. Лухань переводит взгляд на ладони Чунмёна и его самого передергивает от ужаса: на пальцах правой руки выдернуты три ногтевых пластины. На их месте зияет кровавое месиво. На левой руке отрезана первая фаланга мизинца. Хань инстинктивно сжимает собственные пальцы так сильно, что на ладонях остается неглубокий след от ногтей. Ему на секунду кажется, что охранник умер, что этот психопат с красными волосами замучил его до смерти. Но когда грудная клетка Чунмёна едва заметно поднялась и опустилась вслед за размеренным дыханием, Хань почувствовал облегчение. У него перед глазами внезапно промелькнул образ тех счастливых лиц с черно-белой фотографии. Лу зажмурился так сильно, что комната поплыла перед глазами, когда он открыл их. — Он долго не хотел отвечать. Луханя пронзает страх от звука чужого голоса — низкого, приятного на слух, но пугающего до дрожи. Из дальнего темного угла комнаты на свет выходит Кенсу. Он идет медленно и бесшумно, напоминая зверя, который готовится к нападению. Его руки по локоть окрашены кровью, а на пухлых губах застыла неизменная улыбка, в мрачном свете похожая на оскал. Хань шумно сглатывает вязкую слюну. — Поэтому пришлось прибегнуть к старым методам, и он почти сразу раскололся. Русый посмотрел в затягивающую бездну черных глаз Кенсу: — Разве это было обязательно? — Голос предательски дрогнул, выдавая страх. — Нет. — Улыбка Кенсу становится только шире. — Но так забавней. Он ведь все равно умрет. Хань оборачивается на щелчок предохранителя пистолета в руках Кая. В памяти снова возникает тот мимолетной образ счастливой семьи на скомканном фото и Лу, сам не зная почему, делает шаг вперед, оказываясь между дулом пистолета и Чунмёном. — Не убивай его, Кай. — Это ещё почему? — лидер вопросительно вскидывает бровь. — Он видел наши лица. Сможет сдать нас копам в любой момент, если мы его отпустим. Ты хочешь за решетку? Я вот не особо, поэтому отойди сейчас же, — блондин машет в сторону пистолетом, но Лухань не двигается с места, только смотрит пронзительным взглядом больших глаз, в которых таилась тень скорби. — Лучше отойди, Лу, — взмолился Сехун. Но тот только качнул головой. — Все просто — мы не убиваем его потому, что он достаточно умен, чтобы не сдать нас, если хочет увидеть, как вырастут его дети. Блондин несколько секунд боролся с сомнениями, пока, наконец, не опустил пистолет: — Делай как хочешь, — безразлично говорит он, а затем добавляет: — но если что-то пойдет не так, в этом будет твоя вина. — А если вас посадят, то я всегда могу убить всю его семью у него на глазах, — небрежно бросает Кенсу, прежде чем удалиться из помещения. Чонин направился вслед за ним, но у выхода остановился: — Встречаемся после полуночи в мотеле. И никогда больше не смей мне перечить, Лухань.

***

Дио заходит в небольшую комнатушку с провисшим потолком. Свет здесь не горит, так что он щурится, стараясь не упасть по пути. Чонин сидит на пыльном полу, прислонившись спиной к холодной стене. Кенсу садится рядом, и Кай протягивает ему начатую бутылку Jim Beam. Уголки губ предательски ползут вверх. Они сидят напротив разбитого грязного окна. На темное небо поднялась белая луна, пропуская свой ледяной свет в комнату. Дио обхватывает горлышко бутылки, мимолетно касаясь пальцев блондина. Он ощущает острое покалывание в подушечках и в голове проносится мысль, что давно они вот так не сидели. Кенсу делает глоток, горячая жидкость спускается вниз по горлу, и он возвращает бурбон хозяину.  — Они уехали? — разрезает тишину холодный голос. – Да, — почти шепчут Каю в ответ. Дио откидывает голову назад, затылком касаясь холодной стены, и блаженно прикрывает глаза. Чонин делает глоток, а затем отставляет бутылку в сторону. Он ежится под очередным порывом ветра, и двигается ближе к собеседнику. Кенсу по-доброму улыбается. — Где ты нашел этих детей? Яркие красные пряди падают на лицо, накрывая глаза, и Кай заботливо убирает их, чувствуя чужую мягкую кожу подушечками пальцев. Он устремляет свой взгляд в окно, и тяжело выдыхает. — Красиво, — говорит он и тянется за бурбоном. — Сейчас они уже не дети. Сехуну было пятнадцать, когда мы встретились. Его родители умерли, и я подумал, что он очень похож на меня. Кенсу тяжело вздыхает. Он знает эту историю, хоть и ни разу не слышал ее из уст Чонина. Его отец подсел на азартные игры, а когда задолжал крупную сумму, то просто исчез. Парень был не дома, когда эти ублюдки ворвались к нему, и закололи его мать на их же маленькой кухне. Блондин убил каждого из них, и даже себя. Он больше не был Ким Чонином, студентом из Алабамы, Кай – вот, кем он стал. И Дио понимает, что сделал бы также. — Сехун был готов на все, чтобы защитить младшего брата. Я прочел это в его глазах, — лидер делает глоток, и ставит бурбон на пол. — Знаешь, порой он сводит меня сума. Кенсу резко разворачивается, и притягивает Кая к себе за затылок. Они смотрят глаза в глаза, а затем Дио опаляет чужие губы своим дыханием. — А ты сводишь с ума меня. Чонин целует медленно и тягуче. Сердце До падает куда-то в желудок, когда он чувствует шершавую ладонь у себя на шее. Выжечь намертво этот момент в своей памяти, вот, что сейчас хочет сделать Кенсу. Кай пахнет алкоголем и шоколадом, и Дио вдыхает его запах снова и снова, понимая, что это зависимость. Блондин отстраняется, а после проводит кончиком носа по бледной щеке. Кенсу вздрагивает. Он смотрит в упор на самое красивое лицо в этом мире, в глаза, в которых, казалось, взрывается целая вселенная. Чонин нехотя поднимается с места, и слышит разочарованный вздох. Он слабо улыбается и протягивает руку все еще сидевшему парню. До сжимает ладонь и встает, но не спешит отпускать. — Мне нужно идти, — бархатный голос, как удар ножом. — Я знаю, — с нескрываемой грустью отвечает парень, и, разорвав контакт, направился в сторону двери, оставляя позади блондина. — Жди у машины, ладно? Чонин проводил опечаленным взглядом удаляющуюся спину Дио. — Черт, — ели слышно шепчет он. Обхватывая пальцами горлышко, Кай делает несколько глотков алкоголя. — Черт! — доносится до Кенсу крик из соседней комнаты, а затем звук стекла. До вздрагивает, поправляя упавшую на глаза красную челку, а затем вкладывает коробку с разрывными пулями в черную сумку, набитую оружием. Когда Дио заканчивает, блондин давно стоит у белого Кадиллака. Кай учтиво открывает багажник, и парень отправляет туда принесенные вещи. Они смотрят глаза в глаза, и До едва касается смуглых пальцев. — Обещай, что тебя больше не поймают, — тихо говорит он. — Обещай, Чонин. — Обещаю, — шепчет в ответ Кай и целует бледный лоб. — Меня никогда не поймают, Кенсу. Ким слабо улыбается на прощанье, а затем садится на водительское сидение машины, и хлопает дверью. Дио слышит звук зажигания, а после — рев мотора. Он смотрит в след скрывающемуся из виду белому Кадиллаку, освещаемый только светом холодной луны.

