Путь гладиатора

      То ли боги услышали молитву и сжалились над не находящей себе места от переживаний девушкой, то ли давно уже пора было напоить сухую растрескавшуюся землю, но проснулась Левия от шума льющейся с неба воды. Еще не поняв спросонья, что за звук развеял сладкий сон, уже через мгновение распахнула глаза темного янтаря, вскочила с ложа и бросилась через конклав на балкон, чуть не сбив с ног служанку, ожидающую пробуждения хозяйки.       - Джувия, смотри, дождь! Дождь! О, Боги! Вы услышали мои молитвы! – Она подставила лицо, льющимся сверху струям и блаженно улыбнулась. – Джувия, теперь ему будет легче пережить этот день.       - Госпожа, ты совсем вымокла. Пойдём со мной, я помогу тебе переодеться. – Служанка откинула край полога и в ожидании замерла.       - А где Люция? Куда пропала моя подруга? – Левия пересекла конклав, оставляя на полу мокрые следы, и вернулась в основные покои.       - Госпожа Люция срочно отбыла по приказу своего мужа. Господина Лео вызывают в столицу, и за госпожой Люцией на рассвете прибыли слуги и стража, чтобы сопроводить её до дома.       - Ах, как же так? Мне столько всего ей надо было рассказать. – Девушка сразу сникла. И стояла так, повесив голову, совершено не обращая внимания на стекающую с волос воду.       - Среди слуг я заметила юношу и девушку, похожих друг на друга как две капли воды. Кто это, госпожа?       - Близнецы? Ты видела близнецов. Но почему достопочтимый Лео прислал их? - В мелодичном голосе послышалась тревога. - Брат и сестра - личная охрана мужа Люции, и просто так он их от себя не отпускает. Почему же в это утро они прибыли за моей подругой? Что-то случилось? Ах, Люция, теперь я волнуюсь за тебя!       - Госпожа Люция не хотела вас будить. Она просила простить её за столь внезапный отъезд и выразила надежду, что очень скоро вы снова увидитесь. Она и сама пребывала в недоумении.       - А что отец? Он до сих пор сердится на меня? - Девушка решила отвлечься от тревожных мыслей.       - Господин Виктор также в срочном порядке отбыл в столицу. Я слышала, как он отдавал приказы управляющему, а также давал наказы Эрзе относительно тренировок. – Джувия взяла широкое полотно, вытканное из тончайшей шерсти и принялась вытирать волосы своей госпоже.       - Так значит, отца нет? – Левия заметно оживилась. – И если он отправился в столицу, то не будет его еще несколько дней. А по такой погоде, может, еще дольше.       И принялась мерить шагами комнату. Глаза её, то вспыхивали какой-то идеей, то снова гасли, словно отметая её. Рабыня так и осталась стоять с полотном в руках, ожидая, когда госпожа позволит привести себя в порядок.       - Что делать с Эрзой? Она предана отцу, и меня слушать ни за что не станет. По крайней мере, не в этом вопросе. – Левия, закусив нижнюю губу, откинулась на спинку легкого плетеного кресла и уставилась на себя в большое серебряное зеркало. Отражение нарисовало лицо миловидное, но слегка осунувшееся, будто отпечаталось на нём какая-то неразрешенная проблема. Большие глаза горели лихорадочным огнём.       - Ты очень рискуешь, госпожа. – Мягко проговорила Джувия, аккуратно промакивая длинные шелковистые волосы хозяйки и проводя щеткой по лазурным прядям. – Господин был в ярости, когда благородный Джетус чуть не лишился жизни от руки твоего раба.       - Но ты ведь никому не скажешь?! – Левия развернулась и схватила рабыню за руки. – Джувия! Ты не выдашь меня, правда?!       - Что ты, госпожа. Я скорее умру, чем выдам твою тайну. Просто я волнуюсь о тебе. И о твоем благополучии.       - Все будет хорошо. Отец забудет и простит. Главное, чтобы Гажил справился. Раны ужасны! Джетус постарался на славу. Я никогда еще не видела его в таком бешенстве. А ведь в детстве мы много времени проводили вместе.       - Если бы не ты, госпожа, благородный Джетус убил бы его. Ты очень храбрая.       - Нет, Джувия, я совсем не храбрая и безумно боюсь. Но не могу иначе. Сегодня ночью мы опять пойдем к нему. Ведь ты со мной, Джувия? Ты меня не оставишь?       - Я с тобой, госпожа. – Рабыня завершила сложную прическу, украсив её маленькой серебряной диадемой с бриллиантовой звёздочкой посередине, и принялась переодевать госпожу в сухую одежду. – Но если нас поймают, одним домашним арестом ты уже не отделаешься.       Про то, что её накажут куда суровее, рабыня старалась не думать.

