Путь гладиатора

      - Джувия, почему он так со мной? – Девушка легко пробежала пальцами по золоченым струнам и положила лиру рядом с собой. – Я ведь искренне хотела помочь...       - Он не доверяет тебе, госпожа. – Служанка протянула чашу, наполненную разбавленным вином. В отличие от хозяйки, сидящей спиной, рабыня, стоящая чуть поодаль и скрытая от глаз мраморной статуей, видела приведенного на виллу здоровяка. Не укрылось от её внимательного взора и та реакция, которую вызвала в брюнете песня, исполняемая Левией.       - Не доверяет... Я ведь не требую ничего взамен. – Жалобный взгляд на приближенную рабыню. – Почему, Джувия? В чем моя ошибка?       - Ты не виновата, госпожа. Он никому не доверяет. – Служанка замялась, словно раздумывая, имеет ли право говорить дальше, но все же решилась. – Если мне будет дозволено, я могу поведать слухи, что разносятся о нем далеко за пределами Империи.       - Говори, Джувия. Тебе позволено. – Левия схватила служанку за руку и усадила рядом с собой на край фонтана. В глазах её загорелось любопытство.       - Я раньше никогда до недавних пор не видела Железного дракона, но слухи о нем ходят самые разные. Люди рассказывают, что душа его чернее ночи. А сердца вообще нет в груди. Он отдал его своим богам взамен на невероятную силу и выносливость. Взамен на мастерство владения оружием. Взамен на бесстрашие. Отдал сердце за возможность отомстить. – Рабыня понизила голос. – Он вступает в любую битву, если в ней участвует римское войско. Вступает с радостью и ненавистью. Кому посчастливилось не попасться под его клинки, говорят, что в бою он одержим. Сам Цербер* заскулил бы, словно щенок, и поджал хвост, если пришлось бы им столкнуться. Он словно демон, он не знает жалости, не знает пощады. Даже глаза его со временем стали цвета крови, столько он её пролил.       Левия сидела, затаив дыхание и покусывая нижнюю губу, как поступала всегда, когда нервничала. От волнения комкала край туники, и даже не замечала этого. Брызги фонтана орошали позолоченную лиру, но даже это сейчас не имело никакого значения. В данный момент её интересовало только то, что рассказывают об этом странном и невероятном для неё человеке.       - А клинки, которыми он сражался, заговоренные. Сделанные из металла, похожего на черную бронзу, они легко пробивают панцирь легионера, добираясь до его сердца в считанные секунды. Когда Железный дракон сражается, кажется, что он един со своими мечами. Кажется, что они продолжения его рук, так ловко он с ними управляется. – Джувия легко улыбнулась, заметив, какой эффект произвел её рассказ на молодую госпожу, но тут же сделалась серьёзной. – Вот что говорят про того, чью жизнь ты, госпожа, выкупила там, на площади, своими мольбами и золотом нашего господина. Люди любят приукрасить да приврать. Но он и, правда, опасен. Ты сильно рисковала вчера, так опрометчиво оставшись наедине с ним, свободным от оков.       - Не знаю, Джувия... Он, конечно, необычный, но все эти рассказы... - Левия задумчиво уставилась в небо. – Я им не верю. Сердце у него есть. И оно бьется. Я сама слышала гулкие удары, когда он прижимал меня к своей груди. А глаза его... Они не цвета крови, они цвета вина, что опьяняет и разносит сладкую негу по телу. И не душа его черна, чернее ночи его волосы, они словно грива вороного жеребца...       Рабыня с удивлением и внезапным пониманием глядела на свою госпожу. Она с первых дней осознала, как ей несказанно повезло, что в тот день именно эта знатная девушка купила её для услужения. Что попала она не в публичный дом, не к жестокому патрицию или похотливому торговцу, а на эту дивную виллу. Здесь царила невероятная атмосфера, время шло размеренно и неторопливо. Казалось, будто вилла эта – отдельный сказочный мирок, в котором царят покой и безмятежность. По крайней мере в той части дома, где проживали молодая хозяйка и её отец. Левия приблизила к себе рабыню, и та сопровождала её везде, куда направлялась девушка. Помогала в омовении, одевала, укладывала её шелковистые волосы в затейливые прически. Следила, чтобы на столе всегда были свежие фрукты, а чаша наполнена вином. Левия настолько привыкла к новой прислужнице, что уже не мыслила своей жизни без неё, доверяла ей безгранично и баловала, даря украшения, благовония, угощая дорогим вином и изысканными яствами.       