Путь гладиатора

      А в это время, пока перед Левией открывалась тайна существования Братства Драконов, Виктор Левий завтракал вместе с рыжеволосым всадником. Тяжесть от разговора с дочерью все еще камнем лежала на его сердце, но принятого решения он менять не собирался.       - Волею Юноны и Весты все сложится хорошо, доблестный Джетус. – Ланиста разрезал спелый инжир тонким бронзовым ножом. - Левия выйдет за тебя. Она тебя полюбит. Ведь в детстве вы так хорошо ладили. Она забыла об этом, но она обязательно вспомнит!       - Я и не переживаю, дорогой Виктор. Главное, что я люблю прекрасную Левию, и силой своей любви смогу пробудить в ней ответные чувства. – Джетус со странным выражением на лице поглаживал пальцем нежную шкурку сочного персика, чтобы в следующий момент крепко сжать несчастный плод в кулаке, выдавливая сквозь пальцы сочную мякоть. Левий этого не увидел, отвлекшись на раба, что принес разбавленное вино, предназначенное для завтрака.       - Хорошо, что ты понимаешь, как ей сейчас непросто. Она боится покидать эту виллу, где провела столько лет. Не хочет покидать меня. Но… - Мужчина внимательно заглянул в темные глаза Джетуса, - с тобой, я верю, она будет в безопасности. Она обретет счастье. Ведь ты сможешь сделать мою дочь счастливой, Джетус?       - Я приложу все усилия для этого, благородный Виктор. – Джетус выдержал пронизывающий взгляд небесно-голубых глаз и чуть склонил голову в подтверждение своих намерений. – Думаю, условия помолвки мы обсудим чуть позже. В конце концов, моего состояния хватит, чтобы обеспечить безбедное существование нам, нашим детям и внукам, поэтому вопрос наследства меня не сильно волнует. Единственно, что хотел я уточнить – этот димахер… Он ведь принадлежит Левии, так? – И получив утвердительный кивок от ланисты, продолжил. – Когда Левия станет моей женой, перейдет ли он по закону в мой дом?       - Конечно, славный Джетус, все рабы моей дочери перейдут вместе с ней под твое имя. Димахер также станет принадлежать тебе.       - Прекрасно. Я уже вижу, как этот человек своими битвами на арене приносит немного славы и моему дому!       - Твой дом и так прославлен, сами боги знают его имя! – Виктор снисходительно улыбнулся. – У всех на устах имя твоего отца, доблестного Августа Сервия, что пал смертью героя на поле боя в южных землях Испании. Сдерживая наступление варваров, пока наши войска не подтянули резервные силы. Если бы не он и несколько турм*, что сумел он увлечь за собой, то весь легион был бы уничтожен.       - Славы много не бывает. Имя моего отца овеяно славой, с этим ни один житель Империи не поспорит. Я хочу, чтобы моё имя в будущем превзошло отца! А для этого все средства хороши!       - Как знаешь, благородный Джетус, как знаешь. – Виктор ненадолго задумался и продолжил. – Я хочу выбраться в город сегодня. Надо переговорить с нужными людьми. Желаю устроить праздник по поводу вашей помолвки.       - Почему бы не послать слуг? Пусть они улаживают дела господ.       - Эта помолвка слишком важна для меня, поэтому хочу все сделать сам. Удостовериться, что ничего не будет забыто. – Ланиста жестом подозвал раба. – Антигон, позови Эрзу, мне надо с ней переговорить.       И пока раб выполнял волю господина, мужчины принялись обговаривать важные моменты предстоящего торжества. Через некоторое время показался возвращающийся раб в сопровождении аловолосой девушки в кожаном доспехе. Она подошла ближе и клонила голову перед ланистой в знак уважения. Потом, слегка поколебавшись, поклонилась рыжеволосому всаднику.       - Ты желал видеть меня, господин?       - Да Эрза, я собираюсь в город и хочу, чтобы ты уделила внимание нашему почетному гостю, достопочтимому Джетусу Сервию.       - Осмелюсь заметить, господин, что в городе от меня будет больше пользы, чем здесь. Я не тот человек, с которым весело проводить время.       - И, тем не менее, ты останешься на вилле, Эрза. – Голос ланисты стал чуть жестче. – Я не прошу развлекать доблестного Сервия, я лишь хочу, чтобы он чувствовал себя, как дома. И ты ему в этом поможешь.       - Слушаюсь, господин. Как тебе будет угодно. – Эрза склонила голову, но в глазах её горело возмущение приказом.       - Вот и хорошо. Тогда я отбываю, спокойный за нашего дорого гостя. – И обратившись к рыжеволосому, Виктор с улыбкой произнес. – Прошу, Джетус, чувствуй себя как дома. Мои люди – твои люди. Любое твоё желание будет исполнено. Я постараюсь как можно скорее завершить дела в городе и вернуться.       - Благодарю тебя, благородный Левий. Твое гостеприимство не знает границ. Пусть боги пошлют процветание тебе и твоему дому.       Виктор встал из-за стола и, окликнув нескольких рабов, а также отдав распоряжения своему управляющему, покинул виллу. Джетус сидел некоторое время, попивая вино, наслаждаясь сочными фруктами, и сверлил глазами девушку, что стояла рядом.       - Так, так… Я имею удовольствие наблюдать перед собой саму Эрзу. Эрзу Алую или, как тебя прозвала толпа, Эрзу Кровавую. Единственная на моей памяти женщина-гладиатор, полюбившаяся зрителям. Женщина-рудиарий**. – Джетус поднялся на ноги и медленно обошел вокруг девушки, стоящей неподвижно и словно бы не слышавшей его речей. – Я помню ту битву, в которой ты получила свободу… Битва пятилетней давности, но вспоминать её будут еще долго.       Девушка вздрогнула, словно те события вспыхнули перед её внутренним взором. Джетус, заметив, как напряглась аловолосая, усмехнулся и продолжил:       - Ты тогда была еще совсем юной. Но это не помешало тебе разделаться с тремя взрослыми мужчинами, опытными гладиаторами. И ведь сумела отделаться лишь этим шрамом на лице, который ты так старательно прячешь под волосами… - Джетус протянул руку и откинул густую прядь. Уставился в темные глаза, сверкающие неприязнью. – Честно говоря, я думал, что ты потеряешь глаз, рана была ужасна. Но смотри, лекарь Виктора сумела сохранить тебе зрение. И даже некое подобие красоты… Уж не потому ли ты осталась служить ему? Ответишь?       Но девушка молчала. Лишь рука её сжималась в кулак, словно желая, чтобы в ней оказался меч. Однако, кроме горящих глаз и сжатой руки ничто более не выдавало раздраженности этой удивительной девушки, что своим мастерством и бесстрашием сумела завоевать свободу.       - А вот твоей подруге не так повезло. Кагура? Так вроде её звали? Она была не столь хладнокровна, и поплатилась за это жизнью. – Джетус вновь уселся в кресло и принялся остриём ножа чистить у себя под ногтями. – Я помню боль в её глазах, когда гладиус пронзил юное прекрасное тело, выйдя из живота. И ты тоже помнишь, я знаю. Потому как того гладиатора убила с особой жестокостью и чуть не потеряла глаз… То была отличная битва, Эрза. Достойная вознаграждения свободой. Свобода… Как сладостно звучание этого слова! Все гладиаторы мечтают о ней, но получают лишь единицы. Кстати, о гладиаторах, мне нужно переговорить с одним из них.       - С кем же? – Эрза впервые за все время подала голос. Он звучал глухо, будто девушка всеми силами сдерживала нахлынувшую боль. Джетус, заметив это, оскалился.       - С тем, кто эти дни сражался, как димахер. Я хочу увидеть его.       - Господин не одобрит такого поступка. Он не любит, когда с гладиаторами общаются без его ведома.       - Господин желал, чтобы я чувствовал себя как дома. И тебе наказал, выполнять мои желания. Так что… - Всадник приблизился к девушке и вкрадчиво промурлыкал. – Ты же не хочешь расстраивать своего хозяина, Эрза?       Аловолосая стиснула зубы. Казалось, еще немного, и она ударит наглого всадника, но уважение к Виктору и привычка подчиняться его словам взяла верх. Она тяжело выдохнула и произнесла:       - Хорошо. Следуй за мной. Я отведу тебя к димахеру.       - Только желаю я говорить с ним с глазу на глаз, без свидетелей. И пусть этот варвар будет в кандалах, потому как ему может не понравиться то, что я скажу. А нрав у него весьма буйный.