***

      Еда, вода и целебная мазь сотворили невозможное. По крайней мере, когда утром за ним пришли стражники, Гажил чувствовал себе почти в порядке. А когда поднявшееся над горизонтом солнце затянула серая пелена, быстро превратившаяся в черные тучи, и хлынул дождь, брюнет от души расхохотался.       Да, вода, потоком низвергающаяся с небес, застилала глаза. Да, ноги по щиколотку уходили в мокрый песок, быстро ставший предательски вязким. Да, тело, проведенное всю ночь в кандалах, слушалось плохо. Но не один он находился в столь неблагоприятных условиях. Дождь и сильно увлажненная земля также мешали и остальным гладиаторам. Но зато жажда ему сегодня не грозила. Так же, как и разъедающий тело пот, и испепеляющие лучи.       Сегодня он пропускал гораздо меньше ударов, и даже провел несколько результативных контратак, опрокинув розоволосого навзничь. За что получил очередной ненавидящий взгляд и атакующую серию, от которой опять разошлись пару рассечений. Но это было уже не так страшно. Эта боль по сравнению с прошлым днём почти не отвлекала. Зато щит легко лежал в руке, а деревянный меч больше не казался налитым свинцом.       И когда в обед был подан сигнал к отдыху, Гажил уселся возле стены, вполне довольный собой. Еды ему все еще не давали. Зато воды сегодня было много. Он прикрыл глаза и высунул язык, ловя прохладные капли. Они, сливаясь в ручейки, стекали по груди, лаская и щекоча. Вдруг вспомнились заботливые прикосновения к телу нежных рук. Рук, которые обрабатывали раны и пытались облегчить боль. И большие золотистые в свете луны глаза, наполненные до самого дна состраданием и теплотой.       Он мотнул головой, прогоняя видение и воспоминания. Не до них сейчас. Надо сосредоточиться на тренировке. Сколь искусным воином он ни был, но в этой школе учили хитростям, ему неведомым. И коварные выпады и удары порой заставали его врасплох. В нем проснулся азарт. Желание постичь новое. Отточить свое мастерство. Ему пригодятся все эти знания, когда он будет выступать на арене. И потом, когда вновь став свободным, вернется на поле боя.       - Неплохо справляешься, чужеземец. Как будто не тебя высекли пару дней назад. – Гажил с неудовольствием приоткрыл один глаз и наткнулся на заинтересованный взгляд карих. – Вчера ты был готов сдаться и отправиться в загробный мир. Зато сегодня картина резко изменилась. Как будто ночью сами боги спустились с небес, дабы залечить твои раны.       Гажил зло усмехнулся и открыл второй глаз. Уставился горящим взором на аловолосую девушку. Знает? Или догадывается? А может своими речами просто пытается поддержать? В любом случае, лучше бы госпожа этой ночью осталась в своих покоях.       - А вы все так и ждете, что я подохну? Так вот передай остальным, и сама уясни – меня так просто не убить. Рыжий говнюк может сколь угодно махать своим кнутом, но сломить меня у него не получится. Господин может морить меня голодом и жаждой, но я выдержу. Я принял решение стать гладиатором и обрести свободу, теперь никому меня не остановить!       И словно не замечая удивленного взгляда Эрзы, брюнет поднялся на ноги и прошествовал в центр площадки к тому месту, где бойцы, ругаясь на дождь, разбивались на пары для продолжения тренировки.