Но Джувия преданно служила этой необычной девушке не за подарки и угощения. Госпожа оказалась невероятно добра и отзывчива. Она уделяла внимание всем слугам. Для каждого находила ласковое слово и добрый взгляд. Джувия с удивлением обнаружила, что Левия искренне заботится о каждом на этой вилле, и слуги отвечают ей взаимностью.       Наверное, это было предопределено, что в итоге госпожа проникнется симпатией к новому рабу. Искренняя забота о его здоровье и его ранах переродилась во что-то большее. Сострадание его положению превратилось в симпатию и благосклонность. Лишь она одна не видела в нем монстра, что пугал и вызывал отвращение у остальных. Она пошла наперекор воли своего отца, которого любила и почитала, рискуя вызвать на себя гнев. И рабыня, пусть сама еще не успевшая познать любовь, поняла, что за невиданный доселе огонь горит в глазах её хозяйки.       - Пресветлый лик Венеры**! Госпожа, да ты никак влюбилась!       - Нет, Джувия! Ты ошибаешься! – Левия зарделась и спрятала лицо в ладонях. – Нет. Это не так. Я просто забочусь о нём. Просто забочусь.       Но в тот самый миг, когда рабыня сказала про любовь, Левия и сама поняла, что за чувство терзало её сердце вот уже столько дней. Почему билось оно так неистово от одной только мысли о гладиаторе. И почему пошла она наперекор отцу, волю которого никогда не нарушала. И почему тот поцелуй вчера ночью опьянял словно фалернское***. Был сладостнее нектара, что пьют боги. Это любовь. Первая и искренняя. Она полюбила его всем сердцем. И от этого нового чувства ни спрятаться, ни вырвать его из груди.       Но тут, словно прикосновение раскаленного металла к коже, воспоминание и слова, что острым кинжалом засели в сердце.       «Не приходи больше. Я сам по себе. Я сражаюсь за свободу, и никогда не буду сражаться за тебя».       Боль отразилась в глазах, еще мгновение назад светившихся от глубокого чувства, и голова с лазурными прядями поникла. Джувия, заметив это, робко погладила хозяйку по плечу.       - Не печалься, госпожа. Если, не принес он сердце в жертву своим богам, и бьётся оно, как ты и говоришь, в его груди, уверена, твой свет прогонит мрак его души.       А перед васильковыми глазами стояла картина: брюнет со скованными руками, очарованный звуками музыки и песней, делает неуверенные шаги по направлению к фонтану, и взгляд его, обращенный в этот момент на молодую госпожу, наполнен изумлением, печалью и нежностью.

***

      - Что хотел от тебя господин? – Лили присел за стол напротив брюнета и принялся поглощать похлебку.       - Хотел поздравить меня с новой должностью. – Гажил усмехнулся и тоже приступил к обеду. Заметив недоуменный взгляд товарища, отодвинул миску и пояснил. – Господин пожелал, чтобы на арене я выступал как димахер.       - Димахер? – Смуглокожий великан задумался. – Что же, если бы я сам вчера не видел собственными глазами, как мастерски ты владеешь двумя мечами, решил бы, что господин намерен сократить время твоего пребывания на арене.       - Почему это?       - Потому. Димахер сражается почти без защиты. Что увеличивает риск быть раненым или убитым. Гопломахи*4, мурмиллоны*5, секуторы*6, фракийцы*7, все они имеют ту или иную нательную защиту, и у каждого имеется шлем. А ты? А у тебя лишь два меча, да короткая туника.       - А большего мне и не надо. Эти два меча для меня и щит, и шлем, и поножи. – Гажил жестко улыбнулся.       - Мои поздравлении, Железный! – Нацу, проходя мимо, с силой пихнул обедающего брюнета, отчего тот опрокинул свою миску, разливая содержимое. – Если ты управляешься со своими мечами также ловко, как и с обедом, то в первой же битве против опытного мурмиллона твоя кровь зальёт песок, словно эта похлёбка стол.       Гажил на мгновенье замер, глаза загорелись недобрым огнём, и, схватив миску Лили, он запустил её в обидчика. Обладая отменной реакцией, Нацу глиняную чашу отбил, и та, ударившись о столб, разлетелась черепками. Но вот содержимое попало на грудь, лицо и волосы.       - Кто это передо мной? Гладиатор? Нет, я вижу свинью, выбравшуюся из помойной ямы! – С этими словами Гажил вскочил на ноги и ринулся навстречу разъярённому обидчику.       Гладиаторы сцепились, нанося друг другу удары и опрокидывая столы под недовольные вопли не успевших доесть свой обед. Неизвестно, чем бы окончилась драка, если бы не два обжигающих удара плетью. По одному на каждую спину. Потасовщики отпрянули и недовольно уставились на аловолосую девушку, что стояла рядом и сворачивала кнут.       - Что здесь происходит? – Тёмные глаза холодно осмотрели беспорядок и впились в сжимающих кулаки мужчин. – Вы забыли порядки, царящие в лудусе? Вас здесь плохо кормят, что вы раскидываете еду? Нацу, Гажил, отвечайте!       - Нет, Эрза, не забыли. – Буркнул розовлосый и скрипнул зубами.       - Кормят отлично. Еще бы всякие свиньи аппетит не портили. – Процедил Гажил и нахмурился.       - Так. Понятно. Гажил, остаешься без еды до завтрашнего дня. Может, утром аппетит к тебе вернется. – И словно не замечая потемневших от злости алых глаз, обратилась с расплывшемуся в мстительной улыбке розоволосому. – Что касается Нацу, ему запрещается выходить в город в течение семи дней.       - Что?! Но Эрза!..       - Я знаю, Нацу, у тебя там были какие-то срочные дела. Хоть ты и заработал это право, побеждая на арене, но такое поведение недопустимо в стенах этого дома. В следующий раз ты хорошо подумаешь, прежде чем задирать товарища. – И игнорируя унылый вид лучшего гладиатора лудуса Левия, обратилась к остальным, - обед закончен! Приступайте к тренировке. Грей, отрабатывай на Эльфмане захват сетью. Нацу, бери меч и щит, работаешь в паре с Поллуксом. Лили, борешься с Финеем. Терей, ты…       Раздав всем задания, аловолосая девушка повернулась к брюнету и, оглядев его с ног до головы, молвила:       - А ты, Гажил, будешь снова таскать груз. До заката. Четыре мешка, думаю, в самый раз. – Повернулась спиной к опешившему здоровяку и добавила. – И не хмурь свои железные брови. Я видела, кто все начал, но также видела, кто продолжил. И еще, из-за твоей несдержанности Лили остался без обеда. А ведь он твой товарищ, как-никак. Подумай об этом, пока будешь ходить по кругу. Приступай!

***

      - Отец! Ты хотел меня видеть? – Девушка с лазурными локонами робко вошла в кабинет Виктора Левия, где тот со своим рабом-казначеем проводил кое-какие подсчеты. Она все еще переживала из-за недовольства отца за то, что в тот злополучный день, поддавшись на уговоры подруги, спустилась в казармы для гладиаторов, куда заходить ей было строжайше запрещено.       - Да, Левия, проходи. Мы почти закончили. Подожди немного. – И сверив начертанное на одном свитке с записями другого, свернул оба и передал почтительно склонившемуся рабу. – На сегодня все, Фабрицио. Можешь быть свободен. Завтра жду тебя в полдень.       - Спасибо, господин. Помогать тебе – одно удовольствие.       Раб, поклонившись также и девушке, вышел, а Левия осталась стоять, испуганно взирая на отца и гадая, зачем он её к себе вызвал. Сердце гулко билось в груди, а в душе поселялась паника.       «Зачем, зачем я здесь? Неужели он узнал? Неужели Аполлония заметила пропажу и выдала меня?! Как быть? Что говорить? Нет! Я не должна бояться! Я поступила правильно! Иначе, он бы не выдержал, он бы не справился».       И усилием подавив смятение, храбро взглянула в голубые глаза наблюдающего за ней человека.       - Приветствую тебя, отец. Что ты хотел со мной обсудить?       - Твой гладиатор, Левия...       «Добродетельная Веста*8 , он знает! Знает! Но... отец прав: это мой гладиатор, и я буду защищать его перед любым жителем Империи».       - Я решил, кем он будет на арене.       - И кем же, отец? – Левия нервно выдохнула, не веря, что тайна её осталась сокрытой, а ланиста лишь хотел обсудить, в роли кого Гажилу суждено выступать перед зрителями.       - Этот Гажил из рода Железных драконов интересный экземпляр… Вчера мой лучший гладиатор выразил недоверие тому, имеет ли право этот человек стать представителем нашего дома на играх. Пришлось разрешить им бой друг с другом, дабы проверить, на что способен чужеземец.       - Ты хочешь сказать, они сражались боевым оружием? – Сердце, еще минуту назад успокоившееся, вновь гулко забилось.       - А как же иначе? И знаешь, дочь моя, Гажил – великолепный боец! – Виктор Левий невольно улыбнулся, наблюдая, как озарилось лицо любимой дочери, и счастливая улыбка заиграла на её губах. – Лишившись щита, он чуть не погиб. Но заполучив второй меч, словно обрел крылья. Он чуть не добрался до горла Нацу, что на моей памяти еще никому не удавалось сделать. И видя, насколько близка ему битва двумя мечами, я решил, что быть ему димахером!       - Димахером? – Радостная улыбка померкла, а в глазах, обрамленных пушистыми ресницами, поселилась тревога. – Но отец, димахеры весьма уязвимы. Кроме мечей, у них почти ничего нет.       - Если бы ты видела вчерашний бой, ты не стала так волноваться. Многие недооценивают димахеров, между тем - это опасные бойцы. – Ланиста подошел ближе и притянул дочь к своей груди. – Не переживай так, моя Левия, твоему гладиатору не нужен щит, он и без щита будет достойно выступать за тебя на арене. Он принесет еще больше славы этому дому.       «Я сражаюсь за свободу, и никогда не буду сражаться за тебя». Вот его слова, отец. Ему не нужно ничего, кроме свободы. Ему никто не нужен..."       - Назови мне имя хотя бы одного димахера, что получил свободу, и я успокоюсь, отец.       - Левия, вспомни о Грее. – Виктор Левий не мог и дальше сердиться на свою дочь, и был рад в этот момент её волнению, ведь можно было стоять вот так, прижимая её к себе, и успокаивающе поглаживать по шелковистым волосам.       - При чем тут Грей? – Девушка, несмотря на тревогу за Гажила, ощущала себя в этот момент счастливой, ведь отец простил её. Это чувствовалось в каждом его прикосновении. Он простил, и можно было больше не бояться.       - Грей – ретиарий*9. Кроме сети, трезубца и кинжала у него больше ничего нет. Но кто смог уйти от его сети? Ответь, дочь, кто избежал удара его трезубца? Ни один секутор не ушел живым в схватках с ним. Понимаешь, о чем я говорю?       - Да, отец, понимаю. Если гладиатор мастерски владеет своим оружием, то ему никто не страшен.       - Ты всегда радуешь меня своей сообразительностью, Левия. Именно об этом я и толкую. Через семь дней состоятся первые игры, на которых твой гладиатор покажет свое мастерство. Надеюсь, это будут славные игры. Рядом с главным входом в цирк*10 висит большая афиша с именами участников, а в городе только и разговоров, кто из гладиаторов победит. Кассий выставляет своих новичков и опытных бойцов, но они не идут ни в какое сравнение с гладиаторами этого дома. Так же Флавий на днях хвастал, что новый раб, его недавнее приобретение, одолеет Нацу. Что же, посмотрим.       - Твои люди самые лучшие, отец. Так было и так будет. – Девушка крепче прижалась к Виктору Левию, словно ища защиты от волнения. Надеясь найти успокоение под нежными прикосновениями таких родных рук.       «Через семь дней ты выйдешь на арену, Гажил. Ты справишься, я знаю. Ты станешь ближе к исполнению своей мечты. И пусть улыбка Фортуны*11 осветит твой бой!»

Конец первой части.

Примечания: *Цербер - в греческой мифологии порождение Тифона и Ехидны (Тартара и Геи), трёхголовый пёс, у которого из пастей течёт ядовитая смесь. Цербер охранял выход из царства мёртвых Аида, не позволяя умершим возвращаться в мир живых. Имел вид трёхглавого пса со змеиным хвостом, на спине головы змей, такой же жуткий, как и его мать. **Венера - в римской мифологии богиня красоты, плотской любви, желания, плодородия и процветания. Впоследствии её стали отождествлять с греческой Афродитой. Афродита была матерью Энея, спасшегося из осаждённой Трои и, по римской легенде, бежавшего в Италию. Считалось, что его потомки основали Рим, поэтому Венера почиталась праматерью римского народа. ***Фалернское — фалернское вино — сорт вина в Древнем Риме. Это вино янтарного цвета считалось самым благородным сортом, особенно если оно было выдержано в погребе около 15 лет. По достоинству уступало лишь цекубскому или сетинскому вину. Чтобы смягчить его крепость, разбавляли хиосским вином или медом. *4 Гопломах - достаточно распространенный тип гладиатора. Своим снаряжением имитировал греческих гоплитов. Гопломахи были одеты в стёганую, похожую на брюки одежду для ног, набедренную повязку, пояс, пару длинных поножей, доспех для предплечья (манику) на правой руке, и шлем с полями и со стилизованным грифоном на гребне, который мог быть украшен кистью из перьев на верхушке и одиночными перьями с каждой стороны. Главным вооружением являлось копьё, короткий меч и круглый щит. Копье позволял гопломаху вести бой на далеком расстоянии. В случае потери копья гопломах переходил в ближний бой, и « работал» мечом. Гопломахов выставляли на схватки против мурмиллонов или фракийцев. *5 Мурмиллон - Murmillo (от греч. mormylos - "морская рыба") - получил свое название