Путь гладиатора

      - Ну, как он? Выживет? – Обладательница глаз темного янтаря с жалостью и беспокойством оглядывала израненное тело здоровяка. – Скажи, что он поправится.       - Госпожа! Тебе нельзя здесь находиться! – Лекарь, пожилая женщина лет пятидесяти пяти, худощавая, но крепкая, сурово взглянула на девушку. – Господин накажет нас обеих, если узнает о твоих выходках!       - Не узнает! Он снова отправился в город, переговорить с устроителем игр. И скорее всего, до вечера не вернется. – Левия подошла ближе и прикоснулась к металлическим заклепкам, что служили своего рода бровями этому странному пленнику. – Как необычно. У него на лице металл. Это, наверное, больно. Как он терпит?       - Мне все равно. Главное, чтобы он вытерпел все остальное, иначе твой отец зря пустил деньги на ветер. – Лекарь покачала головой и нахмурилась. – Я все время пою его настойкой из конопли, держу в бессознательном состоянии. Надо, чтобы раны закрылись. Многие из них просто в отвратительном состоянии. И как он вообще продержался столько времени?       - Спаси его! Умоляю! – Янтарные глаза замерцали, словно до самого дна были наполнены непролитыми слезами. – Ты лучший целитель нашего города. Если это кому и под силу сделать, то только тебе, Апполония!       - И без тебя, госпожа, знаю. Уходи! Не мешай! – Женщина потянулась за баночкой с остро-пахнущей мазью и принялась наносить на особо глубокие раны.       Здоровяк глухо зарычал и дернулся. Цепи, что призваны были удерживать гладиатора, пока его раны, полученные на арене, обрабатывались и приводились в порядок, натянулись. Мышцы на руках и ногах напряглись, рассечения вновь открылись, показалась кровь.       - Ах, ты ж! Я ему и так двойную дозу настойки дала, а он все равно чувствует боль. – Женщина кинулась закреплять широкий ремень на торсе брюнета, притягивая его к лежанке, ограничивая движения. – Надо что-то более сильнодействующее, иначе все манипуляции напрасны. Если он станет так дергаться, то раны никогда не затянутся.       Девушка с лазурными волосами отступила на шаг и широко распахнутыми глазами смотрела на то, как Апполония пытается усмирить мечущегося на лежанке здоровяка. Левия заворожено взирала на него, задаваясь вопросом, какой же силой тот обладает, если даже раненного, истощенного, в бессознательном состоянии, целительница еле удерживает? Из глубокой задумчивости ее вырвал недовольный возглас.       - Госпожа! Быстрее! Пока держу, лей в рот ту жидкость из глиняной чаши. Живее!       Левия, стряхнув оцепенение, кинулась к чаше и трясущимися руками принялась вливать жидкость в приоткрытый силами лекарши рот. Здоровяк захлебывался, часть настойки выливалась обратно, но бОльшая все же попала внутрь. Постепенно его метания становились все тише и тише, пока совсем не затихли. Тогда Апполония, отпустила его и, тяжело дыша, обратилась к девушке.       - Госпожа, мне требуется помощь. Если тебе так нужен этот чужеземец, то позови кого-нибудь с виллы. Одна я здесь не справлюсь. И побыстрее!       Девушка, утвердительно кивнув, быстрым шагом удалилась из помещения и по крутой лестнице принялась взбираться наверх, в основные покои и главный двор. Никому другому она бы не позволила так с собой разговаривать, но Апполония была лучшим лекарем во всем городе, и ей прощалась суровость и жесткость в общении. Отец Левии дорожил этой женщиной, как не дорожил, наверное, ни одним из своих гладиаторов. Ведь именно ее стараниями они всегда оправлялись после полученных на арене ранений. И именно она вытащила практически с того света его горячо любимую дочь, когда та в детстве подхватила неизвестную болезнь, унесшую жизни чуть ли не трети населения города.       Сама же целительница какое-то время смотрела на успокоившегося здоровяка, словно что-то взвешивая, нахмурилась и решительным шагом направилась в свою комнату, где хранились настойки и мази. Порывшись в запасах и не найдя требуемое, с досадой захлопнула ларец и, не теряя времени, решительным шагом устремилась к главным воротам, ведущим в город.       Разминувшись с целительницей буквально на минуту, Левия сбежала по ступенькам и влетела в камеру, таща за собой девушку, приобретенную утром на рынке.       - Апполония! Я привела тебе помощницу! – Не увидев лекаря, девушка резко затормозила, отчего влекомая за ней рабыня чуть не налетела на свою хозяйку. – Апполония? Ты где?       Ответа не последовало. Левия огляделась, словно боялась быть застуканной, и медленно приблизилась к неподвижному брюнету. Нависла над ним и какое-то время вглядывалась в черты лица, разглаженные успокоительной настойкой.       - Посмотри на него, Джувия. Какой странный и необычный. А эти металлические заклепки на его бровях, носу и подбородке... Что они значат? Украшение? Или же воинские отличия? – Маленький пальчик провел по линии металла над закрытыми глазами. Девушка обернулась к рабыне с волосами цвета сумеречного неба и мягко улыбнулась. – В лудусе моего отца побывало много воинов, но этот особенный. Уверена, ему предстоит совершить что-то великое!       