All goes up in flames

Рэй не то что бы ходит за Миком хвостом, не подумайте. Просто так уж вышло, что он пережил серьезную травму (и он имеет в себе достаточно мужества, чтобы признать это, а не отмахиваться от собственных чувств), и Мик среди этой травмы был единственным знакомым лицом. Почти оплотом надежности. Рэй не психолог, но достаточно посещал терапию, чтобы знать, какими умными словами можно это назвать. Может быть, для Мика пережитое было прогулкой в парке теплым субботним днем. Может быть, он привык к тюрьмам как ко второму дому, пытки для него — приятное разнообразие в рабочих буднях, а риск быть убитым или увидеть, как убьют друга на его глазах — штатный момент, один из многих. Может быть, Рэй с его точки зрения глупо зациклился на незначительной детали. Или нет. Рэй, может, и не психолог, но у него есть преимущество — он видит в Мике человека, а не гору мускулов, и это значит, что он допускает у Мика наличие чувств. И чувства эти в явном беспорядке с самого гулага. Рэй стучится в его каюту поздним вечером. Ногой — в руках у него бутылка и два бокала. — Я думал, мы прикончили водку, — Мик встречает его этой фразой и слегка приподнятыми бровями. У него довольно выразительное лицо, когда он того хочет. Но он не спрашивает, зачем Рэй заявился к нему среди ночи и почему они собираются пить вдвоем, и не захлопывает дверь у него перед носом, и в целом Рэй считает, что удача на его стороне. — Кто сказал, что это водка? — Рэй улыбается ему, эта улыбка когда-то светилась на обложках модных журналов и научных конференциях, приносила ему постельные победы, денежные инвестиции и светлейшие умы в лаборатории, сейчас — если повезет — она впустит его в чужую спальню. — Я одолжил кое-что из личных запасов мистера Хантера. — Бухло будущего, — Мик восторженно присвистывает и отступает на шаг в сторону. — Одолжил? — Возможно, я подобрал пароли к личным сейфам нашего капитана, — Рэй все еще улыбается во весь рот, с каждой секундой все шире. — Мне было скучно. Я заменил их на более сложные, Рип скажет спасибо! Когда заметит. Мик смотрит на него пару секунд, прежде чем рассмеяться. Звук хрипловатый, Рэю рисуются картины сожженной гортани и дыма, наполняющего легкие. — Пожалуй, я передумал. Смещаю дедулю с должности самого интересного парня на корабле. — Разве это звание закреплено не за тобой? — Рэй аккуратно разливает алкоголь по бокалом, краем глаза отслеживая реакцию Мика. Либо его усилие остается незамеченным, либо Мик не считает нужным подхватывать флирт, потому что в ответ Рэй получает только еще один смешок. И ничего страшного, и подумаешь, и не больно-то и хотелось. Бухло будущего оказывается обыкновенным, но очень хорошей выдержки коньяком. Рэй смакует первый бокал, как учили в колледже — ощущая аромат и послевкусие. Мик опрокидывает свой залпом и наливает еще. — У меня все равно сгорели все вкусовые сосочки, — со смешком поясняет Мик, когда так же выпивает и третий. Рэй не спрашивает о деталях, во-первых, потому что не уверен, что они уже на той стадии отношений, когда такие вопросы допустимы, во-вторых, потому что будет в равной степени неловко и если окажется, что сгорели рецепторы в буквальном смысле, и если это была штука, которую Рэй не уловил. Вместо вопроса он подливает себе еще. — Снарт не любит выпивать, — без предупреждения сообщает Мик, баюкая в широких ладонях новую порцию. Рэй чуть не давится глотком, хотя, если смотреть ретроспективно, он не знает, чего еще он ожидал от этого вечера, если не разговоров о Холоде. — Его папаша пил по-черному с тюрьмы, — поясняет Мик, видимо, приняв молчание за предложение продолжать. — Не хочет закончить, как он. Бутылка пива или бокал чего-то покрепче — его предел. Хотя заливать может, как не в себя, проверяли. И не поймешь даже, сколько в нем булькает. Гены, они такие. Рэй веско кивает, соглашаясь как ученый. Коньяк как-то слишком горчит.