***

Легкая ткань занавесок призрачной тенью развивалась от прикосновений ветра. С улицы через открытое окно доносились звуки проезжающих по трассе редких машин, и тогда по потолку пробегал отсвет их фар. Бекхён сидел на полу в синеватом мерцающем свете от экрана телевизора, облокотившись спиной на не заправленную кровать. Его тонкие пальцы сжимали на половину пустую бутылку алкоголя, мутный взгляд стеклянных глаз направлялся на телевизор. Мелкая дрожь пробежала по всему телу Бекхёна, когда он услышал, как ключ поворачивается в замочной скважине. Дверь в номер открылась, создавая в помещении сквозняк. Бекхён почувствовал, как ночной ветер промозглыми пальцами забирался под одежду, теребил взъерошенные пряди отросшей челки. Дверь захлопнулась и свет в комнате с щелчком включился, заставляя Бёна сощурить глаза. Он не видел вошедших, но узнал знакомые голоса. — Бекхён? — Брюнет слышит взволнованный тон старшего брата и звуки его шагов, которые стремительно становится все ближе. Сехун присаживается рядом на корточки, младший вдыхает его запах — бензина, алкоголя и пыльного города. — Что за херня с тобой, Бек? Бёна настойчиво трясут за плечи, дотрагиваются холодными руками к лицу, и он вздрагивает и шипит от боли из-за чужих прикосновений к израненной коже. Бекхён с трудом разлепил тяжелые веки, и долго вглядывался в лицо перед собой. Левый подбитый глаз, опух и почти ничего не видел, правый, покрасневший от выплаканных слез, едва различал очертания старшего брата. — Мы подрались с Чанёлем. Ничего особенного, — отвечает брюнет хриплым голосом, а когда замолкает, облизывает пересохшие губы и опускает взгляд вниз. Сехун только хмурится, сжимая губы в тонкую линию. Бекхён чувствует, как растет безмолвный гнев старшего. — Где Пак? — холодно спрашивает Кай. — Да, где эта мразь? Я набью ему морду, — Сехун поднимается во весь свой немалый рост, сжимая руки в кожаных перчатках без пальцев в кулаки. — Мне все равно, куда он свалил, — Бекхён безразлично пожал плечами. — Тогда начнем без него. Личные разборки оставьте на потом. — Лидер бросает многозначительный взгляд в сторону Сехуна, тот сквозь зубы цедит неохотное «Хорошо», и садится напротив Кая в кресло. — Я составил план на основе добытой информации. — Хань выходит в центр комнаты, несколько пар глаз обращаются на него. — Для начала, нам нужно удостовериться в правдивости слов Чунмёна. Поэтому, завтра я под прикрытием служащего проникну в банк и разведаю обстановку. О присвистнул, но быстро успокоился, заметив на себе раздраженный взгляд лидера. Лухань продолжил: — На случай если что-то пойдет не так, Сехун будет ждать меня в нескольких кварталах от банка, чтобы мы могли быстро свалить. Но, думаю, у меня не возникнет проблем. На этом все. — Что ж, отлично. — Сехун первым подрывается с кресла и, бросив мимолетный взгляд на Бекхёна, покидает номер, резко хлопнув дверью. — Неисправимый придурок, — вздыхает Кай и быстро направляется вслед за ним. Лухань задерживается в номере дольше, чем следовало, обернувшись у выхода из комнаты на Бена. Боковым зрением он замечает на бледной коже тонких запястий лиловые полосы, которые младший быстро прячет за оттянутыми рукавами толстовки. Их взгляды пересекаются на долю секунды. Карие глаза, переполненные немой болью, говорят Ханю больше, чем смогли бы слова.