Рабыня со страхом взирала на находящегося без сознания здоровяка, очевидно, не разделяя восхищения своей хозяйки. Вдруг её васильковые глаза расширились от ужаса. Левия, почувствовав неладное, развернулась обратно к раненному и вздрогнула. Багровые радужки изучающе скользили по ее телу, впились в лицо и вдруг полыхнули алым пламенем. В то же самое мгновение воин схватил девушку за руку и притянул к себе так близко, что она увидела свое отражение в многочисленных заклепках на его лице.       - Отпусти! Больно! – Она попыталась вырваться, но кисть словно тисками сдавили. – Что тебе нужно?       - Кто ты? Почему я здесь? – Хриплый голос будто обжег ее. Девушка дернулась, но брюнет еще сильнее сдавил запястье. – Говори, если не хочешь расстаться со своей рукой.       - Я... Я дочь известного во всей Магнолии ланисты. Ты куплен по моей просьбе, чтобы стать гладиатором. – Практически простонала Левия. Непрошенные слезы навернулись на глаза. – Отпусти! Приказываю!       - Приказываешь?! Мне?! – Почти прорычал мужчина. Бешенство, плескавшееся на дне невероятных глаз, окатывало девушку волнами ужаса. Ноги ее подкосились, и она рухнула на землю рядом с лежанкой. Брюнет разжал хватку, но не успела она понять, что, наконец, свободна, как грубая рука переместилась на нежное горло. – Гладиатором, значит. Толпу развлекать?! Зачем? Почему не дала умереть?! Отвечай!       - Мне... Стало тебя жалко... – Просипела синевласка, пытаясь освободиться.       - Жалко? Меня? – Брюнет жутко расхохотался. Но в глазах бешенство вдруг сменилось любопытством. – Пожалей лучше себя, потому как жить тебе осталось недолго. Я не буду ничьей игрушкой! Тем более в руках маленькой избалованной особы!       - Нет... Ты не понимаешь... – Левия из последних сил пыталась не потерять сознание. – Путь гладиатора – это путь к свободе... Эрза... стала свободной.       В глубине алых глаз мелькнула какая-то тень, и рука, стискивающая тонкую шею, стала разжиматься. Девушка сделала судорожный вдох, как вдруг...       - А ну убери от неё свои грязные лапы! – Раздалось от входа, к ним подскочил смуглый черноволосый стражник и ударил плененного по голове рукояткой меча. Пальцы чужеземца скользнули вниз, закашлявшуюся Левию подхватили руки рабыни и оттащили в сторону. Стражник тем временем нанес еще один удар кулаком в лицо. Замахнулся для нового...       - Нет, Дарио! Стой! Не надо! Ты убьешь его! – Девушка отпихнула служанку и на нетвердых ногах кинулась к стражнику, повисла у него на руке, не давая нанести удар. Только вот здоровяк этого уже не видел, впав в бессознательное состояние.       - Госпожа! Он чуть не убил тебя! Я зарублю его прямо здесь!       - И будешь отвечать перед моим отцом за это! Он стоил больше твоего месячного жалования, Дарио!       - Господин сам его казнит, когда узнает, что он покушался на твою жизнь. – Стражник отступил на шаг и с ненавистью взглянул на скованного брюнета.       - Не казнит, если ты не скажешь. – Взгляд девушки вдруг стал умоляющим. – Прошу тебя, Дарио, не говори ничего. Нельзя, чтобы он умер. Умоляю. Не говори отцу. Я заплачу тебе. Сколько ты хочешь?       - Прости, госпожа. Но я отвечаю за твою безопасность. Мой долг сообщить о произошедшем. Этот человек непредсказуем. Его надо устранить.       - Но он мой, Дарио! Он станет моим гладиатором. Я справлюсь. Умоляю! Не говори отцу!       Стражник с сомнением смотрел на молодую хозяйку. Взгляд янтарных глаз заклинал пощадить, не выдавать, сохранить все в тайне, и сердце дрогнуло, не выдержало.       - Хорошо. Я ничего не скажу. Но ты должна пообещать не подходить к нему больше. По крайней мере, пока Эрза не поработает с этим диким зверем.       - Ах, Дарио! Спасибо тебе! Спасибо! Я обещаю. Только сохрани это в тайне. – Девушка сняла с груди драгоценную брошь и положила в руку опешившему стражнику. – Вот, маленькое вознаграждение! Отдашь ювелиру! Он дорого заплатит. – Повернулась к рабыне. – Пойдем, Джувия, поможешь найти мне что-нибудь из украшений, что позволит скрыть синяки. Иначе отец придет в ярость.       Левия развернулась и направилась к выходу, успев заметить, с каким пристальным вниманием её рабыня взирает на стражника с черными, как смоль, волосами, забранными в небольшой высокий хвост, стирающего кровь с рукояти меча. Джувия, понимая, что самой ей не справиться, не растерялась и кинулась искать помощь. Кто знает, чем бы все кончилось, если бы не синеокая рабыня.       «Надо будет ее отблагодарить. Фактически она спасла мне жизнь. Только бы Дарио сдержал обещание и не рассказал ничего отцу. Только бы отец не заметил синяки. Я не хочу, чтобы чужеземец пострадал еще больше. Почему? Какая разница! Он теперь мой. И я за него отвечаю!»