Путь гладиатора

      И пока брюнет, погруженный в глубокие размышления, пытался понять причину вспыхнувшей тревоги, в стороне от него, в уютной беседке Виктор Левий, приобняв за плечи свою дочь, заглянул в её янтарные глаза и смотрел долго и нежно, прежде чем заговорить.       - Левия. Я хочу, чтобы ты узнала одну новость, прежде чем об этом заговорит весь город. Сегодня я дал согласие на твою помолвку с Джетусом Сервием, благородным мужем нашей великой Империи.       Улыбка на губах и радостное любопытство, светившееся в больших глазах, обрамленных темными пушистыми ресницами, угасали по мере того, как до девушки доходил смысл сказанного. Она вся застыла и напряглась, когда рыжеволосый юноша взял её руку в свою и припал губами в страстном поцелуе. Потом перевела взгляд, полный паники на Виктора, и прошептала:       - Отец, я не понимаю… Почему?.. Зачем?.. Ты отдаешь меня Джетусу? Ты больше меня не любишь?       - Люблю, моя Левия, безгранично люблю! Тебе ль не знать о том, как сильно я тобою дорожу. – Виктор обнял дочь и гладил её по шелковистым волосам. – Именно поэтому я решился на эту помолвку. Ты станешь женой одного из благороднейших людей нашей Империи. Его военная карьера на высоте. Его состояние велико, и он сможет обеспечить тебя. Подарить тебе всё, в чем ты нуждаешься…       - Но отец, я не готова! Я хочу остаться здесь, с тобой. Мне хорошо в этом доме. Я здесь выросла! Я люблю этот сад, море, и не хочу уезжать! Я ни в чем не нуждаюсь! У меня всё есть!       Девушка пребывала на грани истерики. В один миг всё рухнуло. То, чем она жила, любила, дорожила, - все это грозило исчезнуть из её жизни. Джетус, видя такое её состояние, понимающе кивнул ланисте и удалился, предоставив ему самому успокаивать дочь. Виктор отстранил девушку и заглянул в её глаза, полные слёз.       - Пойми, Левия, я не вечен. Сколько мне осталось в этом мире, ведают лишь боги. Лишь они знают, когда призовут меня в загробное царство. И тогда ты останешься совсем одна. И некому будет за тебя заступиться. Некому будет помочь. А Джетус, он любит тебя. Он давно уже спрашивал разрешения на вашу женитьбу, но тогда я еще не был готов отпустить тебя от себя.       - А теперь, отец? Теперь ты готов?       - Признаюсь, и теперь не готов. – Левий тяжело вздохнул и присел на скамейку. – Но обстоятельства изменились. Я больше не чувствую себя в силах защитить тебя. Твое будущее больше не принадлежит мне. Я хочу знать, что самый дорогой человек в этом мире находится в безопасности, живет яркой и полноценной жизнью и ни в чем не нуждается…       - Джетус не тот, кто мне нужен! Я не люблю его, отец!       - Ошибаешься, Левия, из всех тех, кто просил твоей руки, Джетус – идеальный вариант. А любовь придет. Со временем ты полюбишь его.       - Не полюблю… Мое сердце никогда не будет принадлежать этому человеку.       - Левия… - Виктор с болью в сердце взирал на любимую дочь. Она не понимала, конечно, как ему трудно было решиться на этот шаг, как тяжело отпустить от себя ту, ради которой пошел он на многие жертвы и отказался от карьеры военного. Ту, что так сильно была похожа на мать, возлюбленную Аврелию. Ту, кто являлся для него все эти годы утешением и отрадой. Но обстоятельства изменились. И им придется расстаться. – Свадьба состоится. Через семь дней я устрою праздник, на котором мы объявим о вашей помолвке. А по завершению игр, в столице отпразднуем твоё замужество. Так угодно богам. И так будет.       Девушка, расширенными от ужаса глазами, наполненными до самого дна непролитыми слезами, смотрела на отца и, не желая верить сказанному, медленно отступала. Потом, боясь разрыдаться прямо здесь, перед всеми этими людьми, что веселились сейчас в саду и не подозревали о том горе, которое поселилось в девичьем сердце, развернулась и кинулась в дом. Взбежала по ступеням на второй этаж и упала на ложе в своей комнате, где, не скрываясь больше, дала волю слезам.       Джувия, найдя госпожу в таком состоянии, ласками и нежными речами выведала причину её горя, и не в силах помочь той, которую от всей души любила, просто сидела рядом и гладила её по волосам, пытаясь облегчить страдания. Через какое-то время Левия, измученная слезами, поддавшись теплу, исходившему от рук служанки, успокоилась и затихла, погрузившись в тревожный сон.

