Приключения в стране ФикБук

       Падение. Удар. Рывок. Пробуждение.        Адриан вздрогнул и резко открыл глаза. Ощущение падения, секунду назад пронизывающее всё тело, тут же исчезло. Он просто лежал на своей кровати в нелепой позе, рядом дрых Плагг и валялась открытая на последней странице книжка. От окна по стенам уже тянулись розоватые полосы раннего заката. Часы показывали полседьмого.        Глаза слипались, а всё тело ощущалось расслабленным и тёплым. В голове звенело так, что сложно было соображать. Инстинктивно Адриан потянулся к телефону. На дисплее высветилась дата: двадцать третье августа.        «Двадцать третье… двадцать третье… чёрт, неужели это был лишь сон?!»        Он медленно поднялся с кровати и подошёл к окну, распахивая настежь створки. Свежий ветерок ласково коснулся разгорячённого лица, чуть проясняя рассудок. Перед глазами живо замелькали обрывки картинок: дивные пейзажи страны ФикБук, синенький домик Лис, Великий и Могучий дуб, грозно стоящий посреди леса, хлипкий мост через гигантскую пропасть, розово-алая пасть Пожирателя, жухлое поле перловки, чёрная громада замка на холме, разноцветные глаза жуткой женщины с волосами цвета радуги, злая и мрачная ЙАшкина чаща, небоскрёбы ФикПолиса, серебрянный портал…        Адриан редко видел сны, а ещё реже запоминал их целиком. Чаще всего в голове оставались какие-то урывки, самые яркие моменты, а потом и они сливались в единую мешанину цветов и ощущений. Но этот помнился целиком, помнился в деталях от начала и до конца. И казался оттого каким-то невероятно, чересчур реальным. Хотя, почему казался? Может быть это всё-таки не был сон?        Адриан растормошил Плагга и, не дав малышу даже окончательно пробудиться, вызвал превращение. Забрался с ногами на подоконник. Открыл окно ещё шире, до предела. Вздохнул. И, взмахнув шестом, выпрыгнул в мягкий вечер.        Он медленно брёл по крышам и улицам к своей цели. В голове не было чёткого плана, лишь туманное желание понять, проверить, узнать правду. И просто рассказать обо всём произошедшем, пусть даже и во сне, но таком красочном и широком. А она, он знал это, всегда выслушает, всегда даст выговориться… особенно сейчас, если это вдруг будет не сон.        Кот спрыгнул на маленький балкон такого знакомого дома. Открыл дверцу и скользнул вниз по лестнице. Повеяло тёплым и уютным ароматом домашнего печенья, а взгляд окунулся в розовые оттенки.        Маринетт сидела за столом, опустив голову на руки. Она не спала — об этом можно было судить по тому, как постукивали по столу её тонкие пальцы, — но вошедшего не услышала. Нуар мягкими шагами подошёл к ней и ласково взял за плечи, наклоняясь ближе:        — Ты чего, Принцесса? Плачешь?        — Кот?! — девушка встрепенулась, испуганно оборачиваясь. На секунду Нуар подумал было, что она станет ругаться, но Маринетт вдруг бросилась к нему на шею, прижимаясь всем телом.        — Как же хорошо, что ты пришёл… — тихо выдохнула она ему на ухо, заставляя лицо Кота заняться краской, — Понимаешь, я… со мной случилась такая странная вещь… и мне надо поговорить об этом. Поговорить именно с тобой. Мне приснился такой странный сон. В нём мы с тобой попали в другой мир, который назывался…        — ФикБук. — повисла неловкая пауза. Маринетт с изумлением взглянула на Кота, а тот продолжил, — Тебя похитил странный парень с разноцветными волосами, и ты просидела в темнице несколько дней, пока я и две девчонки не пришли тебя спасать. Потом нас чуть было не поймали, но другие девчата нас спасли, и мы долго блуждали по чаще…        На губах Маринетт дрогнула слабая улыбка:        — Значит, это правда? Не могло же нам двоим присниться одно и то же, да… Адриан?        — Не могло, Миледи, согласен. — Кот ласково обхватил девушку за плечи и притянул к себе. Она бросилась в его объятия, прижимаясь к нему всем телом, и оба рухнули на кровать, затянувшись долгим и страстным поцелуем.        Обняв друг друга, они лежали рядом, и каждый вспоминал свои приключения в стране ФикБук. Кот гладил Маринетт по блестящим волосам, вдыхая их нежный запах, она же игралась с его чёрными ушками и хвостом. Затем вдруг задумчиво проговорила:        — Знаешь, Кот… там, когда я была в плену… я часто думала о тебе. Не об Адриане, а именно о тебе! Я верила, что ты придёшь…, а когда становилось совсем уж невыносимо, я пела. Представляла, что ты услышишь мою песню и придёшь скорее. И я почти сама сочинила её — только первый куплет там из книжки, а остальные слова мои…        Она на секунду задумалась, поднимая глаза к потолку, а затем тихонько так прошептала слова, от которых по коже Нуара вдруг скользнули мурашки:

— Ты улыбнёшься — и дух мой взлетает, Сила твоя меня окрыляет…

 — В небе парю я змеем воздушным, Птицей свободной, хоть и недужной…

       Маринетт вздрогнула:        — Ты тоже её знаешь?        — От начала и до конца, — ласково прошептал Нуар, почти касаясь губами её ушка, — Я слышал, как ты поёшь. Слышал каждую ночь во сне…        — Но… как это возможно?        — По мысленной связи! — пропищал чей-то звонкий голосок. Тикки сидела рядом с Маринетт, глядя на ребят своими огромными голубыми глазами, — Это когда вы одновременно думаете друг о друге, волнуетесь и жаждете оказаться рядом. Тогда ваши мысли сплетается воедино, и вы слышите, о чём думает другой. Так бывает только у тех, кто по-настоящему любит друг друга…        Адриан тихо вздохнул. И улыбнулся, нежно взъерошив волосы Маринетт. Он получил ответ на последний волновавший его вопрос — а точнее, даже на два. Теперь он был уверен во взаимности чувств. И она тоже…