из-за своего шлема, который украшался фигуркой рыбы. Относился к хорошо вооруженным гладиаторам: были вооружены гладиусом (40—50 см в длину) и большим прямоугольным щитом римских легионеров, на правой руке доспех для предплечья (маника, manica), набедренную повязку (subligaculum) и пояс (balteus или cingulum), поножу на правой ноге, толстые обмотки, закрывающие верх ступни (ocrea), и короткие латы. Вес снаряжения составлял 15—18 кг. Выставлялись на бой против фракийцев, гопломахов, реже против ретиариев. *6 Секутор (лат. secutor — преследователь) - секутора также называли contraretiarius («противник ретиария») или contrarete («против сети»), так как секутор выступал против гладиатора, вооружённого сетью — ретиария. Секуторы были разновидностью мурмиллонов и были экипированы аналогичными латами и оружием, снабжены большим прямоугольным щитом легионеров и гладиусом. Их шлем, впрочем, закрывал всё лицо, кроме двух отверстий для глаз, дабы защитить лицо от острого трезубца их соперника. Шлем был почти круглый и гладкий, чтобы сеть ретиария не могла зацепиться за него. Из одежды секутор носил набедренную повязку и ремень. *7 Фракиец - тип гладиаторов, первоначально были фракийцами по национальности, затем название перешло на комплекс вооружения вне зависимости от национальности бойца. Фракийцы экипировались доспехами, отличавшимися от доспехов прочих гладиаторов: они имели набедренную повязку, пояс, доспех для предплечья, большой шлем, закрывающий всю голову и украшенный стилизованным грифоном (мифическим существом — наполовину львом, наполовину орлом) на лбу или на передней части гребня (грифон был символом богини возмездия Немезиды), маленький круглый или приплюснутый щит и два больших поножа. Их оружием был небольшой фракийский кривой меч — сика, который был коварным оружием, поскольку позволял неожиданно подрезать слабо защищенные обратные части рук и ног. Являлись подвидом мурмиллона. Противниками выступали, обычно, также мурмиллоны, гопломахи, провокаторы, реже ретиарии или секуторы. *8 Веста - богиня, покровительница семейного очага и жертвенного огня в Древнем Риме. Ей соответствует греческая Гестия. Также Весту считали покровительницей справедливых, честных сделок и изображали обычно чистой, целомудренной девушкой. Несмотря на то, что за ней ухаживали многие боги — среди них были даже Аполлон и Нептун, — сохраняла девственность. *9 Ретиарий - (лат. retiarius — «боец с сетью») — один из видов гладиаторов, снаряжение которого должно было напоминать рыбака. Его вооружение состояло из сети, которой он должен был опутать противника, трезубца и кинжала, а доспехи ограничивались наручем и наплечником, который закрывал плечо и левую часть груди. Ретиарий был одет в традиционный вид нижней одежды (subligaculum), удерживаемой широким кожаным поясом, иногда — в легкую тунику. Традиционно выставлялся против секутора. Ретиарий компенсировал отсутствие защитного снаряжения своей скоростью и ловкостью, чтобы избегать атак соперника и выжидая возможности нанести удар. Сначала он пытался забросить свою сеть над противником. Если ему удавалось опутать противника, то он атаковал его трезубцем. При другой тактике, ретиарий пытался выхватить оружие у противника с помощью сети, тем самым обезоружив его. Ретиарий был одним из легковооруженных бойцов, вес его экипировки составлял 7-8 кг (2-3 из них приходились на сеть). *10 Цирк(лат. circus, круг) — у древних римлян общественное здание в виде вытянутого овала, место конских скачек и состязаний в скорости езды на колесницах, происходивших в известные праздничные дни и называвшихся цирковыми играми. А впоследствии и некоторых других зрелищ, таких как спортивные игры, бои гладиаторов, схватки диких зверей и прочее. *11 Фортуна(лат. Fortuna) — древнеримская богиня удачи, счастья, счастливого случая. Фортуна была самой непостоянной из всех богинь и раздавала свои дары вслепую. Тем не менее (или, может быть, именно потому) она пользовалась большим уважением. Ри­мляне старались всеми средствами сни­скать ее благоволение и воздвигали ей бо­льше храмов и статуй, чем другим боги­ням. Она была объектом частного и обще­ственного культа; как Фортуна Патрициа она считалась покровительницей патрициев, как Фортуна Эквестрис — покровительницей сословия всадников, как Фортуна Плебейя — покровитель­ницей плебса.