***

      Виктор хотел, было, последовать за дочерью, но, сделав пару шагов вослед, остановился. Сердце разрывалось от боли. Он понимал, как нелегко Левии принять такое его решение. Но если бы она знала, если бы только знала истинные причины!..       Мужчина судорожно вздохнул. Левия всегда отличалась благоразумием. Она поймет. Пусть не сейчас, позже, но поймет истинные мотивы и примет его решение. А пока… Пока пусть поплачет, облегчит свою душу.       Из невесёлых дум его вырвал задорный смех, и голос, полный оптимизма, раздался над самым ухом:       - Какое шикарное торжество! Твоя вилла – словно уголок Элизиума*, славный Левий. – Лео Регул подошел ближе, и улыбка его погасла. – Что-то случилось, Виктор? На тебе лица нет.       - Все в порядке, добрый Лео. – Ланиста постарался придать лицу благодушное выражение. – Вдруг вспомнил про жену, так рано нас покинувшую. Она была бы горда за меня и рада тем почестям, что оказываются этому дому и моим людям.       - Я сочувствую той печали, что не отпускает твое сердце. – Лео склонил голову.       - Принимаю твоё сочувствие и благодарю. Ты что-то хотел от меня, славный Лео?       - Да, Левий, хотел. – Юноша взглянул на ланисту, и в глазах его поселился хитрый огонёк. – Хотел исполнить свою часть договора. Ту, в которой я обещал привести для ночи с твоим чемпионом красивейшую из рабынь этого города.       - Что же, уверен, мой чемпион по достоинству оценит твою щедрость, добрый Регул.       - А чтобы остальные твои гладиаторы не завидовали почестям, оказываемым розоволосому мурмиллону, позволь, о благородный Левий, и для них привести рабынь.       - Женщин для моих людей… - Ланиста на миг задумался, а потом махнул рукой. – Да будет так! Они достойно сражались. Пусть и награда будет соответствующей. Твоею щедростью, мой друг.       - Тогда я сейчас же отправлю слугу в публичный дом, дабы привёз он девушек, заранее отобранных лично мною для твоих воинов. – Улыбка Регула стала шире.       - Ты ловко всё спланировал, хитрец. – Виктор не сдержался и от души улыбнулся в ответ. Покачал головой. – Словно заранее знал, что получишь моё согласие.       - Я просто знал, что ты заботишься о своих людях, достопочтимый Левий. А что нужно мужчине после славной битвы, как ни крепкое вино и нежные объятия? – Лео откровенно забавлялся сложившейся ситуацией.       - Ты прав, мой друг. Ты прав. Пойду, отдам приказ, пусть гладиаторов моих отведут обратно в казармы, да накормят их как следует, и дадут столько вина, сколько смогут они выпить!       - Пусть не напиваются раньше времени, ибо уже спешит слуга мой за теми, без кого этот мир был бы чрезвычайно скучен.

