Путь гладиатора

      - Люция! Где вы были? – Левия взглянула на подругу горящими от восторга глазами. – Ты пропустила такой бой! Эльфман, гладиатор, приобретенный вместе с Лили, сразился вничью с Патроклом. Это было потрясающее зрелище! Эльфман – гопломах, Патрокл – фракиец. Эти двое рубились так яростно, что оба помяли свои щиты и покорежили мечи, потом перешли в рукопашную. По указанию магистрата пришлось остановить бой и объявить ничью, потому как оба этих воина достойны друг друга.       - Я вижу, толпа до сих пор под впечатлением. Знатный был бой. – Блондинка оглянулась и, убедившись, что муж её погрузился в горячий спор, шедший между магистратом и ланистой, с надеждой взглянула на подругу. – Но ведь Нацу еще не выступал, правда? Я же не пропустила его поединок?       - Нет, Нацу ещё не выходил. Скорее всего, его сражение с гладиатором Флавия состоится в завершение игр, как самое ожидаемое, и … - Тут девушка с лазурными локонами осеклась и с улыбкой взглянула на подругу. – Люция? Только не говори мне, что…       - Нет, нет, ты всё неправильно поняла. – Блондинка зарделась и поспешила подставить кубок Джувии, дабы та его наполнила. Затем принялась быстро пить частыми глотками. Немного успокоившись, продолжила. – Нацу прекрасный боец. На него не сделал ставки разве что последний глупец. Или нищий. Я, как и многие в нашем городе, вижу в нём чемпиона и гордость твоего дома. Только и всего.       - Гордость моего дома... Я помню, как Нацу появился в лудусе моего отца. В тот день… - Девушка вдруг замолчала и побледнела.       - Что случилось, Левия? Продолжай! Мне интересно! В тот день…       - Ах, Люция, это он… Он! – Левия стиснула в руках кубок так крепко, что побелели костяшки.       Блондинка в непонимании перевела взгляд с подруги на арену и судорожно выдохнула. За разговором девушки пропустили представление эдитором новой пары сражающихся. И теперь, обратив, наконец, внимание на арену, Люция увидела высокого воина, чьи волосы вороного крыла были заплетены и спадали на спину, а глаза, глядящие на противника из-под стальных заклепок бровей, горели таким неистовым пламенем и предвкушением битвы, что становилось жутко. В руках воин сжимал по мечу. Одет же был он лишь в набедренную повязку и широкий пояс. Правую руку защищал наручень. Противник его, мурмиллон по снаряжению, рослый и широкий в плечах, напряженно замер. Если его и обманула легкость вооружения врага, то блеск необычных глаз внушал тревогу и недоверие.       Стала понятна и внезапная тишина, заполнившая пространство цирка, теперь нарушаемая неясным гулом, перерастающим в лавину звуков, криков, возмущений и негодования. Из общего рокота можно было расслышать отдельные выкрики:       - Тот самый варвар!       - Смерть ублюдку!       - Сдохни, сдохни!       - Убей его, Фламма!       - Выпусти его кишки на песок! Фламма, разделай его!       Воин стоял, словно не слыша всего того, что вопила толпа. Словно не ему она желала смерти. Словно не его осыпала бранью и не его мечтала увидеть истекающим кровью. Лишь противник, начавший свою атаку, имел сейчас значение. Лишь его гладиус, опускающийся на незащищенное броней тело, отражающий лучи яркого солнца, занимал всё внимание димахера.       - А вот и тот, о ком ходило столько слухов. – Магистрат расплылся в довольной ухмылке. – Вот тот, кто посмел уничтожить триариев Места Туллия, превратив их в кровавое месиво. Не слишком его жалует толпа, дорогой друг. Не было ли ошибкой выпускать его на арену?       - Толпа делает любимчиков из тех, кого еще недавно ненавидела и презирала, возводя их на пьедестал своей жестокости и жажды крови. И этот человек их жажду утолит.       - Что же, посмотрим, славный Левий, так уж он хорош, и не зря ли ты перевел на этого жуткого варвара свои средства. Хотя, признаю, сделать его димахером, с твоей стороны было весьма проницательно. Димахера в нашем городе ещё не было.       