Путь гладиатора

      И настолько громок был голос, кричащий внутри, что Гажил не заметил, как отворилась дверь, и в камеру вошли две девушки. В себя его привел испуганный вздох одной из них. Он медленно перевел горящий взгляд на ту, что стояла ближе. Чье лицо слабо озаряла горящая лампада. Тонкие брови приподняты в изумлении. Напряжение застыло на побледневшем лице. Учащенное дыхание срывается с губ. Девушка явно не ожидала обнаружить его без кандалов.       Вторая, служанка Джувия, выронила свою ношу и схватила госпожу за руку, явно намереваясь увести её из камеры, пока сидящий на полу мужчина не до конца понял, что путь открыт, что справиться с двумя безоружными ему не составит никакого труда. Но та вырвалась и взглядом указала служанке на дверь. Джувия со слезами на глазах принялась что-то горячо шептать, и до Гажила долетели обрывки фраз:       - .... Свободен... опасен... может убить... умоляю... не оставлю тебя наедине...       Но Левия, мягко коснувшись плеча рабыни, настойчиво указывала на выход. Тогда рабыня неуверенно, против воли вышла наружу и прикрыла дверь. А девушка развернулась и сделала пару шагов по направлению к мужчине, все ещё сидящему на полу и взирающему на неё со странной смесью радости и злости. Подошла на расстояние нескольких шагов и улыбнулась, слегка напряженно, но открыто и тепло.       - Доброй ночи, Гажил. Вижу, сегодня она поистине добрая. Ты нашел способ сбросить с себя оковы?       Ему даже не пришлось сильно поднимать голову, чтобы заглянуть ей в глаза, настолько невысокой была её хрупкая фигура. Несмотря на то, что он сидел, а она стояла перед ним и теребила край туники, словно не знала, как быть дальше.       - Как твои раны? Можно я осмотрю их?       Маленький шажок. Еще один. Гажил шумно выдохнул и начал подниматься. Девушка не отступила, лишь напряженно застыла, не зная, чего ожидать от этого здоровяка, что еще недавно чуть не задушил её. Ему вдруг стало забавно и интересно, насколько хватит её отваги. Страх исходил от неё волнами, уж его-то он всегда ощущал хорошо. Даже не страх, ужас, будто зашла она в клетку к дикому зверю и не знает, как себя этот зверь поведет. Но всеми силами сдерживает себя, чтобы не убежать, находит силы улыбаться и говорить ласково и спокойно.       Ощутив невольное уважение, мужчина усмехнулся и повернулся к ней, предоставив на обозрение исполосованную спину. Легкие прикосновения прохладных пальцев, прерывистое дыхание, знакомый резкий запах и... легкое жжение, совершенно не похожее на тот раскаленный металл.       - Это действительно чудодейственная мазь. Я почти не сомневалась в её действии. Вот только Апполинария убьёт меня, если обнаружит, что её запасы сильно сократились.       Показалось, или в напряженном голосе промелькнул смех? И как она находит силы шутить несмотря на страх? Между тем, жжение прошло по всей спине и стихло, оставив после себя легкую прохладу и успокоение.       - Ну вот, еще немного и ты будешь в норме. У отца, конечно, возникнут подозрения, но Апполинария меня не выдаст, я уверена.       Он медленно развернулся к ней лицом и замер, заметив непрошенные слёзы, мерцающие в свете лампады. На губах улыбка, а в глазах слёзы. Да что это такое? Что с ним творится? Почему так неистово бьётся сердце в груди? Убить её и сбежать. Ведь она так слаба по сравнению с ним. Свернуть её тонкую шею не составит труда! Да и служанка Джувия не сможет его остановить. Убить! Пока не поздно! Пока не завладела она его сердцем! Прочь из этого дома и из этого города! Убить!.. Но он покорно стоял перед дочерью ланисты и наблюдал, как она набирает мазь из мраморной баночки кончиками пальцев и мягко наносит на грудь. Поймав его внимательный взгляд, зарделась и шумно выдохнула.       - Ты, верно, голоден. У меня есть вино и фрукты. И немного мяса. Они там, в свертке, сейчас принесу.       Но он покачал головой, давая понять, что сам возьмет, и, подхватив с земли небольшой мешок, уселся на одеяло и принялся вытаскивать содержимое. Левия примостилась рядом. Она заметно расслабилась, осознав, что нападать чужеземец не собирается, и теперь, подперев щеку маленькой ладошкой, с улыбкой наблюдала, как тот поглощает принесенное угощение.       - Ты так и не сказал ни слова с тех пор. Тебе неприятно моё общество?       Легкое отрицательное покачивание головой. Отчего черные волосы упали ему на лицо. Она потянулась и откинула их назад, заправила прядь за ухо и напряженно замерла, наткнувшись на недовольный проблеск невиданных глаз. Но не отпрянула назад, а выждав мгновение, погладила его небритую щеку и провела по металлическим заклепкам на подбородке.       - Никогда прежде не видела такого. Так странно... Тебе не больно от них? Не мешают?       И, вдруг словно вспышка в мозгу, разряд молнии, воспоминание, от которого он, казалось, давно избавился.       Девчонка с каштановыми кудрями и смеющимися глазами цвета темного янтаря тянется к его недавно вдетым заклепкам на лице и тщательно ощупав, выносит свой вердикт.       - Так странно... Они тебе не мешают? Больно, наверное. А без никак не обойтись, Гажил?       - Ничего ты не понимаешь, Беатрис, это отличительные знаки нашего рода. – Темноволосый парнишка важно задирает нос и аккуратно ощупывает украшения. Заметно, что ему больно, но он терпит. – У отца такие же, и у его отца были такие. И у моего сына тоже будут. Чтобы каждый знал, что имеет дело с мужчинами из рода Железных драконов.       - Твоего сына? Ты сам еще ребенок, Гажил! – Девочка заливисто смеётся и вдруг, неожиданно резко наклонившись, быстро целует его в губы, срывается с места и убегает.       - Что это было, Беатрис? Ты чего? – паренёк какое-то время стоит ошарашенный, но вот уже хитро улыбается и бросается вслед. – Погоди у меня!       Всего через несколько дней девчушка с каштановыми кудрями лежала на траве возле своего сгоревшего дома с перерезанным горлом, и потухшие глаза её цвета темного янтаря печально взирали на нежную лазурь летнего неба...       Янтарные глаза, небесная лазурь, пальцы, пробегающие по его лицу, всё слилось воедино, вызвав в сердце такой приступ боли, что брюнет согнулся и глухо застонал. Левия вскочила на ноги:       - Гажил! Что с тобой? Тебе плохо? Гажил?       Но он уже вставал, выпрямлялся во весь свой гигантский рост, и глаза горели таким бешенством и злобой к той, что явилась причиной болезненных воспоминаний, что Левия застыла в ужасе, парализованная этой неожиданной вспышкой ярости. Гажилу хватило одного шага, чтобы оказаться рядом, и девушка закрыла глаза, мысленно прощаясь с жизнью.