***

      - Наконец, нас отпустили. – Поллукс опустился за стол, уставленный едой и кувшинами с вином. – Как же это трудно, стоять и терпеть все эти призывные взгляды. Еще немного, и я, клянусь Эротом**, набросился бы на одну из тех красоток, что разгуливали по саду.       - И поплатился бы за это жизнью. – Эльфман огляделся вокруг и радостно потер руки. – Хозяин сегодня необычайно добр! Я столько еды не видел с тех времен, когда был свободным. Сказать по правде, я и тогда столько еды не видел.       Эльфман схватил жареный свиной окорок и принялся с жадностью его обгладывать. Остальные тоже набросились на еду, запивая её вином. Гладиаторы искренне веселились, шутили, смеялись… Наслаждались вечером и богатым угощением. В обычные дни пища хоть и была питательной, но готовилась исключительно для соблюдения специальной диеты. Но сегодня мужчины, обхитрившие саму смерть, как никогда хотели почувствовать себя живыми. А потому праздновали с той жаждой, с какой может веселиться только человек, заглянувший в глаза своей гибели и от этой гибели успешно уклонившийся.       Не участвовал во всеобщем праздновании лишь один. Гладиатор, чью гриву вороного крыла шевелил ветер, сидел в стороне от остальных и задумчиво глядел на ворота, потягивая вино и что-то напряженно обдумывая.       - Честное слово, эти благородные матроны – те еще шлюхи. – Поллукс отхлебнул из кувшина и стукнул им о стол. – Видели бы вы, какие откровенные взгляды они бросали на меня, проходя мимо. Парочка из них даже прихватили меня между ног. Если бы не охрана…       - Хватит заливать! – Эльфман прервал откровения товарища. – Если на кого они и смотрели, то на меня. А все почему? Потому что мужик! – Беловолосый великан напряг огромные бицепсы, показывая свою силу.       - Мужик… Как будто им нужен мужик! Чемпион – вот кого желают они увидеть в своих постелях. Думаете, чем я занимаюсь, когда хозяин отпускает меня в город? – Нацу вскочил на лавку и, красуясь, осушил свою чашу. – Чемпион во всём!       - Чемпион ты до поры до времени. – Финей, хоть и израненный и перевязанный все же присоединился ко всеобщему веселью. – Чувствую, скоро в этом лудусе может родиться новый чемпион.       Все проследили за его взглядом, который остановился на брюнете, что в этот момент, хмуря стальные брови, выводил небольшой палочкой на столе какие-то письмена, лишь одному ему ведомые.       - Эй, Гажил, чего такой хмурый? – Грей окликнул димахера и махнул ему рукой. – Давай к нам!       - Оставь его, Грей. – Нацу намеренно повысил голос, чтобы брюнет его расслышал. – Если бы по моей вине друг находился сейчас при смерти, мне бы глоток вина в горло не полез!       Гажил сделал вид, что не расслышал, лишь палочка, зажатая меж пальцев, сухо треснула, преломляясь надвое. А Нацу все не унимался:       - Но нашему Гажилу не привыкать предавать и подставлять своих друзей, выкраивая таким образом для себя еще немного жизни! Да, Гажил?! – И не получив ответа, Нацу кинул в брюнета виноградиной. – Таким был твой отец, и ты такой же.       - Повтори, что ты сказал, ублюдок. – В радужках цвета крови начало разгораться пламя.       - Говорю, что ты истинный Железный дракон, Гажил. – Нацу издевательски усмехнулся. – Прикрываешься друзьями, не жалея их жизни.       - Или ты сейчас заткнешься, или я погашу пламя еще одного мурмиллона!*** - Гажил поднялся из-за скамьи и сжал кулаки.       - Что же, давай, попробуй! И мы посмотрим, что сильнее – моё пламя, или твоё ржавое железо! – Глаза Нацу из серо-зеленых превратились в антрацитовые, и он также вскочил на ноги.       Остальные, видя такой поворот событий, уже приготовились разнимать драчунов, как вдруг ворота распахнулись, и показалась Эрза. За ней, сопровождаемые стражей, шли привлекательные девушки в откровенных одеяниях, открывающих взору все их прелести. Гладиаторы дружно загудели и застучали кулаками по столам. Эрза усмехнулась и, подойдя почти вплотную, оглядела разгоряченных мужчин, покачала головой и заговорила:       - Вижу, ничего в этом мире не меняется. Мужчины… Гладиаторы, за вашу доблесть и мужество, проявленные на этих играх, наш добрый господин одаривает вас своей милостью и присылает этих, - Эрза поморщилась и продолжила, - шлюх для услады тела. Обращайтесь с ними бережно, ибо стоят они недешево.       И подав знак девушкам, которые сразу, заигрывая и улыбаясь, принялись ласкать оживившихся гладиаторов, подошла к Нацу, который уже протягивал руки к облюбованной шатенке.       - Оставь её, Нацу, для других. Чемпиону на эту ночь предназначена иная, что была прислана самим Лео Регулом, восхищенным твоей отвагой. – Аловолосая взмахнула рукой, и к ним подошла еще одна девушка, чьё лицо было прикрыто кружевной тканью. Нацу, хищно усмехаясь, откинул невесомое кружево и замер. Светлые золотистые волосы, нежная белоснежная кожа, пышные бёдра и тяжелая округлая грудь… И большие карие глаза, взирающие на него со страхом и недоверием. Стоявшая перед ним девушка была необычайно похожа на благородную Люцию, чей образ преследовал мурмиллона ночами. Жену Лео Регула, который лично прислал для чемпиона эту невольницу. Что означает этот его жест? Что хотел он этим сказать? Знает ли, как Нацу относится к Люции? Или в курсе о том внимании, которое его жена уделяет удачливому мурмиллону? Или это простое совпадение, не стоящее внимания?       И пока пораженный Нацу зачарованно смотрел на девушку, Эрза с охранниками удалилась за ворота, предоставляя гладиаторам веселиться, как того пожелает их душа. Рабыня испуганно взирала на опешившего мужчину, и в больших карих глазах её плескалась паника. Нацу прикоснулся к её плечу и почувствовал дрожь прекрасного юного тела.       - Эй, Нацу! Долго будешь на неё глазеть? – Один из гладиаторов подошел и крепко сжал пышную грудь, что прикрыта была лишь полупрозрачной серебристой тканью. Девушка дернулась и отступила на шаг. – Если не по нраву она тебе, то я с удовольствием оседлаю эту красоту.       - Убери от неё свои руки, если еще хочешь выйти на арену. – Нацу прикрыл рабыню своим телом и сжал кулаки. – Это мой трофей. Притронешься к ней, и ты труп!       - Пффф… Сразу бы сказал, что собрался развлечься. А то я думал, ты её не хочешь… - Гладиатор увлекся проходившей мимо брюнеткой.       А мурмиллон, вдруг осознав причину страха, что плескался в больших глазах, подхватил невольницу на руки и, нашептывая ей нежности и обещая быть бережным и осторожным, понес её в свою комнату, которую, по праву чемпиона, занимал один.       Заметив отдельно сидящего гладиатора, запустившего руки в густую гриву воронова крыла, статная русоволосая рабыня подошла к нему, призывно покачивая бедрами, и, встав рядом, принялась массировать сильные плечи. Гажил хотел, было, от девушки отмахнуться, но вдруг, скрипнув зубами и зло сверкнув глазами, грубо схватил её за руку и потащил за собой.