Между тем, отражая удар за ударом и тесня противника, Гажил наслаждался боем. Его мечи были похожи на две яркие молнии, так быстры были движения лезвий, пылающих на солнце. Вот один из клинков, обойдя защиту большого щита, вонзился в тело, порождая фонтан крови, оросивший песок и атакующего брюнета. Мурмиллон взмахнул гладиусом в попытке дотянуться до врага, но Гажил уже отпрянул и, увернувшись от удара щитом, упал на колени и всадил мечи в бедра противника. Выполнил кувырок назад и вскочил на ноги. Фламма сделал по инерции пару шагов и рухнул, припав на одну ногу. Выпустил свой гладиус и вырвал один из клинков противника из ноги, но вот второй не успел. Гажил, с быстротой молнии оказавшись рядом, схватил щит и рванул в сторону. Сломанная рука мурмиллона повисла плетью, щит упал на песок. Димахер подобрал его и ударил наотмашь. Фламма повалился на землю, судорожно пытаясь выдернуть второе лезвие, засевшее в ноге, но его настиг очередной удар. Мурмиллон обмяк и, оглушенный, лежал, раскинув руки, в луже крови. Димахер вырвал свой гладиус из поверженного противника, взглянул в глаза магистрата горящим ненавистью взором. И, не дожидаясь решения толпы, всадил меч глубоко в сердце истекающего кровью Фламмы.       Левия сидела, застыв, боясь пошелохнуться. Она воочию увидела, на что способен человек, которого она невольно полюбила. Увидела пламя его ярости, отражающееся в невиданных глазах, мощь его тренированного тела. Ловкость, с которой он уворачивался от атак, и скорость наносимых ответных ударов. Казалось, она только сейчас осознала, насколько он опасен, и что не зря его называют зверем. Но вместе с этим пониманием её сердце наполнялось гордостью, вытесняя неожиданный страх. Это её гладиатор! Никто с ним не сравнится! Никто не сможет противостоять той неистовой силе, что скрывается в его теле, той жажде свободы, что пылает в его глазах. И вот уже горделивая улыбка сияет на нежном лице. Она с ликованием взглянула на Джувию, и та мягко, понимающе улыбнулась в ответ.       Гул негодования колебал воздух. Зрители были недовольны той скоростью, с которой димахер провел свою битву. Неудовлетворены тем, что кровь ненавистного варвара не оросила песок. Рассержены, что прикончил он врага, не спросив на то разрешения. Но… Среди общего гомона и рокота возмущений слышались и отдельные речи, восхваляющие силу и мощь воина, чьё мастерство владения мечами поразило до глубины души. Поразило настолько, что затмило ту ненависть и презрение, еще совсем недавно наполнявшие собой жаждущие гибели димахера сердца.       - Не зря ты золото потратил на него, дорогой друг, - магистрат с удивлением и потрясением взирал на Гажила, уходившего с арены, - вот только необуздан он, словно дикий зверь. Невоспитанный дикарь, не ведающий правил сражения на арене.       - Тебе бы научить его приличиям ведения боя, многоуважаемый Левий. – Лео, напротив, выглядел удовлетворенным. – И успех этого димахера обратит на него внимания богов. – И обернувшись к светловолосой девушке, что недоуменно переводила взгляд с сияющей подруги на почти скрывшегося за воротами здоровяка, добавил с хитрой усмешкой. – Завтра поставлю на него, дорогая. Чувствую, этот варвар принесет нам с тобой неплохой выигрыш.       - Я ещё поработаю с ним, многоуважаемый Пий. – Виктор благодушно улыбнулся и с интересом взглянул на дочь. Гордость за гладиатора, сияющая на её лице, отразилась и во взгляде ланисты. Но присмотревшись внимательнее, он слегка прищурил глаза и нахмурился. – Я поработаю с ним, и толпа вознесёт его до небес, ибо, как я уже упоминал, данный человек может сполна утолить жажду крови любого в этом цирке. Надо лишь научить его делать это красиво.