Путь гладиатора

      - Отец, когда же мы направимся домой? Жара неимоверная. Я устала. – Невысокая миловидная девушка вся раскраснелась и неистово обмахивалась изящным веером из страусиных перьев. Часть волос цвета утреннего неба была забрана в высокую прическу, часть спадала свободными локонами на нежные плечи и обнаженную спину. Пеплум* цвета морской волны чудесным образом гармонировал с волосами. Шелк струился по телу, очерчивая при каждом шаге крепкие бедра и стройные ноги. Многоярусное ожерелье из нежнейшего зеленоватого оттенка перламутра, обрамленного в белое золото, спадало до самого выреза, приоткрывающего взору небольшую аккуратную грудь, приподнятую широкой золотистой лентой. Рядом с девушкой шли два раба, держащих полог, призванный защитить нежную кожу от солнечных лучей.       Мужчина, которого девушка назвала отцом, был высок и довольно крепок для своих лет. Хотя седина уже посеребрила темные волосы, он не казался старым. Может потому, что, несмотря на жару, шагал легким чеканящим шагом бывшего военного. Или может потому, что глаза его цвета небесной лазури взирали вокруг с нескрываемым интересом. И даже сурово сдвинутые брови не делали его лицо отталкивающим. Наоборот, привлекательные и правильные черты наводили на мысль, что в молодости он слыл красавцем. Каждое движение его было полно жизни и скрытой силы.       - Я предлагал тебе остаться на вилле, Левия. Ты сама напросилась со мной. – Голос мужчины был строг, но в пронзительно-голубых глазах его сквозила улыбка.       - Да, напросилась. Но я думала, мы пробудем в городе недолго.       Тут к мужчине подошла девушка в доспехах и что-то тихо проговорила на ухо. Он кивнул головой, улыбнулся и обратился к дочери.       - Пойдем, Левия. Осталось последнее дело, и можно будет направиться домой. – Предложив ей руку, он неспешным шагом направился следом за аловолосой девушкой в доспехе.       - Что за дело?       - Эрза сказала, что Максимиллиан привез сегодня новую партию рабов. Среди них есть несколько достойных, что могут пополнить мой лудус и выступать на арене. Хочу взглянуть.       Через какое-то время они вышли на широкую площадь, до отказа забитую народом. Посреди площади на помосте стояли обнаженные девушки со скованными руками. Шли оживленные торги. Озвучивалась стоимость, достигались соглашения, и девушек уводили в тот или иной дом, заплативший лучшую цену.       Девушка с лазурными волосами с интересом следила за торгами – одним из развлечений состоятельных горожан, к коему сословию, благодаря благородству роду своего отца и его удачи, она относилась. На помосте осталась последняя рабыня. Высокая, стройная, пышногрудая, она сразу вызвала восхищенный вздох и сальные шуточки мужской половины населения. Девушка стояла, обреченно опустив голову, и волосы ее, цвета сумеречного неба, струились по плечам, спине и спадали на грудь.       - Эй, Макс, покажи её мордашку!       Торговец подскочил к невольнице и, стиснув подбородок, приподнял голову вверх. Она дернулась, будто приходя в себя, и распахнула огромные васильковые глаза.       - Красотка! Сколько просишь?       - Пятнадцать серебряных монет!       - Чего так много?       - Её бутон еще не распустился. Этот нежный цветок пока никто не срывал. – Максимиллиан, не скрывая удовольствия, запустил руку промеж стройных ног, отчего девушка застонала и выгнулась дугой.       - Так бы сразу и сказал. Двадцать серебряных!       - Двадцать пять!       - Один золотой!       - Пять золотых! – Воцарилась тишина, и к помосту вышел миловидный юноша с песочно-золотистыми волосами. – Пять золотых, и она станет достойным украшением моей коллекции. А после, неравнодушные к этим прелестям, смогут найти ее в моем публичном доме.       - Итак, Пять золотых, и эта прекрасная рабыня становится...       - Десять золотых! – Девушка с лазурными волосами неожиданно для себя выкрикнула цену и умоляюще взглянула на отца. Тот удивленно глянул в ответ, нахмурился было, но в глазах темного янтаря его горячо любимой дочери плескалась такая мольба, что он не выдержал и расхохотался. – Десять золотых. Я беру эту рабыню для своей дочери.       - Десять золотых! Продано! Рабыня ваша, многоуважаемый Виктор Левий.       Левия нежно прижалась губами к щеке отца, предусмотрительно склонившегося пониже, так как девушка доставала ему всего лишь до плеча.       - Благодарю, отец. Мне как раз нужна была подходящая рабыня. А то Иоланта вот-вот должна родить.       