Путь гладиатора

      Джувия с тревогой посмотрела на спящую госпожу. Левия лежала на боку, свернувшись клубочком и подложив ладонь под щёку. Лунный свет сочился сквозь занавеси, окутывая лицо серебристой дымкой, мерцая на слезинках, запутавшихся в пушистых чуть подрагивающих ресницах. Высвечивая маленькую складку, пролегшую между темными бровями. Рабыню одолевали сомнения и беспокойство. За эти три дня игр госпожа похудела и заметно осунулась. Тревога за Гажила и его жизнь нашла свой отпечаток на лице, проложив под дивными глазами темные круги, которые Левия так старательно запудривала перед выходом в город.       Сердце Джувии сжималось от жалости. Она прекрасно понимала, что в этом повинно и то глубокое чувство, которое Левия испытывает к своему гладиатору, многократно усиливая её волнения, буквально изводя переживаниями. Во время игр, находясь рядом и прислуживая своей хозяйке, Джувия видела, как та вздрагивала и впивалась ногтями в ладони каждый раз, когда Гажила касался клинок, оставляя на теле кровавый след. Как вздымалась грудь от учащенного дыхания, как горели её глаза, когда мечи димахера исполняли свой смертельный танец. Как горделивая улыбка расцветала на нежных губах, когда её гладиатор уходил с арены победителем.       Она любила его всем сердцем. Так сильно, как не любила еще никого в этой жизни. Но как быть с Гажилом? В том, что он не равнодушен к госпоже, сомнений у Джувии не возникало. Стоило вспомнить, как смотрел он на неё там, возле фонтана, когда тонкие девичьи пальцы перебирали позолоченные струны, а мелодичный голос пел на незнакомом языке. Как на арене в конце битвы бросал на неё победный взор. Но он такой упрямый, что не признается никому, и в первую очередь самому себе, в том, что эта девушка что-то для него значит.       А теперь еще и эта новость про помолвку. Новость, которая мечом Юстиции* опустилась на лазурную голову. Если бы не те чувства, что жили в сердце Левии, и если бы будущий жених оказался не рыжеволосым всадником, Джувия могла только порадоваться за свою госпожу. Но Джетус не тот человек, который должен быть рядом с ней. Его жестокость не для хрупкой девушки с добрым сердцем. Джувия не видела тогда наказания строптивого брюнета, посягнувшего на жизнь благородного жителя Империи, но глубокие борозды, оставленные на теле Гажила гибкой плетью, говорили сами за себя.       Рабыня с васильковыми глазами, обдумывая всё это, слегка нахмурилась, а потом, будто решившись на что-то, тряхнула головой и, невесомо прикоснувшись к волосам своей хозяйки, вышла из комнаты. Госпожа спала, а, значит, её рабыня была до утра свободна. И Джувия решила воспользоваться этой свободой по своему усмотрению.       Не скрываясь, прошла в ту часть поместья, где располагалась кухня и разного рода хранилища, и зашла в просторное помещение, полностью заставленное различными по величине бочками, запечатанными сургучом амфорами и кувшинами, и немного подумав, выбрала один, средних размеров, помеченный желтой краской. Охраны она не боялась. На вилле прекрасно знали личную служанку молодой госпожи. Никто не рискнул бы задержать её. Но весёлого празднования господ Джувия все же старалась избегать. Потому вышла через неприметную дверь и, пройдя хорошо изученными ходами, оказалась перед воротами, ведущими на тренировочную площадку и в казармы гладиаторов.       Перед вратами сидели два охранника, порядком выпившие. Заметив девушку, они встали, опираясь на копья, и их лица расползлись в похотливых улыбках.       - И кто это к нам пожаловал? – Один из них схватил девушку за плечо и развернул лицом к свету. – Смотри, Агамед, какая красивая.       - Очевидно, и нам суждено развлечься. – Второй погладил Джувия по волосам.       - Вы, похоже, пропили последний разум. – Джувия сбросила руку первого и отступила на пару шагов. – Перед вами служанка самой госпожи Левии. И я требую пропустить меня к гладиаторам!       - Самой госпожи? Послушай, Агамед, на что порой идут женщины, чтобы пробраться к этим животным. – Первый оказался рядом и прижал девушку к своему разгоряченному, пахнущему потом телу. – Ну зачем тебе туда, красавица! Мы удовлетворим твою страсть не хуже этих зверей. Если любишь пожестче, то мы тебе и это устроим.       - Отпусти! – Джувия постаралась вырваться и не выронить при этом емкость с вином, но охранник лишь крепче прижимал её к себе, наслаждаясь отчаянными попытками девушки освободиться. – Госпожа Левия узнает, и вы дорого поплатитесь за это!       - Не узнает, моя нимфа, никто ничего не узнает. – Первый, учащенно дыша и оставляя влажный след на коже, жарко целовал шею рабыни, спускаясь всё ниже к груди. В то время как охранник, названный Агамедом, пытался вырвать из девичьих рук кувшин.       - Отпустите, вы, мерзкие свиньи! – Джувия находилась на грани отчаяния. – Вы за это поплатитесь!       - Что здесь происходит?! – Вдруг раздался суровый оклик, и в свете факелов появился смуглый стражник с черными, как смоль, волосами, забранными в небольшой хвост. Одеяние с отличительными знаками указывало на то, что этот человек начальствует над остальными.       Мужчины резко выпрямились и отпихнули от себя девушку. Та чуть не упала, но пришедший на выручку охранник, подхватил её и прижал к себе.       - Агамед! Катул! Еще раз вас спрашиваю: что здесь происходит? – Черные глаза зло сверкали в свете факелов.       - Твои воины вдруг проглотили свои языки, Дарио. Поэтому позволь ответить мне. – Джувия высвободилась из объятий и взглянула в лицо. – Эти наглецы посмели задержать меня в тот момент, когда я выполняла волю госпожи. И не только задержать. Они решили, что имеют право прикасаться ко мне, будто я последняя шлюха!       - Какую волю госпожи ты могла выполнять в таком месте, Джувия? – Дарио испытующе заглянул в васильковые глаза, что в свете факелов приняли слегка лиловый оттенок.       - Госпожа попросила меня отнести это вино своему гладиатору и тем самым выразить свою благодарность за прекрасно проведенные три дня игр. – Рабыня взирала на командующего стражей с ледяным спокойствием. – Но твои люди совершенно отбились от рук, что выставляет и тебя, Дарио, в невыгодном свете. И если этот инцидент дойдет до хозяина…       - Я всё понял, Джувия, можешь не продолжать. Я провожу тебя. Не место по ту стороны ворот такой девушке, как ты. Но если того пожелала госпожа… - Дарио перевел взгляд на топчущихся на месте провинившихся мужчин и зло сверкнул черными глазами. – А вы, идиоты, будете лишены жалования за неделю. И если я еще раз застану вас пьяными на посту, вылетите со службы в этот же миг!       И пройдя мимо понурившихся стражей, он отворил ворота и вошел внутрь. Джувия, победно улыбнувшись, последовала за ним. Представшая взгляду картина вызвала оторопь, и девушка замедлила шаг. Повсюду царило бесбашенное веселье. Гладиаторы пили, ели, горланили песни, смеялись, поздравляли друг друга с победой и вспоминали моменты битв. На коленях некоторых сидели полуобнаженные девушки и ласкали разгоряченных от вина и успеха мужчин.       Вдохнув поглубже, девушка поспешила за порядком ушедшим вперед Дарио. Тот подождал её и вошел в строение, в котором располагались комнаты, предназначенные для тех, кто принес клятву и стал гладиатором. Условия содержания в лудусе Левия были довольно благоприятные. Гладиаторы селились по два-три человека в комнате. Отличившиеся в битвах могли рассчитывать на одноместное жилище. Попетляв некоторое время по переходам, он остановился перед деревянной, оббитой железом дверью.       - Пришли. Вот его комната. – Стражник с сомнением посмотрел на девушку, прижимающую к себе кувшин. – Уверена, что мне не нужно тебя тут подождать? Празднующий гладиатор не лучшая компания, пусть тело твоё, украшенное знаком госпожи, и является неприкосновенным. Но вино застилает глаза, и этот знак многие могут просто не заметить.       - Спасибо, Дарио. Я справлюсь. – Джувия легко прикоснулась к плечу мужчины и ласково улыбнулась. – Встретимся возле ворот.       - Хорошо. Как знаешь. Я тебя предупредил. – И только стражник развернулся и собрался направиться к выходу, как дверь распахнулась и оттуда вышла, сладко потягиваясь, статная русоволосая девушка. Полупрозрачное её одеяние, предназначенное открывать взору мужчины все женские прелести, возбуждать желание и будоражить кровь, красиво очерчивало большую упругую грудь, струилось по бедрам. Девушка, страстно поцеловав опешившего мужчину и весело расхохотавшись, видя его смущение, проследовала к выходу на улицу. Джувия нахмурилась и судорожно выдохнула.       - Мне кажется, госпоже не стоило утруждать себя. Её гладиатор сам нашел себе вознаграждение за битвы.       - Не важно. Ты не тот человек, что может обсуждать приказы господ, Дарио. – Джувия была расстроена увиденной картиной, но всеми силами старалась не подать вида.       - Госпожа слишком добра к этому варвару. Он не заслуживает того внимания, которое она ему оказывает. – Стражник скрипнул зубами и зло выругался.       - Дарио? – Джувия еще в первую встречу, когда Гажил чуть не задушил дочь ланисты, заметила, что командующий стражей неравнодушен к молодой хозяйке. И такая его реакция только подтверждала догадку рабыни. – Ты не должен…       - Встретимся возле ворот! – Тот оборвал девушку и стремительным шагом направился прочь.       Джувия постояла некоторое время, набираясь храбрости и пытаясь унять бешеное сердцебиение, и, наконец, тихонько приоткрыла дверь, проходя внутрь. Небольшая комната была слабо освещена догорающей свечой. Две лежанки, одна из которых пустовала. На другой, раскинувшись на спине и подложив руки под голову, лежал мужчина. Лицо его было расслаблено, глаза прикрыты, грудь равномерно поднималась и опускалась. Создавалось ощущение, что этот человек спит. Но как только Джувия сделала несколько шагов по направлению к постели, он, не открывая глаз и не меняя позы, вдруг заговорил.       - Уже соскучилась? Быстро ты. – И усмехнувшись, добавил, - но, как и сказано было раньше, мне надо отдохнуть.       - Я… Я пришла… - Джувия замялась. – Я пришла по поручению госпожи, Гажил.       Брюнет распахнул глаза, в скудном свете кажущиеся почти черными, и удивленно уставился на рабыню, прижимающую к себе кувшин.\       - Что нужно госпоже? Неужели я плохо постарался на этих играх во славу этого дома и её имени?       - Наоборот, Гажил. Ты прекрасно сражался, и госпожа хочет тебя поблагодарить вот этим кувшином восхитительного фарленского. – Джувия сделала еще один несмелый шаг по направлению к гладиатору.       - Почему же госпожа лично не пришла ко мне? – Брюнет занял вертикальное положение и с издевкой во взгляде уставился на рабыню. – Как приходила уже раньше.       - Ты знаешь ответ на свой вопрос. – Джувия сделала еще шаг и присела на краешек пустующего ложа. – Она не смеет. Господин накажет её.       - И она присылает свою личную рабыню, дабы оказать мне милость. – Взгляд его необычных глаз стал вдруг задумчивым.       - Госпожа великодушна. Она переживала за тебя, покуда ты бился на арене. – Девушка мягко улыбнулась. – Все эти дни, что шли бои, она места себе не находила.       - Зачем ты мне всё это говоришь?       - Затем, чтобы ты знал: рядом есть человек, для которого ты много значишь. Есть человек, искренне за тебя волнующийся. Ты не один в этом мире, Гажил. Уже не один.       - Мне это неинтересно. Мне всё равно, кто и что обо мне думает. – В глазах его вдруг поселились злые огоньки, прогоняя задумчивость. – Я здесь волею судьбы и моих богов, коих я прогневал, раз заточили они меня в этом доме и сделали жалким рабом! И важна мне лишь свобода! Я говорил уже об этом госпоже. Можешь вновь передать ей мои слова, если она забыла.       - Ты упрямый мул, Гажил. – Джувия встала и сжала руки в кулаки. – Твердишь об одном и том же: свобода, свобода! Остановись хоть на миг, оглянись! Вокруг кипит жизнь!       - Жизнь кипит вокруг тебя. А меня окружает лишь смерть. Все, кого я знал, кого любил… Их нет уж в этом мире. Я и сам теперь несу только гибель и пустоту! И не собираюсь сворачивать с выбранного пути!       - В этом мире не одна дорога. Сойди с неё. Выбери другую. У тебя еще есть такая возможность.       - Для меня уже всё кончено. Мне нужно выбраться отсюда. Я приложу все усилия для этого. А после… После я заберу столько жизней, сколько успею, покуда боги не призовут меня в загробное царство. – Гажил встал, выпрямившись во весь свой рост, нависая над девушкой, что всеми силами пыталась достучаться до его сердца.       - Ты глупый, ты невыносимо-упрямый осёл! – Джувия была рассержена упорным нежеланием гладиатора признаться самому себе в чувствах к хрупкой девушке с лазурными прядями. - Я же видела тебя у фонтана! Я видела, как ты смотрел на госпожу! Можешь сколько угодно говорить, что тебе всё равно, но я видела твои глаза. Они мне показали всё то, что ты всеми силами пытаешься скрыть!       Рабыня так увлеклась своей речью, что не заметила, как в глазах стоящего напротив мужчины разгоралась всепоглощающая ярость. И в тот момент, когда его руки сомкнулись стальными захватами на её плечах, Джувия вдруг ощутила леденящий ужас.       - Не смей! Не смей вспоминать о том, что ты видела. Передай госпоже, чтобы не присылала тебя сюда! – Гажил вдруг впился взглядом с широко-распахнутые от страха глаза девушки и всё понял. С силой встряхнул её. – Госпожа и не присылала тебя… Ты сама пришла. Зачем? Отвечай!       - Я… Я лишь хотела… - Рабыня закрыла глаза, дабы не видеть жуткого выражения неистового гнева на лице гладиатора, и прошептала. – Я хотела, чтобы ты знал. Знал, как сильно нужен госпоже Левии.       Стальной захват вдруг разжался, и мужчина, отступив на шаг, словно боясь, что не сдержится, прохрипел:       - Убирайся. Мне нужна лишь свобода! Она желаннее любой женщины. Даже такой, как твоя госпожа.       - Но Гажил, послушай… - Джувия, отступая к двери, в последней попытке старалась достучаться до брюнета.       - Прочь!!       - Она любит тебя!!!       Взгляд, которым наградил её гладиатор, заставил Джувию, забыв обо всём, выскочить за дверь и поспешить к выходу. Гажил же в порыве бешенства схватил с лежанки оставленный рабыней кувшин и собирался уже, было, швырнуть его следом, как вдруг рука его опустилась, и глиняная емкость вернулась обратно на соседнюю лежанку.       «Джувия! Да прольется небесный огонь на её голову! Глупая рабыня! Лезет не в свои дела. Она ошиблась. Госпожа не может любить такого, как я. Я не тот человек, который ей нужен. У меня за душой лишь кровь и смерть, бесконечное сражение длиною в жизнь. Ни благородных предков, ни высокого звания, ни звонких монет, ни драгоценностей или дорогих тканей, ничего это у меня для неё нет. Я одиночка. Всегда был и всегда буду. А госпожа… Такая, как она заслуживает лучшего. Боги даруют ей любящего мужа и прекрасных детей. Я не тот, кто осуществит её мечты».       Гажил сидел на своей постели, согнувшись, словно от внезапно нахлынувшей боли, запустив руки в гриву воронова крыла. Стальные заклёпки бровей сошлись к переносице, а в уголках губ пролегла горькая складка. Всего на миг, на один краткий миг перед его внутренним взором промелькнула картина, от которой сладко заныло сердце. Видения, в которых он любим, у него есть дом и семья. Где жена, ласково улыбаясь и заправляя за ухо лазурную прядь, встречает его на пороге. Где маленький мальчик, похожий на самого Гажила в детстве, бежит к отцу и смеётся, когда тот подхватывает его и прижимает к себе…       Мелькнули и растворились, поглощенные суровой реальностью. Реальностью, в которой он – раб, гладиатор, сражающийся за саму возможность получить свободу, возможность отомстить. А она – та, кому по праву рождения уготовано самое лучшее, что есть в этом мире. И пути их никогда не пересекутся.       Брюнет, тяжело вздохнув, потянулся к кувшину и передумал.       «Хватит вина на сегодня. Завтра вновь тренировки. Хватит вина, женщин и переживаний. Надо поспать. Восстановить силы. А этот кувшин я оставлю на возвращение Лили. Когда он поправится, будет, чем отметить нашу победу».