Путь гладиатора

      Едва солнечный свет проник сквозь квадратный вырез в стене, в камеру вошли двое стражников в сопровождении Эрзы и отомкнули кандалы. Гажил со стоном повалился на пол, потом встал на колени, упершись руками в землю. Боль, покинувшая тело под воздействием мази, вновь вернулась с былой силой, на какое-то время сбив дыхание, ослепив, вернув в полуночный кошмар.       Эрза, взмахом руки отпустив стражу, присела на корточки перед оглушенным болью брюнетом, и, взглянув на его раны, сокрушенно покачала головой.       - Плохо. Очень плохо выглядишь, Гажил. И кто тебя дернул нападать на всадника? – Сделав паузу, и так и не дождавшись ответа, продолжила. – Как бы там ни было, теперь тебе придется несладко. Хозяин приказал не щадить тебя. Считай, повезет, если продержишься хотя бы день. Вставай. Пошли. Сегодня ты получишь то, к чему так стремился.       Гажил собрал всю свою волю в кулак и медленно поднялся. Кожа, успевшая затянуться под действием чудодейственной мази, грозилась вновь лопнуть от малейшего неосторожного движения. Стиснув зубы и зло сверкая глазами, пошатывающейся походкой направился вслед за аловолосой.       Тренировочная площадка встретила его враз стихнувшим шумом голосов. Все уставились на того, кто так опрометчиво попытался отнять жизнь свободного человека. Благородного гражданина этой огромной страны. В глазах некоторых можно было прочитать сочувствие, в глазах других – мстительное удовлетворение. Третьи же прятали свой взор, словно стыдясь того, что должно было произойти дальше.       - Что же, Гажил, вчера ты продемонстрировал всем, что бывает с теми, кто идет против многовековых правил. Нельзя просто так взять и отнять жизнь свободного человека. За это следует неминуемая расплата. – В таких всегда беспристрастных темных глазах горело бешеное пламя. Правда, было не совсем понятно, на кого направлено это бешенство. – Часть наказания ты получил вчера. Остальную часть предстоит получить сегодня. Начинаем тренировку. Всем разбиться по парам. Лили к Гажилу. Покажи ему, каким приемам ты научился. Всем приемам.       И день пошел своим чередом. Непрекращающиеся спарринги. Один гладиатор отходил, его место занимал другой. Удары, сыплющиеся на израненное тело. Жара, пыль и песок, покрывающие вновь вскрывшиеся раны. Пот, струящийся по телу и разъедающий плоть. Парирование, нападение, вновь парирование, пропущенный удар, еще один пропущенный удар, невыносимая боль в спине, иссушающая жажда и . . . сигнал к полуденному отдыху.       Гажилу едва хватило сил доползти до тени, да так и упасть там в надежде, что его сочтут мертвым и оставят в покое. Кто-то, кажется, Лили, хотел принести воды, но строгий окрик Эрзы не дал ему это сделать. А жажда тем временем становилась всё невыносимее. Голова кружилась от слабости. И когда вновь начались тренировки, он еле стоял на ногах.       Теперь все мысли были лишь о воде. Вся сущность стремилась к большой бочке, стоящей возле обеденных столов и наполненной свежей прозрачной жидкостью. Гажил вновь ощущал манящий аромат родниковой влаги, и этот запах сводил его с ума.       Он начал все чаще пропускать удары. Щит сделался совершенно неподъемным, деревянный меч налился свинцовой тяжестью, тело перестало слушаться, и он ничком повалился на землю. Последнее, что увидели гаснущие глаза, бешеный блеск из-под розовой челки и жесткая улыбка. Затем последовал сильный удар, и наступило блаженное забвение.

***

      Из забытья вырвал поток ледяной воды, обрушившийся на тело. Не успел Гажил понять, что происходит, как новая порция влажного холода окатила его с ног до головы. И еще один водяной удар, прямо в лицо, словно нарочно желая затопить органы дыхания.       - Поднимайся, кусок дерьма! – Грубый голос неприятно резанул по ушам. – Ты вымылся, топай в камеру. Тебя ждет уютная постель, и обнаженные красотки хотят скрасить эту ночь.       Раздался гогот, и удар в живот окончательно вырвал брюнета из забытья. Темнело, начали зажигать факелы, тренировочная площадка опустела, и смех, раздающийся от обеденных столов, говорил о том, что этот день подошел к концу. Он пережил его, но сможет ли пережить завтрашний? Как долго Виктор собирается наказывать за провинность?       - Вставай, давай! Двигай в камеру! – Пнувший Гажила охранник никак не унимался. Вновь ткнул в бок древком копья. – Или мы оттащим тебя туда за волосы, падаль.       Брюнет поднялся из лужи, в которой лежал, отплевываясь и пытаясь не застонать от нахлынувшей боли, раздирающей все тело на куски.       «Держись, Гажил, держись. Пока что боль – это все, что у тебя есть. В конце концов, ты все еще жив. Им так просто не сломить Железного дракона!»       Медленно побрел по направлению к камере. Проходя мимо гладиаторов, поглощающих свой ужин, наткнулся на сочувствующий взгляд Лили и растянул разбитые губы в подобии улыбки. Лили усмехнулся в ответ и поднял руку в приветственном жесте. Стараясь подбодрить товарища пусть усмешкой, пусть взмахом, но поддержать, сказать «Ты не один!»       Гажилу и, правда, стало чуть легче. Какого же было его удивление, когда приветствие поддержали еще несколько человек, среди которых был и Эльфман, и темноволосый, сражавшийся с вихрастым. Вихрастый, заметив это, зло выругался и врезал темноволосому по лицу. Тот не задержался с ответом. Началась потасовка, прерванная щелчком кнута. Эрза зорко следила за порядком.       Стражники втолкнули брюнета в камеру, надели кандалы и оставили один на один с раздирающей болью. Тот, что пнул его и ударил копьём, не удержался от новой издёвки.       - Отдыхай, ублюдок! И не надейся, что завтра будет легче. Ты сдохнешь в этой камере или зажаришься на солнце, уж это я тебе гарантирую. Выродок, посмевший поднять руку на самого Джетуса Сервия!       - Я выберусь из этой камеры. Я здесь не навсегда. И когда я отсюда выйду, - алые глаза опасно полыхнули, - мы вернемся к этому разговору.       Получив за эти речи очередной удар и сплюнув кровь, Гажил повис в своих оковах, надеясь на сон, что отгонит выматывающую не хуже жажды боль.