Между тем, на помост вывели десятерых мужчин в одних набедренных повязках, со скованными руками и ногами. Один из них, высокий брюнет со спутанной гривой, помимо кандалов, был закован еще и в колодки. Он шел, покачиваясь и прихрамывая. Было видно, что каждый шаг дается ему с трудом, так изранено было его некогда могучее, а сейчас отощавшее тело.       Аловолосая девушка в доспехе указала на нескольких из них, и отец Левии, удовлетворенно кивнул головой. Богатырь со светлыми, почти белыми волосами, высоченный мужчина средних лет со смуглой кожей кофейного оттенка и шрамом в виде полумесяца на левой стороне лица присоединились к девушке с волосами цвета сумеречного неба. Виктор Левий развернулся и, уже было, собрался покинуть площадь, как дочь с отчаянием утопающего вцепилась руками в его тогу**. Кивнула на помост, где единственно оставшегося брюнета, закованного в колодки, стражник ударом древка поставил на колени, а собравшаяся толпа осмеивала его и закидывала камнями, гнилыми овощами и бранными словами. Тот стоял спокойно, не говоря ни слова, и лишь глаза его невероятного алого цвета горели ненавистью и бешенством.       - Отец! Купи его! Умоляю.       - Нет, Левия. Он пленный, убивший много наших в недавней битве с восставшими племенами, решившими, что они сильнее Империи. Это его участь, переходить из города в город и терпеть насмешки и унижение. Дикарь, что унес жизни многих из нашего народа. По его милости многие знатные дома лишились своих мужей и сыновей. Он не достоин жалости. Судьба его предрешена.       - Но отец! Я хочу, чтобы он стал моим личным гладиатором! – Взгляд темного янтаря сделался твердым. – Ты обещал мне это! Ты сказал, что на свое семнадцатилетие я смогу выбрать гладиатора, который будет представлять меня на играх. Семнадцать лет мне исполняется завтра. И я хочу этого человека себе в гладиаторы!       Между тем, приговоренный, будто услышав, что речь идет именно о нем, пристально уставился на девушку с лазурными волосами. Его багровые радужки неотрывно следили за хрупкой фигурой. Вот девушка обернулась к нему, и его взгляд потонул в янтарном море. Ненависть и ярость, наполняющие невероятные глаза, начали таять. Что-то в этой знатной, богато одетой девчонке было, что-то знакомое, но далёкое и почти забытое. Она заметно выделялась из толпы, несмотря на свой невысокий рост. Так выделяется диковинный цветок, неизвестно как попавший в сорную траву. Темно-янтарные глаза взирала на него с жалостью, готовой слезами пролиться наружу. А когда небольшой камень попал ему в голову, оставляя струйку крови, сбегающую по щеке, девушка дернулась, словно камень попал в неё, и сделала шаг по направлению к узнику, будто собираясь прикрыть его своим телом. Брюнет хмыкнул и отвернулся.       - Нет, Левия. Посмотри на него. Он животное, не поддающееся дрессировке. Я лишь бесполезно переведу на него золото, а желаемого результата так и не получу. – Виктор Левий твердо взял дочь под руку и решительно направился прочь.       - Эрза! Пожалуйста! Взгляни на него! Он сильный! Он выносливый! Он принесет еще больше славы дому Левия. – Последняя надежда на неё, аловолосую воительницу. К её мнению отец всегда прислушивается.       Уловив нотки отчаяния в голосе молодой госпожи, девушка в доспехе притормозила и внимательно взглянула на узника в колодках. В его глазах больше не горела ненависть. По крайней мере в одном, заплывшем от меткого попадания. В другом, все еще глядящем на беснующуюся толпу, застыло презрение. Эрза обдумала увиденное, догнала господина и что-то шепнула ему на ухо. Виктор Левий вздохнул и развернулся обратно. Под ликующую улыбку своей дочери.       - Пятнадцать золотых, я покупаю его.       Толпа взвыла от ярости. Торговец побледнел и покачал головой. Тогда отец Левии подошел к помосту и, закрывая пленного своим телом, громогласно заявил:       - Я собираюсь купить этого человека не для того, чтобы спасти ему жизнь. Я хочу купить его, чтобы выдрессировать и выпустить на арену для потехи многоуважаемой публики. Пусть станет гладиатором! Пусть сражается за свою жизнь! Пусть веселит вас прекрасными битвами! Или доставит радость своей гибелью!       Толпа, умолкнувшая при первых словах, взорвалась в конце речи одобрительными воплями. Да, пусть покажет себя на арене. Битвы гладиаторов в это время были весьма популярны.       - Пятнадцать золотых, Макс. Я забираю его.       Кинув кожаный мешочек, набитый монетами, торговцу на протянутую ладонь, Виктор Левий отдал распоряжения по поводу находящегося на помосте пленника, и, вновь подхватив под руку сияющую дочь, направился к дому.