***

      Гажил был искренне удивлен, когда посреди тренировки к нему подошла Эрза со стражниками и повела его уже в знакомую камеру. Там гладиатора заковали в кандалы, совсем как в те ночи, наполненные болью и кошмарами, но смягченные заботой юной госпожи. Аловолосая со странной смесью жалости и злости взглянула на него, хотела, было, что-то сказать, но резко развернулась и быстрым шагом вышла из камеры.       Однако недолго пришлось димахеру пребывать в недоумении от происходящего. Потому как почти сразу, как только шаги аловолосой затихли, раздались новые, более тяжелые, чеканные, резкие. Дверь вновь отворилась, и в камеру вошел довольно ухмыляющийся рыжеволосый всадник. Увидев его, Гажил непроизвольно дернулся в своих оковах и сделал шаг вперед, словно желая дотянуться до горла обидчика. Джетус же остановился на безопасном расстоянии и, наслаждаясь беспомощностью брюнета, почти ласково улыбнулся и произнёс:       - Помнишь, вчера я тебе сказал, что скоро всё изменится, что тот вечер подарит мне власть? Так вот, хочу, чтобы ты первый узнал о маленьком соглашении между мной и твоим господином. – Джетус выдержал паузу и, вглядевшись в багровые радужки, медленно произнёс. – Через семь дней состоится моя помолвка с драгоценной жемчужиной, что живет под прикрытием перламутровых створок этой виллы… Помолвка с благородной Левией.       Всадник искренне наслаждался тем замешательством, что вызвали его слова. То, как менялось лицо димахера, говорило об одном – его речи достигли цели. И именно той цели, на которую он рассчитывал.       - Левия станет моей женой. В самое ближайшее время. Сразу после игр, которые будут проведены в столице. – Темные глаза зло блеснули. – Понимаешь, что это значит лично для тебя? Имущество жены переходит к её мужу. Деньги, драгоценности, рабы и ... ты. Если выживешь, конечно. Но ты живучий, тварь! Ты такой живучий!       Джетус с остервенелой радостью наблюдал, как раскалились багровые радужки, как ярость заходила желваками на лице с металлическими заклёпками, как натянулись цепи, удерживающие сильное тело. Он подошел почти вплотную к взбешенному гладиатору и, понизив голос до интимного тона, процедил сквозь зубы.       - И когда я объезжу молодую кобылку, ты будешь принадлежать мне! Ты станешь моим рабом, ублюдок! И мы вернемся к тому разговору, что так и не закончили тогда, в лагере. Что не закончили вчера вечером в саду…       С этими словами рыжеволосый размахнулся и со всей силы засадил Гажилу кулаком в живот. Тот дернулся в своих цепях и зарычал. Джет расхохотался и нанес еще один удар. И еще. Очередной удар, и глаз с багровой радужкой заплывает. Удар, и из уголка рта стекает струйка крови.       - Об остальном поговорим после. После того, как ты станешь моей собственностью, варвар. – Плюнув напоследок брюнету под ноги, довольный собой, развернулся и вышел из камеры.       Гажил в попытке добраться до обидчика так натянул цепи, что, казалось, вот-вот порвет их. Но толстые звенья, столько лет удерживающие свои жертвы, и на этот раз остались целыми. Ярость, бушевавшая в душе гладиатора, грозилась вырваться наружу подобно извержению вулкана. О, если бы только были свободны руки! Он оторвал бы этому рыжему голову! Он бы его пополам сложил! Как смел этот презренный заявить на него, Гажила, свои права?! Как смел назвать своим рабом?! И Левия! Такое чистое существо должно достаться этому монстру?!       При мысли о девушке, брюнет глубоко вздохнул и повис в своих кандалах, внезапно утратив весь запал ярости. Сердце неприятно защемило, внутри стало пусто и тоскливо. Он, как никто другой понимал, что нельзя допустить этой свадьбы. И дело даже не в нём самом, не в том, что сделает с ним этот рыжий дьявол. Дело в девушке удивительной чистоты и красоты не только тела, но и души. Этот всадник способен погасить огонь, горящий в её глазах, заглушить её внутренний свет, сломать и выбросить, как ненужную вещь. А вот этого Гажил допустить не мог! Только не так, только не с ней, что без меры добра и терпелива. Порой незаслуженно добра. Её он не имеет права дать в обиду. И пусть ночью говорил Джувии, что ему никто не нужен, что госпожа должна жить своей жизнью, в которой нет места ему – убийце и рабу. Но это не то будущее, что он для неё желал. Она этого не заслуживает!       Скрипнула открываемая дверь, и в камеру вошла Эрза. Достаточно было одного взгляда на гладиатора, чтобы понять, о чём хотел потолковать Джетус.       - Ублюдочный ангустиклав! Чтоб ни один скакун не принял его в своё седло! – Впервые девушка выглядела столь взбешенной. – Никогда он мне не нравился. И как господин не видит, за какого негодяя собирается выдать свою дочь?!       - Значит, правда? – Гажил с удивлением наблюдал за плохо скрываемой яростью, что сквозила в каждом движении аловолосой, в каждом её слове и в сердито сверкающих глазах. – Она действительно станет его женой?       - Похоже, господин сошел с ума, да простят меня боги за эти слова. – Эрза отомкнула кандалы, и вдруг задумчиво уставилась на брюнета, с ожесточением растирающего кровоточащие запястья. – Он видит в Джетусе благовоспитанного юношу благородных кровей, без памяти влюбленного в молодую госпожу. И с радостью отдаст её за него. Если только не найдется человек, что сорвет маску благочестия со всадника, показав его истинную сущность!       - Предлагаешь мне это сделать? И каким образом раб сможет помешать тому, о чем благородные господа сговорились между собой?       - Пока не знаю, Гажил. Нам нужен план. Хорошо продуманный план. – Эрза откинула назад алую прядь и подмигнула димахеру раненым глазом. – Одно я знаю точно: когда игры закончатся, помолвка будет расторгнута. Или я не Эрза Алая! Или не меня прозвали Эрза Кровавая!